Хохочу от души, глядя на вытянувшиеся рожи ушастых девчонок. Потом машу руками и говорю:

— Шучу я! Шучу! Чего бы хотел на самом деле? Свалить поскорее отсюда и спокойно жить в своем Оазисе вместе со своей Семьей! Вот, чего я хочу больше всего!

— Семьей? — задумчиво бормочет Аришка, а Тама спрашивает прямо:

— А что для тебя Семья, Магнус? Угадаю — это те, кто никогда не предаст? Всегда будет рядом и в горе, и в радости? Поддержит в трудную минуту и будет рад каждому успеху? Поделится куском хлеба в час нужды и прикроет спину в тяжелой битве? Одним словом, те — кто никогда не оставит тебя, что бы не произошло и какие бы враги не угрожали вашей связи⁈

— Короче, — ворчу я. — Да, все именно так. Я так понимаю, вы желаете войти в число моих близких? Причем, любым способом, верно?

Аришка разводит лапками в стороны, строя многозначительную гримаску, а рыжая бормочет:

— Я же говорила тебе, сестра, он только притворяется глупым. На самом деле Магнус давно просчитал нас и теперь он диктует нам условия, а не мы ему. Будь так добра, наберись терпения!

Та вздыхает и кивает, соглашаясь. Тогда Тама подытоживает:

— Все верно, Истинный Хозяин. Мы хотим… Очень хотим стать тебе как можно ближе и войти в твою Семью. От твоего решения будет зависеть не только наше будущее, но и будущее всех зверолюдов!

— О чем ты говоришь⁈ Причем тут…

— Святые небеса! Перестань тупить! — взрывается Ариша. — Как до тебя не дойдет, что нас просто развеют в случае твоего отказа! Да хорошо если Владыки решат поступить с нами таким образом, а ведь могут в наказание оставить нас вечно наблюдать за муками наших детей! Ибо надеяться им больше будет не на кого! Говоришь, ты не Избранный! А кто тогда Избранный? Герой, которого Элуна отдала эльфам⁈ Думаешь, она его так просто выпустит из своих владений, чтобы он вступился за зверолюдов⁈ Да у тебя котелок вместо головы, если ты так думаешь!

— Сестра…

— Тама! Да приди ты в себя! Раскрой глаза! Ему нет дела до наших страдающих детей! Я даже не уверена, что там, в его гребанном Оазисе они нашли уют и покой! Не может быть человек с таким каменным сердцем тем, кого мы ищем! Мы ошиблись! Я хочу верить, что мы ошиблись!

— Ариша…

— Что «Ариша»⁈ — взорвалась брюнетка. — Я уже тыщу лет как Ариша! И что⁈ В чем ты пытаешься меня убедить⁈ Что вот это чмо, отдаленно похожее на разумного, и есть тот, кого мы ищем? «Истинный Хозяин»⁈ Мы ошиблись… Нет, это не наша вина! Нас подставили, Тама!

— Ариш…

— Я поняла, сестра! До меня только что дошло! Нас подставили! Это все проклятая Элуна! Она никак не уймется после того собрания, помнишь⁈ Все из-за той иголки на стуле!

— Ариш, это было триста лет тому назад… Она…

— Нет-нет-нет! Она все помнит! Она нам подставила этого… этого бездушного мерзавца! — заливаясь слезами, вскричала девушка. — Думаешь, я не знаю, что наш путь окончен? Элуна все точно рассчитала! Мы должны были повестись на него и оставить путь! И мы повелись! А теперь назад дороги нет! Нам ни за что не справиться и Владыки второго шанса не дадут! Ты, человек! Думаешь, я плачу из-за того, что ты оказался дерьмом⁈ Нет, я проливаю слезы по нашим детям, жизни которых уже никому не спасти! Других защитников не будет! Не будет!

Лисица падает на колени в придорожную пыль, роняя горькие слезы и крича в небо. К ней подходит рыжая, обнимая ту за плечи и отворачиваясь от меня. Ее рыданий не слышно, но плечи также содрогаются.

— Магнус… Уходи, — слышу ее глухой голос. — Просто иди своим путем. Мы не держим на тебя зла. Мы… поспешили с выводами, так сказать. Нельзя было требовать от тебя невозможного. Просто, прошу, продолжай и дальше помогать нашим детям. Большего от тебя мы ждать не будем…

У меня в груди что-то сжимается при виде двух плачущих лисиц. Странно, но я молчал все время, пока Аришка поносила меня последними словами. Перед глазами проносились молчаливые лица всех, кто остался в Оазисе: Чана, Шайса, Ника, Тали, Муана, Ольга и другие… Они смотрели неприязненно, осуждающе, некоторые так и вовсе отворачивались. Я и сам начинал осознавать, что что-то внутри меня начало трескаться и разрушаться. Должно быть, это была стена отчуждения, которую сам же строил годами! Голова вдруг начала отчаянно болеть и я усиленно потер виски. Перед глазами вдруг все зарябило и я поспешно зажмурился, но это не помогло. Мир вокруг померк, остановился и перед взором вдруг возник новый, незнакомый мне образ женского лица! Или… знакомый? Словно… словно я уже ее где-то видел?

— Сынок… — шевельнулись губы женщины. — Ты уже совсем вырос! Но взгляни на себя… Разве такому я тебя учила? Почему ты стал таким жестоким?

— М-мама…?

— Посмотри на своих друзей. На мир вокруг. Он прекрасен! Почему же ты стал таким холодным злым? Вспомни! Вспоминай мои слова! Вспомни, как я пела тебе… Мой мальчик…

Ее вдруг заслонил другой образ. Мужчина с грубым обветренным лицом. Отец. Его я помнил лучше.

— Сын! — произнес он тем самым голосом, который впился в мои воспоминания куда сильнее, чем мамин. — Сын! Мы оба всегда наблюдаем за тобой! Я могу сказать, что мы гордимся тобой! Ты идешь верным путем! Но тебе все еще есть чему учиться! Запомни, главное — это Семья! Долг! Честь! Помогать слабым и беззащитным — прерогатива всего нашего рода! Да, ты родился в суровой Семье и вокруг нас царило беззаконие! Но каждый раз, когда ты протягивал руку помощи слабым, наши сердца наполнялись светом и теплом! И пусть сейчас ты носишь другое имя, но род Танковых не прервется! Сын! Иди и неси свет и добро в этот мир! А нам пора… Прощай! И помни! Мы всегда с тобой!

— Прощай, сынок…

— Мама… Папа!

Открыл глаза. Мир вокруг постепенно обретал четкость и контрастность. Время снова ускорялось и я понял, что образы давно ушедших самых близких мне людей не привиделись. Боги все же пытались указать мне правильный путь… с которого я едва не сошел.

— Не знаю, кто ты и какова твоя цель, — пробормотал я, чувствуя, как в груди потеплело, — но спасибо за родителей… И за то, что открыл мне глаза. Постараюсь вернуть долг. При случае. А теперь…

Шагнул к плачущим лисицам, понимая, что в реальном мире не прошло и секунды. Падаю на колени, несмело протягивая к ним руки. Примут ли они меня после всего, что я им наговорил? Попытка не пытка. Касаюсь их вздрогнувших ушек, начиная медленно поглаживать головки.

— Простите меня, — говорю негромко, но отчетливо. — Вы ни в чем не виноваты. Никто вас не подставлял. Это только моя вина. Я был тупым, холодным и жестоким.

— Был? — тихо переспрашивает Тама. — Что-то произошло? Мне показалось…

— Я тоже что-то ощутила, сестра, — переставая плакать, прошептала Ариша. — Как будто Владыки вмешались лично… Но… Это же невозможно? Разве стали бы они стараться ради таких ничтожных, как мы?

— Я потом вам все расскажу, — сказал, не переставая гладить их между ушек. Чувствую, как всхипы девушек постепенно затихают и они инстинктивно тянутся макушками к рукам. — Пока что давайте начнем все сначала. Я… решил все изменить.

— Правда⁈ — восклицает Ариша, поднимая голову и глядя на меня блестящими глазами. — Не врешь? Ой, извини! Не хотела тебя…

— Все нормально, — улыбаюсь ей. — Ты в своем праве. Но я обещаю, что с этой минуты все изменится и…

— Хе-ей, голубки! Можно мне с вами⁈

К нам подходят около десятка каких-то странных мужиков, кое-как одетых и вооруженных чем попало. Они скалятся и ведут себя как настоящие хозяева положения — самая обычная шайка гопников, которых полно везде, даже в столице. И все-таки, что-то в них не так. Если подумать…

— Я разберусь!

— Уделаю их одной левой!

— Назад! — приказываю, невежливо хватая их за хвосты и дергая к себе. Однако реакция у обеих довольно… неоднозначная. Лисицы томно вскрикивают и совсем не от боли и падают возле меня на колени.

— Какое… новое чувство! — вздыхает Тамама.

— У меня тут вдруг стало горячо, — поддакивает ей Аришка, показывая на низ живота.

Похоже, хвосты — эрогенная зона богинь, что бы это ни значило, но мне сейчас не до них.

— Не лезьте! Это приказ! — строго говорю им, на что обе девушки синхронно кивают.

— Дружище, а у тебя горячие женщины! — насмешливым тоном произносит один из гопников, поигрывая кистенем. — Слушай, паря. Скидывай свое барахло и тикай отсюда. Рабынь тоже оставляй. Тогда не тронем. Да не боись — мы ток развлечемся и отпустим их, да, парни?

— Гы-гы!

Выхожу вперед, заслоняя лисиц. Впрочем, те уже отбегают в сторону, чтобы не мешать и устраиваются у стены. До меня долетают их слова:

— Ставлю на то, что он разберется за пять минут!

— Пять минут⁈ Ты с ума сошла⁈ Их же раз, два… девять рыл! Это нечестно! Ставлю на три минуты!

— Ну че, паря? По-хорошему? Или по-нашему?

Демонстративно достаю теплый Экскалибур, видя, как лица говнюков расплываются в хищных улыбках, и… кидаю его удивленным девчонкам. Те все же ловко его ловят.

— Нечестно, — говорю я, оскалившись в ответ удивленным гопникам. — Вас целых девять, а я с молотом. Еще ушибу кого ненароком до смерти. А вот на кулачках…

— Ах ты сука! — ревет заводила, бросаясь на меня с занесенным кистенем!

«Система! Запрос тренировочного боя типа „дуэль“!»

'Запрос выполнен! Количество участников… определено! Защита от тяжелых и смертельных повреждений включена! Вспомогательный режим слабых зон включен! Внимание! Обнаружена значительная разница уровней сторон атаки и защиты! Продолжить дуэль: да, нет?

«Да!» — мысленно соглашаюсь, уворачиваясь от первого удара бандита.

«Настройки дуэли завершены! Приятной тренировки, авантюрист!».

* * *

Никогда не умел драться врукопашную. На улице пентагона мне приходилось довольно тяжко: часто били. Не помогало даже знатное происхождение. Спасали лишь взрослые, да няньки. Уже потом кое-как научился давать сдачи. А позднее сенсей обучил бою с мечом. Но то с оружием! А руками махать я так и не научился. И потому даже сейчас не стал полагаться на свои уровень и характеристики. А махать Экскалибуром не стал, чтобы случайно не убить кого-то из гопоты. Не то, чтобы я жалел их, просто…

Тренировочный режим. Удивительная штука! Обнаружил его случайно, когда эльфийки принялись меня в шутку мутузить в подземелье. Потом обкатал, как следует вникнув в этот режим, прекрасно подходящий для дружеского поединка. Система предохраняла от тяжелых ранений, намертво блокируя входящий смертельный урон любого оружия для любой из сторон. Последний раз я немного поигрался с настройками, чуть уменьшив защиту, что сейчас должно было сыграть мне на руку.

Читер я или хер собачий, в конце концов⁈

Как и ожидалось, гопники не стали рассусоливать, навалившись на меня скопом. Но размахивая оружием, крича и сквернословя, они больше мешали друг другу, чем пытались меня хотя бы задеть. Благодаря моей ауре скорости и усиленной реакции, двигаюсь чуть ли не в три-четыре раза быстрее, уворачиваясь от их неуклюжих ударов и выжидая благоприятного момента.

Вот оно! Нижняя левая часть живота открывшегося мне гопника подсвечивается желтым цветом! Сжимаю кулак правой, целя прямо в самый центр незащищенной области.

«Слабее! Только бы не пробить!»

— Дыщ!

— Ы-ы-ыа-ак!

Получив удар в селезенку, один из гопников падает на колени, кашляя кровью, и теряет сознание. Один выбывает из схватки, освобождая место другому. Переборщил, м-мать его! Похоже, серьезно повредил селезенку этому полудурку! Придется его потом чуток подлечить.

«Еще слабее! Еще! Ну же, дай мне еще!»

Словно услышав меня на одном из нападающих высвечивается желтая зона в правом боку, зеленая на груди, красная на гортани. Все просто: удар по зеленой зоне ошеломляет противника, сбивает его готовящийся удар без особого урона организму. Желтый — серьезное попадание по слабозащищенному месту, наносящее большой урон с травмой, после которой противник мог проиграть бой. И, наконец, красная зона. Попадание по ней с отключенной защитой системы несло фатальный урон для любого из противника, если их уровни примерно были равны.

Но как я сейчас понял, даже мой ослабленный удар по желтой зоне мог убить любого из этих недомерков. Следовало или еще больше снизить мощь… или же бить по зеленым зонам. Я выбрал оба варианта. В конце концов, убивать мне их было нельзя, равно как наносить тяжелые повреждения.

Сам бой описывать нет никакого смысла. Я не каратист, не боксер и никогда не был таковым. Просто уворачивался от ударов и бил в подсвеченные области экономными, скупыми, несильными тычками, расшвыривая гопников в стороны. Через некоторое время все было кончено. Вокруг валялись стонущие придурки, а со стороны лисиц доносился торжествующий голос Тамы:

— Я выиграла! Гони йены!

Подошел к бессознательному телу первой жертвы, коснувшись того и слегка подлечив. Мимоходом отметил, что трое из не вступивших в схватку неизвестных так и не показались на глаза, а теперь и вовсе удалились восвояси. Теперь можно было нормально обдумать произошедшее. Ясно было одно — этих ребят на меня кто-то науськал. Кто-то, чьи точки на карте оставались серыми и нейтральными ко мне. Что это было? Проверка или попытка реального нападения? Допросить, что ли, кого-нибудь из этих полудурков?

Не понадобилось. Один приподнялся на локтях, сплюнул кровь и с ненавистью процедил:

— Нас подставили! Не надо было соглашаться на легкую наживу! Но кто бы знал, что ты окажешься героем, м-мать твою⁈

— Кто⁈ Кто заказал⁈ — стремительно подошел к нему я. — Кто⁈

— Да стражники, кто ж еще? — удивился тот, отшатываясь. — Столичные ублюдки, гады офицерские! Подошел один, дал денег, показал на тебя и сказал напугать малость. Ну, побить немного, да застращать, чтобы убирался за стену. Кто ж знал, что у тебя с ними терки⁈

«Стража города⁈ Какого хрена им от меня надо⁈ Хотя… За ними стоит кто-то еще… Блять! Снова меня кто-то домогается!»

Делать было нечего, кивнул лисицам и двинулся в сторону центра. Наступала ночь, а я все еще не нашел адрес графа. Кстати, богиням нужно спать или они обходятся без сна?

Удалось встретить патруль, который не имел к нам никаких вопросов, и узнать адрес имения Бэкингема. Честно говоря, опасался, что все местные стражи уже получили наши ориентировки и рыщут по городу, разыскивая колоритную троицу. Но ребята в легкой броне лишь пожали плечами, указали направление, да пошли своей дорогой, предупредив о ночных угрозах и посоветовав поскорее найти гостиницу. Оказалось, особняк графа был совсем недалеко, хотя пришлось порядочно топать в лабиринте местных домиков.

Зато сам Дюк принял меня с огромной радостью и теплом. Узнав, что его дочери ничего не угрожает, расслабился полностью, послав за чаем и ужином.

— Пусть ваши… подруги отдохнут в купальне, пока мужчины будут говорить о серьезных делах? — предложил он. — Вы ведь не просто так пробились через третью стену, Магнус?

— Верно, — кивнул я, повернувшись к лисицам, замаскированных под обычных зверолюдок. — Девочки, пройдите с прислугой. Вас ждет горячая вода и еда. Я навещу вас позже. Ведите себя прилично.

Когда дверь рабочего кабинета графа закрылась, оставляя нас двоих наедине, включил ауру антимагии, вырубая всю вероятную волшебную и электронную прослушку, если бы таковая существовала и стояла поблизости. После чего обратился к Дюку напрямую:

— Пришло время рассказать вам правду, что на самом деле произошло с вашей дочерью.

— Разве в ней не сидел демон⁈ — удивился тот. — Я думал, вы все мне поведали?

— Дело не в демоне, — устало отмахнулся я. — Точнее, не только в демоне. Вы ведь наверняка сами думали над тем, как он появился внутри нее? Тот проклятый предмет ведь не сам собой оказался внутри вашей дочери?

— Церковь! — глухо произнес Дюк, ударяя кулаком по столу. — Гребаные фанатики Видящих! Им мое положение как кость в горле!

— А вот с этого места поподробнее, пожалуйста? — оживился я, услышав знакомое название…