Место действия: Паутина миров

Время действия: 21 июня 2060 года

— Ну вот, ты уже не кажешься трупом… — Произнес я, проводя локтем, из которого вырывалось свечение исцеления, по спине парня. Хотя я иронизировал. На труп он все еще походил и весьма натурально, надо сказать. Я вообще не понял, как Борис выжил. Он и после суда Линча был на грани. А потом, не иначе чудом, пережил и тотальный замес, и потоки огня хаоса, и затем явление тени.

Она не атаковала никого больше, кроме как нас. И более того, обдумывая тот момент и вспоминая его кадр за кадром из пучин собственных воспоминаний, мне почему-то начинало казаться, что в нашем с Нелл выживании было не очень-то много наших заслуг. Создавалось ощущение, что нас даже пощадили. Пнули ботинком, не преследуя цели убить. Преподнесли урок, такой же незначительный, как я Владе, когда шуганул ее аурой. Она осталась жива и даже относительно здорова, решив убраться от меня подальше, чем и спасла себе жизнь и здоровье.

Да и умерших оказалось не так уж и много. Всего трое. Две женщины, Саша и Лилия, и один мужик, Дмитрий, которого сначала цепануло воздушными лезвиями, потом землей, а затем и добило хаосом. Тупо не повезло, несмотря на его силу. Или скорее повезло, учитывая, что он был одним из тех, кто уходил вместе с Ульяной. И скорее всего, тоже как-то в этом участвовал.

Зато раненых было много. Почти все, в той или иной степени. Бойня началась резко. Кого-то цепанул я потоками вибраций. Кого-то задело воздухом. Но большинство получили энергетические ожоги от огня хаоса и, главное, от давления Тени. Так что теперь валялись с энергетической болезнью, блюя кровь вместе с чернотой. Это не было так уж опасно. Не смертельно, по крайней мере, хотелось бы надеяться. А в той или иной форме ей мог переболеть любой, кто облучился слишком мощной для своего уровня энергией. И потому лечить всех, естественно, я не стал. Но некоторым все же оказал помощь, когда сам немного оклемался. Чтобы вновь начать гробить свое здоровье.

Этот идущий улучшил Умение исцеления (этап: 1) (ступень 2\7) (качество: высокое)

…

Этот идущий улучшил Умение исцеления (этап: 1) (ступень 7\7) (качество: высокое)

Этот идущий вывел на новый этап свое Умение исцеления (этап: 2) (ступень 1\7) (качество: высокое)

Еще чуть больше четырех сотен капель улетело в трубу, раня внутреннего хомяка. Впрочем, он и так был на последнем издыхании, падая от ударов моего нового сознания. Я действительно смог себя неплохо «перековать», совмещая в гармонии жестокость и доброту, попутно приглушая лишние, негативные свои черты личности, мешающие в первую очередь мне самому. И сейчас настала пора творить добрые дела. Пускай и в весьма ограниченных объемах.

Тем более что и для самого себя я бы тоже не стал жадничать, выводя исцеление на второй ранг. Выше пока не стал, хотя ресурсов хватило бы и на третий ранг. Но не стоило перенапрягать энергосистему. Я и так напоминал сам себе уже феникса, что каждый день сгорал, чтобы возродиться. Но чем дальше, тем сильнее казалось, что это лишь подстегивает к росту мою энергосистему, продолжая закалку.

Исцеление! — Прикрыл я глаза, вновь поглощая несколько капель и распределяя их поток между регеном и исцелением, отчего скорость восстановления начала выходить на какой-то сумасшедший уровень. Из дыры в груди наружу перла черная корка, выдавливаемая новой плотью. А ладони уже затянулись странной тканью, не похожей ни на мышцы, ни на кожу. Но костей я уже не видел, хоть и пока не мог двигать пальцами.

Ощущения от исцеления были совершенно иными, нежели от регенерации. Они все также являлись болезненными, но действовали уже куда деликатнее, восстанавливая организм и словно бы насыщая его новыми силами. Кажется, хотя я пока и не был в этом уверен, исцеление сосредотачивалось на всех негативных процессах, а не только на ранах. И за счет него я довольно сильно проблевался кровью и чернотой, ведь после протыкания копьем внутри моего тела немало тканей обратились в пепел. А вот сможет ли оно отрастить обратно хотя бы зубы, я уже сомневался. Не тот профиль…

— Лёня… Вадим… — Наконец, сделав паузу и давая энергосистеме остыть, я кивнул воякам, с которыми недопонимание разрешилось почти сразу. Передо мной тут же извинились, находясь, прямо говоря, в растерянном состоянии. Все же это были не закаленные ветераны, а почти что обычные люди, которых кинули в гущу сражения. И теперь, глядя на трупы, раненых, блюющих чернотой, на то, как за минуты покой может превратиться в абсолютный хаос, они были на грани.

Кажется, даже свались я без сознания, меня бы не стали пытаться убивать, просто потому, что я оставался их последней надеждой против тварей. Последним шансом и ресурсом. Да и ненависти конкретно у вояк ко мне не было, в отличие от некоторых гражданских.

И молча протянул им венец истины вместе с десятью каплями, кивая головой на Ярослава. Второго, кто был с Ульяной. Говорить я все еще старался поменьше. Это не так уж просто с одним легким и булькающим кровью вторым. Но те меня поняли правильно. И их суровые лица не предвещали носителю древнего имени ничего хорошего.

Его тоже неслабо зацепило. Хорошо так опалило хаосом, чьи протуберанцы улетали на десятки метров. Но его я не лечил, ограничившись Борисом, на которого было откровенно жалко смотреть, и парой женщин, которые также могли умереть.

Продолжать кровопролитие, когда вокруг царит такая тягостная атмосфера, пылающая миазмами боля, горя и отчаяния? Но таков уж был я. Начатое следует довести до своего логического конца. До справедливости. Ведь именно она, кажется, становилась новым стержнем моей личности. Моего пути.

— Что вы хотите? Не надо! Я все скажу… — Залепетал, сблевывая тугую черную слюну, парень лет от двадцати до тридцати. Мне ничего не нужно было уже делать. Двое военных сами за все взялись.

— Говори! — Процедил Вадим. Младший в двойке. И именно он в меня шмальнул с перепуга из какого-то болтера. Иначе эту вундервафлю и называть не получалось, учитывая, что там находились чуть ли не кумулятивные снаряды с детонирующей начинкой. И это при условно небольшом калибре ствола. Но именно такими штуками и можно было эффективно валить тварей со слабыми покровами или даже адептов.

— Константин… Он… Заставил нас. Угрожал. Сказал, что нас кончит. А я ничего и не сделал. Ульяна от нас ушла… И я только должен был вмешаться, если что, подтвердить ее рассказ. Я ничего не сделал. Я даже не знал точно, врет ли она! — Парень раскололся сразу же, лепеча и являя собой жалкое зрелище.

— А где она сейчас? Не знаешь? — Продолжил допрос Вадим, ведь Ульяны не было ни среди живых, ни среди трупов.

— Так убежала же вроде. В портал. Но я не видел. Честно! Я ничего не знаю. Меня заставили! — Ничего нового он нам не сказал. Ульяну и так видели сбегающей в портал.

— Найду, придушу, суку! — Сплюнул Леонид, не сдерживая своих чувств. И это была не пустая угроза и не метафора. Все произошедшее оставило чудовищный след на всех здесь присутствующих, заставляя найти виновных. И я мог даже удивляться, что виновным не стали считать меня. Ведь действительно, я мог быть справедлив и честен сто тысяч раз. Но не вскрой я этот нарыв, умер бы лишь один человек. Я же стал катализатором смерти шестерых. Впрочем, не все тут были столь здравомыслящи, как вояки. Я видел в глазах многих страх. Ужас. И немой укор. Хотя последнее могло быть лишь игрой моего разума. Да и было пофиг. Я уже не был тем, кого мог сломить груз вины, хоть тысяча человек начнет проклинать меня…

Жест рукой… И я показываю пальцем на венец и Ярослава, под удивленные взгляды вояк. Но те меня правильно понимают, и все же тратят десять выделенных капель на венец, водружая его на голову дернувшегося от такого парня.

— Повтори… Про угрозы… — Просипел я. Оставлять хотя бы малейшие недосказанности и темные пятна я не желал. Я желал истины.

— Я все сказал! Что вам еще надо? — В голосе прорезался гнев, а затем Ярослав тряхнул головой, с яростью сбрасывая венец. А вот это нехорошо. Леонид попытался было схватить парня, чтобы зафиксировать голову и снова надеть артефакт, но я поступил куда эффективнее. Подошел сзади и толкнул ногой парня в спину. Ладони все еще не слушались. Какой бы сильной ни была моя ци, но она пока не могла заменить мне сгоревшие сухожилия и связки. А вот ноги работали.

— Ыхк! — И следующим ударом, находясь уже в воздухе, я с хрустом впечатал лицо заговорщика в венец, легко спрыгивая обратно на землю, под аккомпанемент дикого воя.

— Говори. Или ударю еще раз. — Просипел я, разглядывая, как венец острыми шипами ушел глубоко в лицо и даже в череп, чудом не задев глаз. А ведь я только сейчас понял их истинное предназначение. Это не декор. Это надежные фиксаторы…

— Я… Правда… Мне угрожали.

— И тебе, кха, за это не заплатили? Не пообещали награду? Ты реально думал, что умрешь, если откажешься? — Позволил я себе напрячь легкие и пробулькать, после чего снова наклонился, сплевывая чёрные сгустки крови.

— Говори! — Рявкнул уже Вадим, явно хотя схватить человека, но не решаясь прикоснуться к венцу.

— Нет! — Провизжал Ярослав, уже находясь в истерике. А медленные перекаты энергии внутри кристаллических ветвей вдруг вспыхнули, порождая неяркую вспышку и словно бы отзываясь небольшой зубной болью, после чего лишенное сознания тело, а может, уже и полудохлое, рухнуло на камень. На какой именно из моих вопросов он соврал, было уже не столь важно. Этого было достаточно.

— Он твой… — Развернулся я, встречаясь взглядом с Борисом. Пацан чудом держался на ногах, но сжимал в руке с переломанными пальцами копье. Демонстративно я оставил в воздухе один кровавый осколок, не став ничего объяснять.

Назад я уже не оборачивался, вернувшись к своему месту медитации. В любом месте оно неизбежно возникало. Сейчас таковым стали покореженные доспехи из адаманта, словно бы служащие воплощением предостережения нам с Нелл. Что не все так просто и не стоит зарываться.

Прикрыв глаза, я продолжил восстанавливаться, ощущая как с новой силой вспыхивает регенерирующая плоть, как лечение проносится волнами по телу, восстанавливая внутренние органы. Как в пальцах прорастают сухожилия. Единственным, что не могло восстановиться само, были потерянная звезда в спине, порванный в хлам меридиан и те звезды, что откатились в развитии.

Качество узлов влияло на все. На количество ци, ее плотность, чистоту, управляемость. Это можно было сравнить с колодцами. Какие-то были неглубокими и мутными, а какие-то обнажали перед тобой прозрачную глубину. И если качество могло падать от сильных травм, то вот восстановить его… Вроде как качество иногда могло восстановиться само после длительных медитаций. Реально длительных. И как ускорить этот процесс даже каплями я не представлял. Трогать уже существующие узлы, пытаясь их «доработать» определенно было путем самоубийц. Даже при наличии допинга. Или… Теоретически был и иной путь. Уничтожить! Вырвать из себя нехорошие узлы, как это сделало чужое копье. А потом пройти этот путь заново. Чудовищный в своей сложности путь. Впрочем, теоретически осуществимый, если у тебя есть регенерация.

— Не помешаю? — Когда я перестал поглощать капли и открыл глаза, рядом появился Леонид. Он был постарше, поматерее. Хотя оба представителя власти откровенно были слабы энергетически, хоть от них и веяло едва ощутимым концептом пожирания. Но эту стихию добыть было просто. В ответ я лишь махнул головой, не возражая.

— Будешь? — Он достал сигареты, закурив.

— Предлагать курить тому, у кого легкое пробито? — Пристально посмотрел я на него. — А давай! — Согласился я, хоть никогда и не курил. Но никогда не поздно начать пробовать что-то новое. Верно? Сигарету я все же смог зажать меж двух пальцев, а потом, словно понтуясь, а может, проверяя свои возможности, приложил ее к подбородку, к одной из звезд в нижней челюсти, пытаясь разжечь силой мысли.

Адепты огня зачастую могли такое проворачивать даже на этапе коснувшегося. Но звук откровенно плохо подходил для создания температуры. По крайней мере, пока я в этом не тренировался. А вот пожирание… Заставив звезду вспыхнуть силой, и ту излиться наружу, я все же смог каким-то образом запалить сигарету, попутно мгновенно уполовинив ее. Не рассчитал силу. И втянул густой аромат в легкие, ощущая, как он доходит до очага регенерации, растекаясь новой волной боли.

— А что с Духом? Да и вообще, что за хрень это была? — Спросил он, опускаясь прямо на землю и разглядывая мятый доспех.

— С ней все в порядке. А этот копейщик… Мы никогда не узнаем. — Коротко ответил я. Поговорить я был не против, даже в текущем состоянии. Ведь, пожалуй, я все еще был человеком, и ничто социальное мне было не чуждо.

— Получается, Платон, сука, себя выжег дотла, да еще и какую-то херь призвал, какого она вообще была этапа?

— Стихия там была минимум четвертого этапа. Или больше. — Вновь задумался я о капле стихии копья. Стать копейщиком? Не сейчас, в будущем, когда окрепну и заматерею для подобного ресурса. Ведь надо признаться, демонстрация этой силы. Мощи… Оно впечатлило меня до глубины души, в переносном, да и, наверное, в прямом смысле тоже.

— А вообще, это сложно? — После длительного молчания вдруг спросил он

— Что именно? — Не понял я.

— Пройти такой путь. — Словно сам не до конца понимая свой вопрос, наконец сформировал его он. — Стать таким судьей, решающим чужие судьбы… Убивать направо и налево…

— Ты тоже готов был этого прибить. — Повернул я голову в сторону Ярослава. Мертвого. Добил его Борис. И так я считал правильным. Справедливым. Выпавшие кристаллы станут наградой за боль, уродства и увечья. Да и то, недостаточной. Зубы оно ему не вернет, как и пальцы. А если он не затупил, то смог скормить кровавый осколок пускающему слюни преступнику и получить уже чистую награду. Тупой, несправедливый, но работающий метод.

— Накипело! Пошло оно все к Бездну! — Выругался вояка, откидывая докуренную сигарету. Он явно тоже был на грани.

— Это было сложно. — Наконец, начал отвечать я на вопрос. Хороший вопрос. Ведь, пожалуй, этот мужик первый после Софии, кто попытался понять, что же скрывается под маской Великого и Ужасного Краснодарского. Пускай, быть может, им и двигал банальный интерес.

— Но чем больше страха, чем больше боли, крови, кишок, пепла, костей, праха, сомнений, кха… Чем больше моральных терзаний и вопросов о том, кем ты становишься, тем сильнее ты меняешься. Или ломаешься, или перековываешь себя, становясь иным. И теперь я уже абсолютно иной. Теперь все это несложно. — Через кашель выдал я, хоть с кем-то делясь наболевшим, помимо Нелл. Впрочем, она зачастую моих терзаний понять не могла…

— Мда… — Только и произнес вояка, и вновь мы замолчали, пока я наконец не решил дать совет.

— Ты слишком боишься… Побоялся взять здесь власть. А ведь ты мог надавить авторитетом, несмотря на слабость. Ты мог бы многое… — Запнулся я, сам не особо понимая, куда веду диалог. Так бывает, когда пытаешься выразить что-то слишком сложное.

— Многое не получится. — Хмуро отозвался Леонид. — Нам и так много не давали а сейчас, похоже, вообще решили что хватит нас развивать. Этого уровня уже хватает. И стоит хоть один кристалл утаить… — Он глянул на свою камеру, висящую на груди. Военные образцы отличались от гражданских, но служили тем же целям. Полный контроль. — Или на минуту убрать камеру, как тебя под трибунал поведут. — Закончил он.

— Глупое дерьмо… Не хватает? Просто возьми сам. — Припечатал я. — Ты или продолжишь цепляться за старое, так и оставшись в своем болотце, или рискнешь, начав возвышение. Мой путь и моя сила появились именно так. Мне нечего было терять. Не за что цепляться… — Замолчал я, более не желая распинаться. Суть он услышал.

— Может… — Далеко не сразу, но ответил мне мужик. — Ты и прав. Но… — А потом резко сменил тему.

— Я пока на нашей стороне был, столько про тебя прочитал…

— И что пишут? — Заинтересовался я, ведь реально хотелось бы понять обстановку.

— Много чего… Например, что ты Секс-андроида с Аской в духа превратил. Или скрестил ее с духом, с той кляксой, которая в Кранодаре была. Там несколько кадров утекло тоже… А еще что… — Продолжил он, словно насмехаясь, изливать на меня потоки все большего и большего бреда, которые неизбежно должны были появиться…