Лестница вверх — двести сорок две ступени от нижнего уровня до выхода. Аватар преодолевал их легко, без усилий, без следа хотя бы минимальной усталости, неизбежной в живом теле даже после многократного усиления Потоком. Идеальная машина, работающая в идеальном ритме.

А тем временем моё настоящее тело лежало на кровати, утопая в тонком матрасе, и пялилось в потолок глазами, которые ничего не видели.

Раздвоение восприятия — к нему привыкнуть оказалось сложнее всего. Не к нему самому по себе: я и раньше управлял несколькими точками сознания одновременно, раскидывая внимание между отблесками или проводниками.

Но раньше я оставался собой. Человеком в человеческом теле, с человеческими ощущениями, к которым можно вернуться, как к якорю. Теперь якорь ушёл на дно.

А Аватар… он воспринимал реальность так, что дух захватывало.

Я шёл по коридору верхнего уровня и не просто видел — ощущал структуру стен. Плотность камня, микротрещины в растворе, сеть арматурных прутьев. Трубы с охладителями за перегородкой — по ним текла вода, и я улавливал её движение, температуру, давление. Защитные контуры, вплетённые мной в стены и пол, пульсировали мягким, едва уловимым ритмом.

Я проверял их машинально, пробегая восприятием по каждому узлу, каждой ловушке, каждому маскировочному барьеру. Внешний контур — норма. Средний — норма. Внутренний — норма. Датчики движения, энергии, массы — чисто.

И мне даже не пришлось хоть как-то сосредотачиваться, напрягаться. Более того, я был уверен, что, напрягшись и сосредоточившись, я смогу в кратчайшие сроки укрепить защиту в два, а то и в три раза, используя ровно те же самые материалы и техники, просто засчет лучшего распределения этого всего, которое раньше упускал.

Третий уровень Истребления Смерти дал мне это. В обмен на немощь и мысли об ущербности настоящего меня.

Равноценный обмен? Спорный вопрос. Но в эту секунду, поднимаясь по лестнице и одновременно сканируя этажи лаборатории, двенадцать метров грунта над ней и кусок переулка у замаскированных ворот, я склонялся к тому, что да.

Люк — дополнительный выход, откинулся в сторону. Тяжёлая металлическая крышка, прикрытая ржавым мусорным баком и горой тряпья. Маскировочный контур поверх делал всё ещё более невзрачным — глаз скользил мимо, не цепляясь.

Я отодвинул бак, поднял крышку, выбрался в переулок.

Ночной воздух ударил в лицо, принеся запахи окраинных районов и трущоб, тоже ставшие куда острее и многограннее. Гнилые овощи — откуда-то слева, от заваленного мусором тупика. Сырость — вода капала из ржавой трубы в двух метрах. Моча — застарелая, въевшаяся в камень у основания стены.

Тусклый свет фонаря, единственного на весь переулок, бросал жёлтое пятно на мокрый булыжник. Где-то далеко стучали колёса повозки. Ещё дальше — пьяный смех, оборвавшийся хриплым кашлем. И все это — без какого-либо участия Потока, чисто органами чувств модифицированного тела.

Я сделал несколько шагов, но затем остановился. Так было нельзя.

Аватар двигался слишком точно. Слишком плавно. Каждый шаг — идеальное распределение веса, идеальная координация, ни единого лишнего микродвижения.

Живое тело так не могло. Живое тело — это постоянный, незаметный для самого человека процесс ошибок и коррекций: мышца недожала, другая перекомпенсировала, колено чуть ушло внутрь, плечо дёрнулось. Тысячи мелких сбоев в секунду, из которых и складывается то, что мы называем «походкой».

У Аватара сбоев не имелось. И любой, кто присмотрится, это заметит, попав под эффект зловещей долины. А мне сейчас любое внимание было лишним.

Я внёс коррективы. Добавил едва уловимую асимметрию в длину шага — правый на три миллиметра короче левого. Лёгкий крен плеч при повороте. Микроскопическую паузу при переносе веса. Получилось приемлемо. Не идеально — но достаточно.

Я двинулся к восточному краю квартала. Вдоль стен, по теневой стороне. Привычка, въевшаяся глубже любых рефлексов. Переулок вывел в узкую улочку, та — к перекрёстку с полуразрушенным фонтаном, давно превращённым в помойку.

Заброшенный склад — тот самый, под которым находилась лаборатория — стоял на углу. Три этажа, плоская крыша, пожарная лестница болтается на честном слове. Я поднялся бесшумно.

Крыша. Битый шифер, лужи от недавнего дождя. Ветер — слабый, с юго-востока, пахнущий дымом и чем-то жареным из ночных закусочных портового района.

Я встал на краю и позволил себе то, чего не делал ни разу, наверное, с самого прорыва на Истребление Смерти.

Раскрыл восприятие. Полностью.

Мир взорвался объёмом, глубиной и детализацией, к которым я не был готов, несмотря на все теоретические знания о третьем уровне. Одно дело — сканировать собственную лабораторию, компактное, знакомое пространство. Другое — целый город.

Энергетическая картина ночной Рукбы легла передо мной трёхмерной картой, нарисованной светом и тенью. Токи Потока в городской инфраструктуре — магистральные линии, питающие фонари, барьеры, водоочистные контуры — тянулись под землёй и по стенам зданий, образуя разветвлённую сеть, пульсирующую в едином ритме. Я различал их узлы, перекрёстки, развилки. Видел, где линии сохранили силу и свежесть, а где истончились, чинённые на скорую руку.

Выше, на поверхности, — ауры. Тысячи, сотни тысяч. Спящие люди: каждый — крошечный огонёк, тёплый и ровный, как свеча за стеклом. Бодрствующие — чуть ярче, пульсирующие, с характерными всплесками, отражающими эмоции и уровень контроля Потока.

Стража — три патруля в пределах километра, по два-три человека. Их ауры были плотнее, жёстче, с профессиональной оболочкой, гасящей лишнее излучение.

Дальше — городская стена, массивная, нашпигованная барьерами и сенсорными контурами. За ней — внешний город, куда я пока что не стал лезть, так как с таким масштабом маскировать восприятия было невозможно.

Масштаб… да уж.

Я стоял на крыше трущобного склада и видел окраинный город, как хирург видит вскрытое тело: каждый орган, каждый сосуд, каждый нерв. Ни одна карта, ни одна разведывательная сводка не давала и сотой доли информации, хлынувшей в меня.

Я заставил себя сфокусироваться. Сузить диапазон. Отсечь лишнее. Дальние кварталы, стена — потом. Сейчас — ближний периметр. Несколько кварталов вокруг лаборатории.

И сразу заметил их.

Четыре ауры. Неподвижные. Две — на крышах, с разницей в высоте и углом обзора, перекрывающие друг друга. Одна — в переулке на уровне земли. Четвёртая — на чердаке углового дома, откуда все отлично просматривалось во все четыре стороны.

Не случайные бродяги. Не пьяницы, уснувшие в случайных местах. Ауры подтянутые, контролируемые, с характерным напряжением людей, сидящих в засаде и старающихся не выделяться. Уровень — пик Буйства Стихий у троих, начальный Сдвиг Тверди у четвёртого. Далеко не элита, но вполне серьёзные бойцы.

Хотя нет. Скорее наблюдатели.

Я стоял неподвижно, сканируя их сквозь крыши и стены, собирая данные. Положение тел. Направление внимания. Оснащение — у одного артефакт на левом запястье, что-то диагностическое, у другого — набор метательного оружия на бёдрах.

Они не знали, где именно лаборатория. Было очевидно по расстановке — они контролировали район в целом, а не конкретное здание. Зона наблюдения покрывала примерно шесть кварталов. Но они были уже довольно близко.

Шедар? Нет. Шедар не работали такими маленькими партиями. Шедар приходили ротами, с поддержкой, аналитиками, собственными сканерами. Если бы клан вышел на мой район, здесь было бы не четыре ауры, четыре сотни. И они не торчали бы на крышах, а вскрывали подвал за подвалом с методичностью и единственной целью — найти врага.

Тогда кто?

Я перебрал в уме цепочки поставок. Продажа самоцветов шла через пять посреднических звеньев. Закупка реактивов — через три. Но вообще-то хватило бы одной-единственной уязвимости, чтобы все потелело в одно место.

Одного посредника, решившего заработать на стороне. Одного подмастерья, обратившего внимание на странные заказы и поделившегося с кем-то, у кого хватило ума сложить два и два.

Благо, судя по масштабу, это был кто-то из местных. Криминальный босс, теневой делец, глава одной из мелких гильдий, контролирующих окраинные районы — что-то такое.

Достаточно умный, чтобы вычислить примерный район. Достаточно жадный, чтобы попытаться прибрать лабораторию к рукам, не зная о ней почти ничего.

Первым, самым простым, было устранение наблюдателей. Быстро, тихо, никаких сложностей и лишних мыслей. Проблема: четыре человека, исчезнувших в одном районе за одну ночь, — сигнал.

Их хозяин поймёт, что в квартале обитает кто-то, от кого стоит держаться подальше. Или, наоборот, — кто-то, ради кого стоит вернуться с подкреплением.

Второй — игнорировать. Сидеть в лаборатории, не высовываться, ждать, пока уйдут. Но они не уйдут. Они будут сужать зону, квартал за кварталом, здание за зданием, пока не наткнутся на мой склад.

Это был вопрос времени. Дни, может, неделя. Внутрь они не пробьются, не тот уровень, но воду взбаламутят знатно.

Третий — бежать. Свернуть лабораторию, эвакуировать оборудование, перебраться в другое место. Однако это была бы потеря месяцев работы. Потеря уникальных установок, которые не перевезёшь за одну ночь.

И главное — в подвале моё настоящее тело. Слепое, глухое, неспособное бегать по крышам. Его эвакуация — отдельная операция, рискованная и заметная.

Четвёртый: выяснить, кто за ними стоит, и решить вопрос. Не топором — скальпелем. Так, чтобы ни одна ниточка не потянулась к лаборатории.

Какой вариант выберу я?

Четвёртый. Определённо четвёртый.

У меня еще оставалось окно в несколько дней, пока они не сузили зону до конкретного здания. Должно было хватить.

Ветер сменил направление. Я стоял на краю крыши, и ночной город лежал подо мной — тысячи огоньков, тысячи аур, тысячи чужих жизней, спрессованных в каменные коробки. Красивая картина через восприятие Аватара.

Мысли сместились на осознание, пришедшее во время продумывая вариантов с наблюдателями.

Прорыв на третий уровень дал многое. Восприятие, контроль, диапазон. Но он же создал уязвимость, которой раньше не существовало. Настоящее тело.

Оно превратилось в груз. Ценный, незаменимый, но груз. Слепой, глухой манекен на нижнем уровне лаборатории, подключённый к паучьей плёнке, как пациент к аппарату жизнеобеспечения. Если враг доберётся до нижних уровней, пока Аватар далеко, настоящий Лейран не сможет ничего. Вообще ничего. Даже закричать.

Блинк — телепортация, которую я использовал при ограблении «Трона», — теперь закрыт. Тело не выдержит пространственного перемещения. Слишком хрупкое, слишком обессиленное, лишённое всякой защиты Потока. Блинк разорвёт его. Собственно, как и дальние телепортации.

Значит, если Аватар окажется на другом конце города, когда кто-то вскроет лабораторию, — мне конец.

Можно было бы поручить заботу об основном теле Харне. Но, хотя она мне и нравилась, я не доверял достаточно, чтобы позволить ей остаться наедине с беззащитным собой. К тому же она находилась на Проявлении Жизни, еще даже не пробудила мировую ауру. Против тех, кто сумел бы взломать мою лабораторию, она не продержалась бы и десяти секунд.

Нужна была ещё линия обороны. Желательно не одна.

Над способом долго не думал. Модифицировать одного из паучков-отблесков из обычного разведчика в полноценного стража. Автономного, способного действовать без прямого вливания Потока, работающего на мировых самоцветах. Достаточно мощного, чтобы в экстренной ситуации дать отпор, а если и это не сработает — защитить настоящее барьером достаточно надолго, чтобы Аватар успел вернуться.

Если бы за мной пришли, как за вором золота, про которого ничего неизвестно, или как за Лейраном иль Аранеа, который, как было известно, только-только прорвался на Истребление Смерти, такой страж мог сыграть на эффекте неожиданности идать Аватару драгоценные секунды на возвращение.

Пока эти два дела не пересекались. Шедар и не подозревал, что предатель и грабитель — одно лицо. Тем более они не подозревали, что это лицо сидит в подвале заброшенного склада на окраине их собственной столицы и варит мировые самоцветы из украденного золота.

Но если розыски сойдутся — мне не выжить, только обороняясь. Весь клан обрушится на с яростью, которую я не хотел даже представлять.

Пока я не оставлял следов. Все операции — через посредников, подставных лиц, цепочки, каждое звено которых не знало соседнего. Но идеальных схем не бывает. Четверо на крышах — живое доказательство.

Разобраться с наблюдателями и их боссом нужно было чисто. Так, чтобы ни одна ниточка не потянулась к лаборатории. Ни одно имя. Ни одно лицо. Ни один почерк.

И дальше нужно было действовать так же. Каждый раз. С каждым контактом, с каждой сделкой, с каждым выходом в город.

А для этого нужна информация. Не куски, не обрывки, не слухи из третьих рук, а система. Полноценная разведывательная сеть. Тот набор связей, что я навёл за полгода, по принципу «знакомый знакомого» годился для торговли самоцветами. Но для организации превентивных мер — нет.

Благо, у меня были одни ребята на примете. «Слухачи».

Название всплывало снова и снова — в разговорах с перекупщиками, в оговорках посредников, в тех осторожных, вполголоса оброненных фразах, которые люди роняли, когда хотели показать, что знают больше, чем говорят.

Теневая информационная сеть Рукбы. Торговцы сведениями, работавшие в зазоре между легальным и запретным, — достаточно смелые, чтобы копать где угодно, и достаточно осторожные, чтобы не лезть слишком глубоко в дела Шедар.

Их услуги были крайне дороги, поэтому при подготовке ограбления «Трона» я ими не пользовался, не имея активов. Но теперь все было по-другому и я вполне мог позволить себе быть транжирой.

Обратный маршрут к лаборатории прошел по сложной траектории, мимо каждого из наблюдателей. На достаточном расстоянии, чтобы подсадить на каждого ниточку-маячок.

Вскоре четыре точки уже горели на моей внутренней карте, которые теперь будут двигаться вместе с носителями, куда бы те ни направились. Когда они сменятся — а сменятся обязательно, профессионалы не сидят на точке сутками, — маячки приведут меня к месту, куда они возвращаются. А оттуда — к тому, кто их послал.

Я нырнул обратно в переулок, отодвинул бак, поднял крышку люка и скользнул внутрь. Крышка встала на место. Бак вернулся. Маскировочный контур сомкнулся.

Нижний уровень. Дверь в жилую комнату. Я — Аватар — распахнул её и увидел себя.

Настоящее тело сидело на краю кровати, опершись плечом о стену, и неторопливо жевал шоколад, запивая чаем с пятью ложками сахара на кружку. Телу нужны были калории. Глаза — мои глаза, настоящие, но при этом мёртвые — смотрели в пустоту.

Я перенёс основную часть сознания обратно.

Переход — как нырок в холодную воду. Нет — как надевание тесной, влажной, неудобной одежды. Мир сжался. Потускнел. Потерял объём, глубину, детализацию.

Стены комнаты — просто стены. Не структура, не плотность, а плоские прямоугольники и только.

Я поднял руку. Пальцы шевельнулись с задержкой — полсекунды между мыслью и движением. Повернул голову. Шея двигалась как на плохо смазанном шарнире.

Потянулся к кружке. Вкус — далёкий, словно кто-то описал мне вкус чая словами, а я пытался его вообразить.

Клетка.

Мысль пришла непрошеной, тихой и гадкой. Это тело — клетка. Тюрьма из плоти, в которой я заперт, когда не в Аватаре. Душная, тесная камера с ватными стенами и ватным потолком, где каждое ощущение — имитация, каждое движение — марионеточный дёрганый жест, а реальность доходит через столько фильтров, что остаётся одна бледная тень.

Я отогнал её. Сознательно, волевым усилием, как отгоняют назойливую муху. Это тело — моё. Единственное настоящее. Аватар — инструмент, продолжение, протез. Не наоборот. Стоит перевернуть эту логику — и я потеряю что-то, что потом не верну.

Лёг на кровать. Натянул одеяло. Закрыл глаза — бессмысленный жест, они и так ничего не видели, но привычка оказалась сильнее логики.

А часть сознания, оставшаяся в Аватаре, уже поднималась обратно в лабораторию.

Рабочий стол. Инструменты. Тончайшие нити, разложенные на бархатной подложке, как хирургические — в операционной. Кристаллы-накопители. Формовочные зажимы.

Я достал одного из паучков-отблесков. Маленький, белый, размером с ноготь. Он замер на ладони Аватара, поджав лапки, — крошечный сгусток моей собственной сущности, простейшая автономная единица.

И из него предстояло сделать стража.

Работа — тонкая. Ювелирная. Аватар склонился над столом, и нити потянулись от пальцев к паучку — десятки тысяч одновременно, каждая толщиной в тысячную долю миллиметра, каждая, несущая свою функцию.

Первый слой — сенсорный контур, позволяющий отблеску самостоятельно, без моего прямого управления, оценивать обстановку и различать угрозы. Второй — боевой модуль, набор автоматических реакций на типовые ситуации: вторжение, прорыв барьера, обнаружение чужой ауры в нижних уровнях. Третий — и главный — защитный кокон.

Кокон — ключевой элемент. В экстренной ситуации страж должен мгновенно, без команды, без ожидания, обернуть моё настоящее тело в сферу из уплотнённых нитей, непроницаемую для физического и энергетического воздействия. Не навсегда — ресурсов отблеска даже с самоцветами хватит минут на десять-пятнадцать, — но этого должно будет оказаться достаточно, чтобы Аватар успел вернуться из любой точки ближнего города.

Я встроил в кокон систему жизнеобеспечения — воздухоснабжение, терморегуляцию, амортизацию. Тело не должно пострадать ни от удушья, ни от перегрева, ни от ударной волны, если кто-то решит вскрывать кокон грубой силой.

Паучок рос. Из крошечного белого комка он превращался в нечто более сложное — размером с кулак, с утолщёнными лапками и плотным, матовым панцирем, внутри которого мерцала сеть энергетических узлов.

Пальцы Аватара двигались непрерывно, час за часом, наслаивая поверх трех слоев еще множество, ответственных за ведение боевых действий, реагирование на разные виды воздействий, подачу сигнала тревоги и так далее.

А в голове, параллельно, выстраивался план.

Первое. «Слухачи». Завтра, максимум послезавтра. Выйти на контакт, запросить информацию по наблюдателям и их хозяину. Параллельно — общую разведсводку по текущей обстановке в Шедар и насколько они, вообще, активно ищут похитителя золота. За разработкой самоцветов я как-то позабыл, что схватить меня могут не только на ошибке в поставках или сбыте, но и банально методом облавы.

Второе. Запасные выходы. У лаборатории был один главный вход и один вспомогательный через люк. Критически мало. Нужны были другие, дополнительные, и хотя бы одна точка экстренного укрытия в другом районе. Подготовленная, замаскированная, с минимальным запасом ресурсов. А лучше минимум три.

Третье. Наблюдатели. Маячки покажут, куда они уходят после смены. Дальше — установить хозяина, уже не по информации от «Слухачей», а лично, и принять решение. Но это не раньше, чем соберётся полная картина.

Четвёртое…

Четвёртое не укладывалось в строгую схему выживания.

Юлианна.

Она были где-то там, во внутреннем городе. За стеной, за барьерами, за кольцами охраны, в сердце той самой системы, от которой я прятался.

Связаться с ней — задача принципиально высшей сложности. Внутренний город — целиком и полностью территория Шедар. Каждый вход контролируется, каждый посетитель проверяется.

Но мне нужно было туда попасть. Даже если забыть о всех тактиках и стратегиях. Банально из-за того, что вспыхивало каждый раз при мысли о ней, горячо, где-то за рёбрами, в том месте, где у нормальных людей располагается сердце.