Ронт глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Оглянулся на лес, будто проверяя, нет ли лишних ушей. Потом заговорил:

— Мне нужно спасти одного человека. Девушку. Ее удерживают на военной базе клана Суалоцин.

— Суалоцин? — я мысленно прокрутил карту планеты с зонами влияния. — Это в том же полушарии, что и Шедар, но градусов семьдесят восточнее, если я правильно помню.

— Верно, — подтвердил Ронт, и в его глазах мелькнуло удивление — видимо, не ожидал от беглеца таких знаний. — База находится в их внутренних владениях, далеко от границ. Старая крепость, переоборудованная под центр содержания особых заключенных.

Я ждал продолжения. Он не спешил рассказывать, кто ему эта девушка, и я не спрашивал. Личное — оно личное. Если захочет — скажет сам.

— Я служил Суалоцину больше сотни лет, — продолжил Ронт, и в голосе появилась горечь. Он сжал кулаки, пальцы побелели. — Оперативник, пограничник, элита. Дослужился до капитана дальнего дозора. Лучшие годы, лучшие операции. А потом… один проступок.

— Проступок? — переспросил я. Просто чтобы поддержать разговор.

— Неважно, — отрезал он. Губы сжались в тонкую линию. — Важно, что меня обвинили в предательстве. Полностью сфабрикованное дело, ложные свидетели, подставные улики. Кто-то сверху решил, что я мешаю, и убрал с дороги.

Он замолчал на секунду, собираясь.

— По законам клана за такое — смерть. Но начальство проявило «невероятную милость» и просто отправило меня в ссылку. Стеречь тот телепорт в пустыне. Бессрочно. А ее посадили под арест. С тех пор прошло восемь лет.

Я представил, каково это — после сотни лет службы, после элитных операций оказаться в глуши, где единственное развлечение — смотреть на бесконечный песок и ждать, когда рассудок начнет сдавать.

— И все эти восемь лет вы там просидели? — уточнил я. Хотя ответ уже знал.

— Да, — Ронт сжал кулаки так, что костяшки побелели. — И все эти восемь лет я знал, что она там, на базе. Что ее держат, может быть, пытают. А я ничего не мог сделать.

— Почему не могли? — спросила Харна, довольно встряв в разговор. — У вас же был телепорт. Вы могли в любой момент…

— Телепорт, который я не мог активировать сам, — перебил Ронт с горькой усмешкой. — Для этого нужна команда из нескольких стражей, синхронная настройка. Это вам не игрушка, один человек не справится. Если бы я приказал им активировать портал для себя — меня бы не послушались, ведь это было бы дезертирство. Кто-то мог засомневаться, кто-то мог доложить начальству. У всех стражей есть такая опция — сигнал тревоги на прямую линию командования.

— А проскочить следом за каким-нибудь путешественником? — не унималась Харна. — Ваши товарищи ведь вряд ли позволили бы умереть и ему, и вам?

— Невозможно, — покачал головой Ронт. — Портал в пустыне — не проходной двор. За восемь лет через него прошло пять человек. Пятеро! И опять же, если бя в просто заскочил в проход к кому-то из них, то кто-то из подчиненных вполне мог доложить о дезертирстве. Через час меня бы уже искали, а через сутки — поймали бы, ведь точка выхода была бы известна.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Где-то в лесу заухала сова. Потом Ронт посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то новое — надежда.

— А потом появились вы. С фальшивым жетоном.

— Вы действительно поняли, что он фальшивый, или просто решили ткнуть пальцем в небо? — полюбопытствовал уже я.

— Сразу, — кивнул Ронт. — Сотня лет службы — не шутка. Я такие вещи за версту чую. И по резонансу, и по тому, как энергия внутри лежит. И это дало мне шанс. Я потребовал взятку, — объяснил он. — Мои подчиненные, может быть, и не преданны мне на сто процентов, но они не идиоты. Для кого-то вроде них несколько сотен тысяч или тем более миллион — это огромная сумма, и ей нет смысла жертвовать ради клана, который их отправил в ту глухомань. Когда потребовал денег, уже начал думать, как навязаться с вами. Потому что вы — единственный шанс за восемь лет выбраться из этой дыры. Другого могло не представиться еще столько же.

— И тут я сам предложил отдать половину на той стороне, — закончил я за него.

— Именно, — Ронт позволил себе тень улыбки, но глаза остались серьезными. — Вы сыграли мне на руку, даже не зная об этом. Я уж думал, придется изворачиваться, придумывать предлог. А вы сами все сделали.

Я переваривал информацию. Рискованный план, основанный на удаче. Но Ронт сидел в пустыне восемь лет — ему терять было нечего. И когда появился шанс, он вцепился в него мертвой хваткой.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь я хочу только одного, — голос Ронта стал жестким, металлическим. — Добраться до той базы и вызволить ее. А на приказы клана Суалоцин… — он скривился, и в этом выражении было столько ненависти, что я невольно напрягся. Такая ненависть не появляется просто так. За ней всегда стоит что-то личное, глубокая рана. — Мне плевать. Пусть хоть весь клан за мной гоняется. Пусть хоть матриарх лично придет.

Он выдохнул, пытаясь успокоиться. Я смотрел на него и понимал: это не просто желание спасти коллегу или подчиненную. Там было что-то глубоко личное. Настолько личное, что человек готов сжечь остаток жизни, свободу, все, что у него есть — ради одного шанса.

— И вы хотите, чтобы я помог? — уточнил я.

— Да, — Ронт встретил мой взгляд. В его глазах не было мольбы — только решимость. — Вы явно сильнее меня. С вами мои шансы будут куда выше.

Он замолчал, давая мне время подумать.

— Допустим, я поверю вашей истории, — произнес я спустя пару секунд. — Но вы подумали о том, что будет, когда станет известно о вашем побеге? Цель могут перевезти. Спрятать еще глубже. Или просто убрать, чтобы не оставлять свидетелей.

Ронт покачал головой. В предрассветном тумане его лицо казалось серым, усталым.

— Не скоро станет известно. Мои подчиненные будут молчать. Они ведь сами отправили меня в этот портал, к тому же уже получили от меня по миллиону, — Ронт усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — По доброй воле. Если правда всплывет — им придется объяснять начальству, почему они отпустили командира в неизвестном направлении и откуда деньги. Это дезертирство с их стороны, пособничество. Так что они будут тянуть до последнего. Проверок, с другой стороны, у нас не было ни разу, ведь на тот телепорт всем в целом плевать. А миллиона каждому из них хватит, чтобы обеспечить себя и семьи на годы. Если они будут умными — они просто сделают вид, что я все еще там до последнего. Надеюсь, в итоге для них все закончится хорошо.

В его голосе слышалась горечь. Он действительно переживал — не за себя, за тех, кого бросил. Я такие нотки узнавал. Сам так же когда-то метался между необходимостью и чувством вины.

Но жалость — плохой советчик.

Лес шумел листвой — мягко, успокаивающе. Харна и Парочка за спиной затаили дыхание. Для них просьба Ронта наверняка звучала как приглашение на верную смерть.

Я не был так категоричен, но в любом случае считал, что помощь незнакомцу против целого клана — сомнительное предприятие. У меня своих проблем хватало: Шедар, Регул с неясными намерениями, третий проводник, для которого нужны ресурсы. Ввязываться еще и в войну с Суалоцином было совершенно лишним.

Но и отказываться сразу все-таки не хотелось. Что-то в этом капитане вызывало уважение. Возможно, та самая преданность или же просто упрямство — качества, которые я всегда ценил в людях.

— Допустим, — сказал я. — Но я все еще не понимаю, в чем моя выгода. Рисковать собой ради вашего личного дела? Десяти миллионов это точно не стоит. К тому же я не понимаю, где вы собираетесь брать такие деньги, чтобы со мной расплатиться.

Ронт посмотрел мне в глаза. Очень серьезно. Взгляд у него был тяжелый, цепкий — такие взгляды бывают у людей, которые привыкли принимать решения и отвечать за них.

— Я не знаю, кто вы на самом деле, — сказал он медленно. — Но я почти уверен, что вас заинтересует то, что есть у той девушки.

— И что же?

— Карта, — Ронт понизил голос почти до шепота. Оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто из стражников — хотя те остались далеко, у телепорта. — Карта местонахождения прохода в Осколок.

Я замер.

Осколки. Частицы древнего мира, сохранившиеся до наших дней. Места, где время течет иначе, где растут редчайшие ресурсы, где можно найти артефакты, о которых в обычном мире только мечтают.

Я слышал о них, конечно. Кто не слышал? Но никогда не пытался искать — тринадцать лет на Изнанке были заняты другим: выживанием, побегами, подготовкой к прорыву. Тем более что еще не открытые и не вычищенные Осколки к нынешней эпохе были едва ли не большей редкостью, чем практики девятой сферы.

— Осколок, — повторил я с нескрываемым скепсисом, но и с очевидным любопытством. — Серьезно?

— Я бы не говорил, если бы не был уверен, — кивнул Ронт. Он заметил мою реакцию — не мог не заметить — и в глазах мелькнула надежда. — Она с несколькими товарищами нашла проход. Исследовала, составила карту. А потом ее схватили. Карта осталась у нее, и я уверен, она ее никому не выдала. Если мы ее вытащим — карта будет нашей.

Я смотрел на него и просчитывал варианты.

Осколок — это не просто сокровище. Это возможность. Для меня, с моими планами на третьего проводника, с моей жаждой ресурсов, с моей необходимостью стать сильнее — это могло стать решением множества проблем. Источники энергии, редкие минералы, артефакты, которых нет в обычном мире. Если там действительно есть проход, если карта реальна…

Но доверять на слово? Это было смешно.

— Доказательства, — сказал я жестко. — Гарантии. Я должен быть уверен, что Осколок существует, а не просто красивая сказка, чтобы заманить меня в ловушку.

Ронт задумался. На лбу выступила испарина Он явно колебался — между желанием убедить меня и страхом раскрыть что-то важное.

Наконец он принял решение. Медленно, будто через силу, полез за пазуху.

— Смотрите, — сказал он, протягивая руку.

На ладони лежал браслет. Совершенно обычный с виду — грубое кольцо из черного камня, без украшений. Даже не отполирован толком — видны следы инструмента, неровные грани. Простой сувенир, каких тысячи на любой ярмарке.

Я взял его, и рука невольно дернулась вниз.

Тяжелый. Неожиданно тяжелый — килограммов тридцать, не меньше. Для такого размера — неестественно много. Ни свинец, ни золото, ни даже какой-нибудь уран не должны были весить столько при таком объеме.

Я поднес браслет к глазам, рассматривая поверхность. Черный камень, плотный, без единой трещинки. На свету он не блестел — матовый, глубокий, как безлунная ночь. Подключил восприятие Потока и тут же присвистнул.

Мировая аура. Невероятно плотная, насыщенная, будто я держал в руках не украшение, а кусок Аватара. Такое бывает у крайне мощных артефактов, у редчайших материалов, которые веками впитывают энергию и являются драгоценностью сами по себе. Но здесь, как ни посмотри, помимо веса, это был просто кусок камня.

— Что это? — спросил я, не отрывая взгляда от браслета.

— Сувенир, — ответил Ронт. Голос дрогнул, но он справился. — Она подарила. Вырезала своими руками из обломка, который нашла в мире Осколка. Обломка брусчатки.

Я поднял бровь. Брусчатки, Карл. Если там улицы мостят таким камнем…

Я активировал нити Ананси для более полного и детального осмотра. Тонкие, почти невидимые паутинки впились в структуру камня, прощупывая, анализируя, сканируя.

Не артефакт. Точно не артефакт: никаких следов обработки Потоком, никаких встроенных схем, никаких энергетических контуров. Просто кусок камня, вырезанный вручную.

Мировая аура была естественной частью материала. Она не была накоплена за годы, она была частью структуры, такой же неотъемлемой, как цвет.

Плотность — запредельная. Я сопоставил с известными мне материалами. Лучшие защитные сплавы, что я видел на Изнанке, уступали этому камню в разы.

Прочность — аналогично.

Если такой камень валяется на улицах как обычная брусчатка, то мир, где это возможно, действительно должен быть чем-то невероятным.

Я покрутил браслет в руках. Камень холодил пальцы, давил тяжестью. На внутренней стороне, там, где камень соприкасался с кожей, я заметил гравировку.

Одно слово, выведенное изящным, но немного дрожащим, видимо из-за сложности прорезывания материала, почерком: «Навеки».

Я посмотрел на Ронта. Тот отвел взгляд, но я успел заметить, как дернулась щека. Отношения капитана и той девушки стали чуть понятнее, но на самом деле мне на это было плевать.

Главное — что Осколок, о котором он говорит, скорее всего действительно существовал.

Я вернул браслет Ронту. Тот спрятал его обратно за пазуху с такой бережностью, будто это было самое ценное, что у него есть. Спрятал и прижал руку к груди, словно проверяя, на месте ли.

— Допустим, я подумаю, — сказал я. — Но ответьте на один вопрос.

— Да? — Ронт поднял голову. В глазах — надежда и страх одновременно.

— Почему я? — я смотрел ему в глаза, не отводя взгляда. — Незнакомец с фальшивым жетоном, которого вы видите первый раз в жизни. Который мог оказаться кем угодно — преступником, агентом кланов, сумасшедшим. Почему вы просите помощи именно у меня?

Ронт посмотрел на меня так, будто мой вопрос его удивил. Секунду он молчал, потом покачал головой, словно сам удивляясь собственному ответу.

— Потому что вы честный, — сказал он просто. Без пафоса, без попытки польстить — просто констатация факта. — Мы заключили сделку, и вы ее выполнили. Не кинули, не попытались убить, не сбежали, как только мы вышли из портала, хотя могли бы. Для меня этого достаточно.

Я хмыкнул. Честный — не то слово, которым я бы себя описал. За тринадцать лет на Изнанке я провернул столько темных сделок, что хватило бы на пожизненный срок в любом мире. Но свое слово я и правда всегда старался держать. Иначе какой смысл?

— Однако, — продолжил Ронт, и его голос стал жестче, — я не дурак. Если вы сомневаетесь еще и потому, что думаете, что мы пойдем на штурм той базы вдвоем, то это не так. Я не ограничусь только вами. Теперь, когда я выбрался из той дыры, я подниму все свои старые связи. Найду всех, кто может помочь. Информаторов, старых знакомых, тех, кто остался должен. Вы — не единственная моя возможность.

— Разумно, — кивнул я. Именно так я бы и поступил на его месте. — Что же, вам на все это явно понадобится время. У меня тоже есть свои дела. Так что предлагаю разойтись и встретиться позже.

— Согласен, — Ронт чуть заметно улыбнулся. Уголки губ дрогнули, но глаза остались серьезными. — Через год. В столице владений клана Сагитта. Они соседствуют с Суалоцином, это удобно. Во внешнем городе там есть отель, по крайней мере был восемь лет назад. Называется «Астерион». Там как-нибудь найдемся.

Я поднял бровь.

— Год? Так долго?

Ронт покачал головой. В темноте его лицо казалось высеченным из камня — глубокие морщины, жесткая линия рта.

— Я восемь лет сидел в той пустыне. Еще один год подожду. Мне нужно подготовиться настолько тщательно, насколько это возможно. Если лезть на ту базу очертя голову — мы просто погибнем. А я хочу, чтобы у нас был реальный шанс. Это должна быть не иллюзия, не отчаянная авантюра, а нормальный, просчитанный план.

Я смотрел на него и чувствовал невольное уважение. Терпение, расчет, готовность ждать — это был мой подход. Именно так я сам действовал всегда. Не лезть напролом, не надеяться на удачу, а готовиться, ждать, выбирать момент.

— Договорились, — сказал я. — Через год в «Астерионе».

Ронт кивнул, но не уходил. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, явно что-то обдумывая. Потом поднял глаза и спросил:

— Можно вопрос? Какой у вас уровень? Чтобы я понимал, на что рассчитывать, когда буду составлять план. Мне нужно знать, с кем я иду.

Я задумался на мгновение. Стоило ли говорить правду? С одной стороны, это информация. В высшей сфере знание уровня противника или союзника — это серьезный козырь, и давать его посторонним просто так не стоит.

С другой — если Ронт планирует операцию, ему действительно нужно знать реальные возможности участников. Иначе он может построить план, в котором я буду не в том месте, где нужен, или наоборот, буду там, где от меня будет мало толку.

— Могу заранее сказать, что вам стоит продумать план так, чтобы моя роль была необязательной, либо же продумать два плана, — ответил я. — Я не знаю, что случится за год. Меня могут убить, могут арестовать, могу просто не успеть. Или могу оказаться в другом конце планеты, когда вы будете готовы. Но если я приду…

Я сделал паузу. Ронт смотрел на меня, затаив дыхание.

— Я на первом уровне Истребления Смерти. И через год, если все сложится удачно, скорее всего буду минимум на Увядании Тела.

Глаза Ронта расширились. Он смотрел на меня так, будто я только что признался в чем-то невероятном. Рот приоткрылся, но слов не было.

— Истребление… — выдохнул он наконец. Голос сел, стал хриплым. — Вы… вы серьезно?

— Абсолютно, — ответил я спокойно.

Ронт покачал головой, все еще не веря. Сделал шаг назад, потом снова приблизился. В свете звезд я видел, как он нервно сглатывает.

— Для обычных людей, даже служащих кланам, это почти недостижимо. Только аристократы…

— Я не аристократ, — перебил я. — Просто повезло. Или не повезло — с какой стороны посмотреть.

Он смотрел на меня с новым выражением. Уважение? Благоговение? Что-то среднее. Для человека, который всю жизнь прослужил в клановых структурах, практик Истребления Смерти без родословной — это действительно было чудом. Как если бы простой крестьянин вдруг стал рыцарем короля.

Но в конце концов Ронт кивнул, переварив информацию.

— Хорошо. Через год, — напомнил он и протянул руку. — В столице Сагитты. «Астерион».

— Да. Через год.

Я пожал — ладонь у него была твердая, мозолистая, с длинными пальцами оперативника.

— Удачи, — сказал он.

— Вам тоже.