Сижу на удобном стуле со спинкой, пусть и без обивки, перед мутным стеклом, задняя сторона которого залита застывшей смолой. Таким образом оно даже неплохо отражает мою морду, помогая рыжей рогатой парикмахерше осматривать мои лохмы, торчащие во все стороны сразу.

— Неплохой у вас кустарник, господин, — шутит она, налегая мне на плечо своей выдающейся грудью. Похоже, Минотавра совсем успокоилась и чувствует, что от меня не «пахнет» злом. Давно заметил, что зверолюды — тонкие интуиты. Их эмоциональная сфера, основанная на интуиции, обонянии и осязании в десятки раз чувствительнее нашей, людской. Вот и эта красноволосая девица по имени Молли совсем раскрепостилась, едва не придушивая меня своим огромным бюстом.

— Как вы его запустили, — критически подмечает она, щелкая ножницами. — Тут постараться придется как следует…

Она примеривается, делая первый взмах и цокает языком.

— Господин! — возмущенно восклицает она. — Голову-то вы когда мыли⁈

Чувствую, как мои щеки горят от стыда.

— Эм-м, наверное дня два назад? Может, три?

— Нет, так не пойдет! — берет контроль в свои руки та. — Вставайте, пойдем в заднюю комнату! Прежде, чем приступать к стрижке, надо вас отмыть!

Она убирает покрывало, которое уже успел обернуть вокруг моей шеи и показывает на шторку, прикрывающую вход в другую комнату. Внутри вижу обычное жилое помещение: пару спальных мест, обеденный столик, шкаф, растопленную печку с чайником и рукомойник со странной раковиной. Когда рыжая подводит меня к ней, подставляя стул таким образом, чтобы я сел спиной, становится все понятно. Мне предлагают сполоснуть волосы для того, чтобы стричь их без особых проблем.

— Вода теплая, не волнуйтесь, — улыбается рогатая. — И мыло… Кстати, где оно? Фанни⁈ Принеси мыло!

— Могу предложить свое, — говорю, открывая инвентарь и вытаскивая пузырек. Рыжая охает от неожиданности: ей кажется, что бутылка появляется у меня в руке из ниоткуда.

— Вы… авантюрист? — спрашивает она. — У вас есть потайной карман?

— Все верно, — моргаю в знак согласия, так как она фиксирует мне голову руками в край рукомойника. — А это просто настойка на травах с мылом. Лейте на руки, не бойтесь и втирайте, как обычное мыло. Только глаза щиплет так же, как и обычное, поэтому руками лицо не трогайте, пока пену не смоете.

Смотрю, как озадаченная минотавра капает тягучую жидкость на руку, нюхает и улыбается приятному аромату. Чистой рукой она льет мне на голову теплую воду из кувшинчика и начинает втирать в волосы шампунь.

— Какой приятный аромат! — говорит она. — И столько пены! Закройте глаза, пожалуйста.

Выполняю просьбу, расслабляясь и наслаждаясь массажем ее мягких, но сильных пальчиков. Слышу, как в комнату заходит, принюхиваясь, кто-то еще.

— Как вкусно пахнет, — слышу голос вроде бы среброволосой. — Молли, это так пахнет это странное мыло?

— Оно самое, Фанни, — отвечает ей та, которая чешет мне затылок. — Прелестное мыло! Такая мягкая пенка и совсем не сушит кожу! Интересно, какие волосы будут у господина после того, как я ее смою?

Наконец, Молли заканчивает втирать шампунь и смывает с меня пену вместе с накопившейся грязью, охая от увиденного.

— У вас тут кровь, господин, — встревоженно заявляет она. — Вы не ранены? Могу вызвать знахаря!

— Нет-нет, все в порядке, — отвечаю, приподнимая ладони. — Это не моя кровь. Так уж случилось…

Задумываюсь, чтобы такого сказать, чтобы не шокировать рогатеньких заявлением о мясорубке, в которой избавился от Алых, но тут в зале раздается жалобное треньканье колокольчиков, шум хлопнувшей двери, тоненький испуганный вскрик работницы, оставшейся в зале и пьяные мужские возгласы:

— Эй ты! Блохастая! Че пялишься? Благодетеля своего не узнаешь⁈ С-стерва! Тьфу!

— Я… я не блохастая… — доносится тихий голос. Вслед за этим сразу же раздается злой окрик и звук удара. Открываю глаза, недоуменно глядя на минотаврих. Кто позволяет себе так себя вести в центре города⁈ Даже со всем отношением к зверолюдям, тут мирное место и ни одна из работниц не является рабыней! Кто бы там ни пришел, но он явно превысил все нормы поведения!

На лицах рогатых девушек, находящихся со мной в комнате застыл ужас и смертная тоска. Переглянувшись, рыжая кивает среброволосой и та тяжело вздыхает, расстегивает пару пуговиц на форме, из-за чего ее пышная грудь чуть не выскакивает наружу. После этого тихо шепчет подруге:

— Попробую их успокоить как обычно, а ты пока занимайся господином.

И поднимает шторку, выскакивая в зал и с ходу начиная лебезить перед неизвестными, отсыпая им комплименты и упрашивая не бить персонал.

— Лора у нас новенькая, еще ничего не понимает, хе-хе, — смеется она. — Господа, вы же пришли за деньгами? Вот, я уже все приготовила! Или помочь вам расслабить чресла? Так я никогда не…

— Молчи тварь! — звучит все тот же пьяный голос. — Никто не смеет указывать Брэму Великому что и как ему делать! Если мне надо будет отсосать, ты будешь сосать прямо здесь и сейчас! Раздевайся, тварь! Сейчас же!

— Да! Снимай одежду! Быстро! — поддерживают его другие мужские голоса. Дело явно пахнет керосином.

Молли бросает на меня умоляющий взгляд и ее лицо идет красными пятнами.

— Прошу вас, господин, — шепчет она. — Подождите меня пару минут здесь! Мне надо уладить… кое-какие дела! Клянусь, все будет в полном порядке! Только… Нет, если вы желаете уйти, то я не буду вас задерживать… Извините…

Она выбегает в зал и к хору женских голосов присоединяется и ее, заискивающий и просящий, умоляющий образумиться. Увы, но судя по накалу недовольных чем-то вторженцев, успокаиваться они не хотят. Слышится еще один звук удара, женский вскрик боли и страха, а вслед за этим звон разбитого стекла!

— Сука! — орет кто-то. — Я порезался! Это все из-за тебя! Братва! Круши тут все! Эти твари заслужили-и… Агх-х-х ых-ыг!

Он затыкается, хватаясь руками за горло. Да, сложно говорить, когда тебя одной рукой приподнимают на полом, держа за цыплячью шейку. Это я не удержавшись, вышел из задней комнаты и немного разозлился, схватив первого из троицы уродов, кто стоял поближе. Картина маслом: в углу сидят на коленях рогатенькие в порванной одежде, на лицах которых печать страха и тоски, а в глазах слезы. Одно из зеркал разбито и с руки того, кого я держу за шею, капает кровь. Из себя этот мужик не представляет ничего особенного. Лицо крестьянина, одежда обычного наемника. Вооружен коротким клинком, висящим на поясе. Еще двое стоят у двери и если один выглядит так же, как схваченный, то третий — уже особый разговор.

Он моложе своих товарищей, одет богаче, на пальцах явно дорогие перстни, волосы уложены и на груди какой-то разноцветный медальон. То ли какой-то дворянин, то ли купец, хрен их разберет. Но судя по выражению брезгливости на холеном лице, этот молодой человек явно из «золотой молодежи» столицы. Вряд ли из значимой аристократии, так как те не выходят за вторую стену, а, скорее всего, сын какого-то местного богатея. Привык к тому, что папочка выкупает его из передряг и решил, что ему все дозволено.

— Кто ты такой⁈ — орет второй наемник, хватаясь за меч или скорее кинжал. Мечи таким как этот отброс носить в черте города не дозволено, а вот кинжалы и короткие клинки — только для охраны караванов или таких вот господ. Значит, они оба действительно служат третьему охраной. — Кто такой, спрашиваю⁈ Ты понимаешь, смерд, на кого руку поднял⁈ Перед тобой сам Эдуард Золотоносный! Отпусти Джека и немедленно склонись! И может быть, он пощадит тебя, верно, Эд?

— Эдуард Сильнопоносный? — переспросил я, из-за чего все присутствующие вытаращили глаза от шока и неожиданности. — Да мне похуй, кто ты и чей сын. Я…

— Господин, — услышал тихий просящий голос рогатой блондиночки, которая пострадала больше других. На ее миловидном личике расплывались два кровоподтека, а левая рука кровоточила чуть ниже локтя из-за огромного пореза. Скорее всего, громила швырнул ее в зеркало, осколки которого и валялись на полу. И сам же умудрился порезаться одним из них, дебил. Впрочем, судя по тому, как от него несло сивухой, это было как раз неудивительно.

— Господин, — прошептала та. — Умоляю, поставьте его на пол и уходите! Вы сейчас подеретесь с ними, может, даже победите, а они потом вернутся и выместят зло на нас! Это не ваше дело, а нам не привыкать! Вы просто не местный, и много не знаете… Очень просим…

Я призадумался, не выпуская из рук хрипящего охранника, пока второй делал вид, что его клинок застрял в ножнах, а «Сильнопоносный» сын какого-то дворянчика прятался за его спину. В самом деле, блондиночка была права на двести процентов — даже если я сейчас вышвырну эту шваль из их цирюльни, они залижут раны и вернутся. И тогда разнесут здесь все, вымещая накопленную злобу. Не буду же я сидеть здесь безвылазно! Или же…

Ослабляю хватку, выпуская хрипящего наемника и толкаю его в объятия напарника. Но вместо того, чтобы пройти к двери, делаю шаг навстречу шарахнувшейся к стене троице.

— Стой где стоишь, — кричит второй охранник. — Или мы тебя на ленточки пустим!

— На ленточки? — усмехаюсь я, доставая из-за пазухи гильдейский жетон. — А на это что скажешь, сволочь?

— З-золотой ранг! — восклицает «сильнопоносный» пацан, выпучивая глаза. — К-как тут оказался герой золотого ранга⁈ Это н-невозможно!

Наемник, угрожавший мне мечом, опасливо подходит ближе, внимательно рассматривая жетон. Потом смотрит мне в лицо и демонстративно вкладывает меч в ножны.

— Это подлинник, — хмуро докладывает боссу. — Именной с выбитой печатью Дариуса! Не подделка, я умею их различать. Имя не слышал, но ты ведь тот, кто завалил…

— Волкодлаков, верно, — опережаю его. — А еще сжег Алых. Да-да, тех самых Алых, ты верно понял.

Скрывать информацию не имеет смысла, все равно послезавтра собираюсь полностью раскрыть карты самому Императору. Поэтому можно смело нарастить себе очков в городе, добавив в титул их уничтожение. Эдуард вдруг визжит как девчонка и пытается проскочить мимо меня к двери. Ловлю его за шкирку, не обращая внимания на трясущиеся клинки его охранников.

— Спокойно, — говорю им. — Ничего я ему не сделаю. Только пару слов скажу. Слыш ты, сильнопоносный, как там тебя.

Тот обвисает в руке, понимая, что бегством не спастись и еле-еле кивает. Дрожит от страха, как пойманный заяц. Хорошо, хоть не ссытся под себя, но если продолжу его держать, похоже, девушкам придется отмывать пол.

— Я, Магнус, герой золотого ранга, победитель волкодлаков и убийца Алых магов, объявляю эту цирюльню своей собственностью! — громко заявляю на все помещение. — Любой, кто рискнет напасть на работниц или на само заведение, будет иметь дело со мной! Я понятно объясняюсь⁈

— Д-да, — хрипит Эдуард. Охранники кивают как китайские болванчики. — Р-раньше бы сказали, я бы и не подумал….

— Если же мне пожалуются на скрытые нападения, поджог или прочие злодеяния, выслежу и уничтожу весь род того, кто будет причастен! Теперь валите отсюда и забудьте сюда дорогу! И другим передайте! Так будет с каждым!

Швыряю Эдика в охранников, незаметно подобравшихся к двери таким образом, что всю троицу выносит кучей на улицу под перезвон колокольчиков. Выхожу следом, останавливаясь в дверях. На их счастье снаружи никого нет, кто мог бы порадоваться позору богатенького мальчика. Не тратя время и силы на пустые угрозы, типа «найду и отомщу», все трое мгновенно подскакивают и стремительно убегают за горизонт под охи и ахи работниц цирюльни, выскочивших вслед за мной. Тогда оборачиваюсь, глядя на их вытаращенные глаза и отвисшие до пола челюсти и спрашиваю:

— Вы теперь не откажетесь меня стричь?..

* * *

Рыжеволосая Молли усаживает меня подальше от разбитого зеркала, пока среброволосая Фанни хваткой опытной медработницы перематывает чистыми бинтами порез чуть постанывающей блонди, которую, как выяснилось зовут Синди. Все девушки наперебой благодарят меня за чудесное спасение их самих и цирюльни, в которую девушки вложили все, что у них было. Можно было бы и подлечить раненую, но я не спешу обнародовать свои умения, тем более, девицы и без того шокированы тем, что их услуги понадобились не абы кому, а одному из самых крутых героев столицы! Носитель золотого жетона для местных все равно что полубог. Неудивительно, что та троица сбежала, теряя на ходу тапки и даже не подумав выкрикнуть пару фраз из-за ближайшего угла. Не сомневаюсь, что они и в самом деле будут обходить цирюльню за три километра, боясь навлечь на себя мой гнев, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться услугами каких-нибудь бродяг и поджечь заведение. Зло, этот отпрыск какого-то богатого рода, несомненно, затаит, но я — птица куда более высокого полета, чем он. Все, что ему останется — мысленно меня проклинать и тешить себя несбыточными планами мести. Короче, можно наплевать и растереть.

— Подумать только! У нас в цирюльне — герой! — в который раз восклицает Синди, не обращая внимания на строгие взгляды среброволосой Фанни. Впрочем, та только строит из себя серьезную даму, хотя ее глаза тоже горят огнем восторга.

Самая серьезная и сосредоточенная из всех минотавриц сейчас Молли. Ее руки, вооруженные расческой и ножницами, порхают вокруг моей головы, состригая лишь самые незначительные торчащие лохмы. Я дал ей полный карт-бланш, разрешив использовать волю и воображение и нисколько не беспокоюсь за свое будущее. Позади слышится шелест метлы и звон осколков — то Фанни убирает разбитое зеркало. Синди тихо вздыхает — похоже, она уже думает, где заказывать новое. В принципе, придурки много не успели наломать — только разбили пару стекол и порвали девушкам одежду. Вот сейчас они и щеголяют в открытых передниках почти на голое тело. Впрочем, незаметно, чтобы они испытывали смущение. Уровень морали зверолюдей все-таки гораздо ниже, чем у людей.

— Какие блестящие волосы, — вздыхает Молли, сплющивая грудь о левую часть моей головы. — Нет, девчата, вы только гляньте! Это ведь то ароматное мыло дало такой эффект, господин?

Слышится топоток и другие сиськи атакуют правую часть головы. Это Фанни подошла рассмотреть мою шевелюру.

— Действительно, — негромко произносит она и зовет третью. — Синди, посмотри!

Третья пара сисек таранит мою спину.

— О-ох! Ух ты! Господин! А не продадите нам рецепт?

Блонди сразу берет быка за рога, не тратя время на эмоции. Похоже, благодаря ее деловой хватке, девушки и начали заниматься бизнесом.

— Извините, красавицы, — говорю, не имея возможности развести руками, так как на мне покрывало. — Но рецепт мне неизвестен. Впрочем, я все равно подарю вам десяток таких бутылочек.

— Ох, не стоит, — смущается блонди, расплющивая свои сиськи о мою спину и дыша в затылок. — Вы и так совершили невозможное, о чем мы даже просить не смели!

— Точно-точно! — поддерживает ее Фанни, еще сильнее прижимаясь ко мне своей горячей грудью справа. — Это мы должны благодарить вас, герой! Мы ведь всего лишь слабые женщины! Те звери в человеческом обличье могли бы запросто уничтожить весь наш труд и надругаться над нашими беззащитными телами!

— Поэтому, — слышу жаркий шепот Синди. — Мы вам так благодарны, что готовы исполнить любую ваш прихоть, господин.

— Так! — строгий окрик Молли приводит остальных в чувство. — Ну-ка брысь отсюда, развратницы! Это мой клиент! И сейчас он желает лучшую в мире стрижку! А вы лучше в порядок себя приведите! Господин, вы это… извините нас за неподобающий вид. Просто запасные комплекты одежды нас в э-э-э… стирке. Вот и приходится обслуживать вас в таком виде.

Кольцо чуть нагревается, свидетельствуя о том, что Минотавриха изворачивается. Значит, у них просто нет вторых комплектов белья. Увы, даже здесь у зверолюдей далеко не все в порядке. А если учесть ту наглую шпану, то и заработка, наверное, кот наплакал.

— А мне так даже больше нравится, — улыбаюсь удивленной Молли. — Не думали над тем, чтобы обслуживать клиентов в таком виде? От мужиков отбоя не будет!

— Думали, — доносится позади вздох Синди. — Только сюда бы шлялись не те клиенты, которые нам нужны, а озабоченные кобели… Нет, мы не против мужского внимания, просто не хотелось открывать публичный дом и продавать свои тела всем желающим. Хотя, от таких, как Эдуард, никому нет никакого спасения…

— Но ведь теперь-то совсем другое дело! — вдруг подает голос Фанни и даже Молли замирает, пораженная той же мыслью.

— А ведь и правда! — поддерживает она. — Наша цирюльня ведь теперь под защитой героя золотого ранга! Этот придурок разнесет новости по всему городу и уже завтра все будут знать о нас! Это же такая реклама!

— И не только реклама, — подмечает довольно блонди. — Но и защита! Мерзкие личности, типа Эдуарда и его товарищей будут держаться подальше! Господин! Можно узнать ваше имя⁈ Мы ведь теперь вам всем обязаны!

— Меня зовут…

— Ай-ай-ай! — перебивает меня голосок Фанни, вижу в мутном отражении зеркала, как она хватается за щеку.

— Милая? Снова зубы разболелись? — участливо спрашивает Молли. — Погоди минутку, сейчас освобожусь, наведу тебе лекарственный раствор. Пополоскаешь — как рукой снимет!

— Меня зовут — Магнус, — говорю, стягивая с себя покрывало и вставая. — Герой золотого ранга, победитель волкодлаков, гроза сильнопоносных Эдуардов, а также незарегистрированный целитель. Думаю, вы могли обо мне слышать.