Мы пытались отговорить Романа от столь опрометчивого поступка, но все оказалось бесполезно, а его доводы — разнообразны и монолитны. Даже я с ними в итоге согласился, и мы оставили Витамина в живых. Лиза и ее брат не хотели, опасаясь мести бывшего друга Славика, но я принял решение, а они не посмели его оспорить.

Вызвать полицию и дождаться ее было лучшим выходом из сложившейся ситуации.

Поэтому мы позволили Роману с помощью голосового набора с разбитого телефона вызвать свое начальство, и уже через полчаса здесь все кишело машинами полиции и скорой помощи. Свой пояс алхимика я успел спрятать неподалеку в лесу, чтобы забрать потом на обратном пути. Как и Морвину.

За эти полчаса мы согласовали единую версию того, что здесь произошло, и, как выяснилось, совсем не зря.

Пыль после обрушения крыши уже улеглась, и мы выбрались из разрушенного цеха через один из проломов, где и дождались приезда всех спецслужб. Да, вскоре приехали спасатели со специальной техникой, чтобы разбирать завалы.

Мы трое — я, Славик и Лиза — сидели возле одной из машин скорой помощи на куче старых шин. Роман стоял рядом, потому что его состояние уже оценили, и разговаривал со своим начальством. Его жизни ничего не угрожало, но после своей сумасбродной атаки на Витамина в доспехах, он крепко приложился головой, и врачи рекомендовали ему несколько дней посидеть дома. У Лизы и Славика была примерно аналогичная ситуация: ушибы, ссадины и легкие степени сотрясения головного мозга.

— Было б что сотрясать… — хмыкнула Лиза, услышав диагноз.

— Говори за себя! — поддел ее брат.

Славик, несмотря на раны, казался счастливым. Улыбался, шутил, заигрывал с девушкой-фельдшером, которая его осматривала.

— Девушка, а вашей маме зять не нужен? — флирторвал он с ней.

Я себе чуть лицо ладонью не пробил, а Лиза сделала вид, что это не ее брат. Но девушка поддержала шутливый тон:

— Если бы мне каждый раз платили рубль, когда пациенты ко мне подкатывают…

— Так у вас, значит, и приданое хорошее! — пошутил Славик, и они оба засмеялись.

Я его таким счастливым никогда не видел. Теперь, наверно, и на работу нормальную устроится.

Дольше всех осматривали меня. Фельдшер, симпатичная брюнетка лет тридцати с пухлыми алыми губами и настолько фигуристая, что даже мешковатая форма не смогла это скрыть, задумчиво замеряла мой пульс.

— Если бы вы не сидели здесь, передо мной, господин Исаев, я бы решила, что вы почти труп, — удивленно сказала она. — Пульс очень редкий.

Ах да, точно! Вот об этом-то я не подумал. Побочный эффект после приема сразу двух сильных зелий. Организм Исаева не привык к таким нагрузкам, поэтому сердце сейчас билось значительно реже, и я знал, что, если резко встану, так же резко упаду в обморок.

— Случается, — пожал я плечами, улыбаясь ей. — Особенности организма. Чувствую я себя хорошо.

— Что удивительно с вашими повреждениями, — ответила она, прикусывая губу. — Множественные гематомы по всему телу, возможно — трещины в костях. Будто вся крыша на вас упала, а вы чудом выжили.

— Почти так и было. Это все адреналин.

— Какой адреналин? — нахмурилась она, вытащила фонарик и посветила мне в глаза. — Да у вас еще и сотрясение… Настоятельно рекомендую вам проехать в больницу.

— Да вам и без меня работы хватит, — махнул я рукой в сторону избитых прихвостней Витамина. А сколько их там ещё под завалами… Неизвестно, живых или мёртвых. — А у меня здоровья еще на триста лет припасено.

Девушка только тяжело вздохнула, мол, точно сотрясение, и пошла работать дальше. Походка у нее была… просто загляденье. Еле глаза оторвал от мягких, сочных…

Стоп, похоже, у меня и правда сотрясение. Нет, я люблю женщин, особенно таких фигуристых, один взгляд на которых сразу увеличивает желание жить. Но я тут немного не в форме, а инстинкты так и прут: тело думает, что скоро умрет, вот и включает программу выживания вида. Эволюция, что поделать.

Я скрыл от врачей и от друзей большую часть повреждений. Зелье меня подлатало, но нужно что-то посерьезнее одного-единственного зелья. Ну да ладно, главное, что я жив, могу ходить, думать, есть и, судя по всему, размножаться. С остальным разберусь. Главное — убраться отсюда подальше.

Всей грудью я вдохнул холодный чистый воздух. Впереди нам предстояло еще более крупное дело, ради которого мы и спасли Лизу.

— Так точно, господин полковник, — ответил Роман на какой-то вопрос начальника.

Мужчина лет пятидесяти на вид, крупный, статный, с окладистой пышной и седой бородой, густыми бровями, прямым носом и усталыми серыми глазами над румяными скулами. Не удивлюсь, если он аристократ — уж больно внешность благородная.

— Ладно, — пробасил он. — Дай-ка я сам с ними поговорю.

Полковник полиции был одет во все темно-синее: китель, брюки, легкая шинель, фуражка. Выделялись только блестящие пуговицы и кокарда с двуглавым орлом.

— Просветите-ка меня, молодые люди, правильно ли я все понимаю… — начал он.

Мы приготовились, Роман за его спиной тоже напрягся. Сейчас будет экзамен версии, которую мы успели выдумать. За полчаса все продумать крайне сложно, а опасность всегда кроется в деталях. Поэтому я решил изменить подход, а все остальные согласились.

— Вы, госпожа Невская, и вы, господин Невский, — говорил он, подглядывая в большой блокнот, в котором делал записи во время рассказа Романа, — брат и сестра, выросли в приюте «Северянка». А вы, господин Исаев, приехали из уездного городка далеко отсюда… Не напомните его название?

— Ярославск. Это в Ярославской губернии, — пожал я плечами.

— Ага. И откуда вы трое знакомы?

— Занимаемся в одной секции. Всего несколько недель, но я успел сдружиться с Невскими. Вячеслав — прекрасный парень, очень положительный, благородный и честный, несмотря на то что вырос в приюте. А еще… он мудак, — просто закончил я.

— Чего? — тут же взвился Славик, но хохочущая Лиза усадила его обратно.

— Ну… — протянул полковник. — Этому верю… А то начал тут… будто характеристику из досье читать. И почему же он мудак?

— Потому что не приглядывал за сестрой, — ответил я.

— Вот мы и возвращаемся к нашим баранам… — кивнул начальник Романа.

— Это он про тебя… — Услышал я, как за спиной шепнула Лиза брату, а тот что-то пробурчал в ответ.

— Значит, вы, госпожа Невская, заметили, как группа подозрительных личностей грузит вещи, явно им не принадлежащие, в фургон.

— Да, — отвечала Лиза.

— А какого цвета был фургон? И какой марки?

Полковник пытался нас поймать на деталях.

— Черный. В марках не разбираюсь.

— Ясно… Потом вас заметили, сунули вонючую тряпку в лицо, а затем вы очнулись где-то здесь, — он показал рукой на разрушенный цех. — А привезли вас сюда, надо полагать, чтобы убить и сбросить труп в реку, чтобы его отнесло течением подальше…

Эту часть мы не обсуждали с ребятами. Решили, что слишком неправдоподобно, если будем знать о планах похитителей. Но полковник и без нас прекрасно справился, додумав им мотив. Интересно, с чего он взял, что они такие кровожадные?

— Вы, двое, — полковник посмотрел на меня и на Славика, — должны были встретиться с госпожой Невской после тренировки по адресу… — он назвал адрес. — Кстати, почему именно там?

— Там живет мой друг, — ответил Славик, слегка замявшись, словно не хотел, чтобы кто-то что-то не то подумал. — У меня туго с деньгами, поэтому я кантуюсь у него уже какое-то время.

— Ага… — протянул начальник полицейского отделения. — Заметили фургон, поймали такси и преследовали его. Таксисту, конечно, платили наличкой…

— У него денег нет, а я банкам не доверяю, — сказал я. — Больно много мошенников развелось, вот и держу все в самом лучшем банке на свете. Трехлитровом под кроватью.

Полковник недовольно цыкнул. Эту часть мы хорошо продумали. По нашей версии, Лизу похитили вчера вечером, и мы сразу это заметили. Преследовали фургон с ней до заброшенного завода. Попробовали позвонить с моего телефона в полицию, но связи не было. Затем сами потребовали вернуть нам сестру Славика, после чего завязалась короткая драка, в ходе которой мы конкретно получили, проиграли и тоже оказались в плену. А потом, как богатырь из древних легенд, заявился Роман, всех победил, всех освободил.

Под конец мы даже немного в раж вошли и наперебой рассказывали нашу небылицу.

— У таксиста были черные усы!

— И борода!

— И он по-русски не говорил!

— А потом он заходит такой и говорит: «Я здесь закон!»

К концу истории полковник явно устал от нашего перформанса, опустил руки и просто ждал, когда мы уже замолчим. Я про себя тихо посмеивался, потому что именно на такой эффект мы рассчитывали. Что человек устанет, и его мозг будет перегружен обилием ненужной информации, которую мы чуть ли не на ходу выдумали за время, пока ехала полиция.

Я не психолог, но с людьми успел поработать. Все-таки был главой гильдии, и ездить по ушам умел. Иногда приходилось это делать, чтобы избежать ненужного конфликта, кровопролития или сомнительных последствий моих действий, не отвлекаясь от цели, главной в тот момент.

Такой же подход я решил применить и здесь, и друзей в необходимости этого убедил. Убеждал недолго, потому что счет шел на минуты и мне было тяжело много говорить. План был таков: Роман рассказывает свою, единственно правильную версию, а наши со Славиком и Лизой лишь дополняют ее. И во время дачи показаний (что их будут у нас брать по горячим следам, никто не сомневался) мы перегрузим историю таким обилием странных, глупых и нелепых деталей, что нас скорее в дурдом отправят, чем воспримут серьезно.

— Так! Тишина! — громким голосом бахнул полковник и жестом подозвал девушку-фельдшера. Ту самую фигуристую красотку. — У них всех сотрясение, верно?

— Сотрясение, ссадины, ушибы… — перечисляла она, загибая пальчики. — Я бы добавила еще состояние аффекта и адреналиновый туман, но у меня на такие диагнозы нет компетенций. Только опыт.

— Ладно, я понял, спасибо… — Полковник задумался.

Он бы не достиг своей карьерной ступени, если бы был глупцом. Может быть, наш план и не разгадал, но чуял подвох. И уцепился за ту единственную деталь, что мы ему оставили. Этакая тропка, уводящая в обход большого поваленного дерева на дороге в глухом лесу.

— Роман, ты вообще понимаешь, насколько все это нелепо звучит? — слегка краснея, спросил полковник. — Ладно они не в себе, а ты-то! Как ты тут вообще оказался? И если скажешь, что услышал подозрительные крики… Вечно у меня в постовых ходить будешь! Крики он услышал… За семь-то километров до шоссе.

Вот оно. Я уже хотел мысленно улыбнуться, празднуя победу, но сам же предостерег себя от этого. Еще рано. Теперь все зависит от Романа. Я невольно напрягся, отчего недавно зажившая грудь болезненно заныла.

— Вы правы, господин полковник! — отрапортовал мой друг с энтузиазмом, а затем позволил показному чувству вины взять верх. — Я не хотел говорить, но… я расследовал дело.

— Ты? Да у тебя на это полномочий нет!

— Знаю, господин полковник. Именно поэтому я взялся за старое дело о серии грабежей бандой неизвестных. Весь ход моего расследования изложу в рапорте, но главное, что я вышел на след. Однако не был уверен в успехе, поэтому решил сперва все разведать сам, что и привело меня сюда. И только потом услышал крики.

Полковник, пока слушал Романа, мерил шагами расстояние между каретой скорой помощи и полицейским седаном. Затем тяжело вздохнул и сказал, словно подводя итог этой истории:

— Вы, детишки, хоть понимаете, как вам повезло? Вы чудом выжили. Вас чуть не убила крыша старого цеха, но она же вас и спасла. Этот человек… — он показал в сторону машины с красными маячками, в которую погрузили еле живого Витамина, — глава организованной преступной группы. Их грехи перечислять не буду, но скажу: ваша смерть не стала бы самым большим из них. А теперь идите-ка домой. Надо будет, явитесь в отделение. И ты, Роман, тоже. Объявляю тебе благодарность и подумаю над твоим повышением, но за несоблюдение субординации посидишь пару недель на приеме заявлений от населения. И подвези этих… фантазеров. Всё, все свободны…

— Проверьте тоннели под цехом, — сказал вдруг Славик, вставая. — Я видел, как они там что-то прятали.

— Проверим, — буркнул полковник и ушел, раздавая на ходу команды.

Мы с облегчением выдохнули. Похоже, последствия обошли нас стороной. Покинули территорию, нашли спрятанную ранее арендованную машину, сели в нее и поехали в город. Но стоило оказаться в тесном запертом пространстве, как стало тяжело дышать. От нас всех пахло кровью, потом и цементной пылью. Мышцы ломило от усталости.

— Убью за горячий душ, — молвила Лиза, устраиваясь поудобнее на плече брата.

Оба они сели на заднее сиденье.

* * *

Одна небольшая проблема за пару дней выросла из мушки в разжиревшего слона. Но то, что она позади, грело мне душу.

Ехать было решено к нам с Романом. В квартире Лизы мало места, а у Славика своего жилья не было. Разговор после спасения Лизы обещал быть приватным, и лишние глаза нам не нужны.

Когда вошли в квартиру на мансардном этаже, я спешно накрыл большой простыней свои алхимические агрегаты. Теперь моя комната стала выглядеть как собрание мебельных призраков. Анонимных.

Славик хотел, чтобы мы расположились в комнате Романа, чтобы не видеть и не слышать, как Лиза моется в нашем душе. А там, кстати говоря, все было по-старому. Старомодная ванная с полупрозрачной мутной занавеской, которая лишь распаляет воображение. Но Славик быстро получил за свою заботу по шее.

— Задолбал! — хлестнула девушка его полотенцем. — Я, может, хочу, чтобы за мной подглядывали!

Что ж, некоторые вещи не меняются. Отношения Славика и Лизы стали заметно лучше — она будто простила брата, но все равно не собиралась ради его спокойствия жертвовать своей свободой.

Лиза включила воду и начала стягивать с себя грязную одежду, но оглянулась на нас с Романом.

— Нет, ну наглеть тоже не надо, ребята, — хмыкнула брюнетка.

А я что? Я просто слегка замешкался. В итоге я отвернулся и помог отвернуться Роману, который, кажется, после травмы головы слегка подтормаживал.

Когда Лиза залезла в душ, закинул ее одежду в новую стиральную машину на быструю стирку и сделал то, о чем никто не подумал — положил рядом на стул чистую одежду. Свою. Женской у нас не было.

Пока все мылись и приводили себя в порядок, привезли еду. По дороге мой друг предлагал заехать за шаурмой, но в этот раз мне хотелось поесть чего-то другого. Слишком много шаурмы тоже вредно.

В честь спасения Лизы и победы над старым врагом Невских я всех угощал. Кстати, фамилию эту они выбрали себе сами, потому что оба мечтали однажды съездить в Петербург.

После бессонной ночи ужасно хотелось есть, а уж про Лизу молчу — ела просто за двоих. Казалось, что, если бы не успевали забирать у нее контейнеры, она бы и их съедала.

К слову, еда оказалась выше всяких похвал. Свиная рулька, истекающая жиром, томатный суп с чесночными гренками, несколько салатов и свежевыжатые соки. Первую четверть часа все были настолько поглощены едой, что в квартире звуки стояли, как в логове обжор. Только чавканье и довольное утробное урчание.

Расположились в центральной комнате — там же, где стояла ванная. Лиза забралась на подоконник, с которого кидала взгляды на просыпающий субботний город, а мы расселись, где кто нашел место. Обеденного стола у нас еще не было. И вообще, сегодня или завтра должны прийти люди, которые установят вентиляцию в моей комнате. Ту самую установку замкнутого цикла, которую я заказал за большие деньги. Хм, кажется, все же завтра.

Всем хотелось спать, но никто спать не собирался. Мы болтали, обсуждая произошедшее, накидывали версии, что нужно написать в рапорте Роману, шутили, смеялись, радовались. Я смотрел на это все с теплотой на сердце. Люблю, когда все складывается хорошо, злодей оказывается повержен, девушка спасена, а ее брат — на поверку не такой уж и придурок.

— Кстати, — заговорил Славик, словно почувствовав, что мои мысли на миг обратились к нему, — а что будет с Витом?

— Тюрьма, — просто ответил Роман, помолчал и расшифровал: — Ведь клад, о котором ты рассказал, все еще на месте?

— Угу. Вит никогда не знал о нем. Я собирал его пару лет для нас с Лизой, чтобы начать все с чистого листа в месте получше этого…

— Тогда зачем рассказал о нем? — спросила Лиза.

— Понял, что мою сестренку никто купить не сможет, — хмыкнул Славик. — Даже ее брат.

— Балда, — добродушно отвечала девушка, покачав головой.

— Иронично, — заметил я, морщась от глотка кислого апельсинового сока, — что Вит в итоге получил то же, что и ты — семью. Теперь он окажется куда ближе к своей сестре, чем раньше. Тоже будет в тюрьме.

Славик рассказал нам в машине их историю с Витом. Если вкратце, их было пятеро, трое парней, две девушки. Грабили богатых, раздавали бедным, но не все были с этим согласны. Например, Вит со своей сестрой мечтали сами стать богатыми. Как выяснилось, у Славика тоже оказалось рыльце в пушку. Как и Вит, он мечтал о лучшей доле, но не забывал и о других нуждающихся, поэтому свой клад собирал так долго.

В итоге безымянные парень с девушкой вовремя вышли из всего этого, а Славик с сестрой Вита погорел на каком-то деле. Ему удалось уйти, а девушке — нет. По словам Славика — не захотела оставить добычу, чтобы спастись. Результат известен: она села, брат Лизы залег на дно, Вит тоже исчез.

Заодно прояснилась история с этим атманитом-доспехом. Вит, которого на самом деле звали Виталей, частенько болтал, что он потомок какого-то аристократа. Все друзья считали, что он просто байки травит, чтобы казаться круче. А оказывается, в этих словах была правда, и в его жилах текла кровь какого-то рода. Отсюда и энергия в его крови для атманита.

Вот где он взял артефакт с Правом — вопрос открытый. Хотя, вероятнее всего, купил у какого-нибудь разорившегося дворянина.

— Если честно, — добавил к своей истории Славик, — почти все заработанные деньги я складываю на счет в банке на имя сестры Вита. Она не сдала нас, так что… мы ей должны.

Я молча кивнул, а Роман вздохнул и разругался:

— Задолбали, а! Один тут благородный преступник, и второй туда же. Надоела ваша серая мораль. Ты преступник, — показал он на Славика, затем на меня. — Ты тоже. По вам обоим тюрьма плачет, а вы тут… людей спасаете! Тьфу на вас!

Гневная тирада идеалиста-законника только вызвала взрыв хохота. Что сказать? Добро и зло находятся за гранью закона.

Никто и не заметил, как в комнату вошел Огрызок. Выполз из-под одного из одеял в моей комнате и громким мявом потребовал себе еду.

— Ух ты, какая прелесть! — мгновенно отреагировал Лиза, слезла с подоконника и подошла к котенку, который забрался на столешницу рядом с раковиной. — Что это с ним? Его можно гладить?

Она с опаской посмотрела на розовые наросты и мутный глаз животного.

— Он… особенный, — отвечал я. Что он «больной», у меня язык не повернулся сказать. Да, болезнь все еще внутри, но это не делает его каким-то… не таким. — Он не опасен, Лиза. Гладить можно.

Она ласково погладила котенка, а я положил ему корм. Быстро поев, Огрызок вернулся в нежные руки девушки, которая стала чесать ему лоб, подбородок, теребить пушистое пузико. А он громко, словно потрепанная жизнью центрифуга, затарахтел.

Падла двуличная.

Ну да ладно.

— Кстати, — опомнилась Лиза, — если заговорили об особенностях. Что это такое с тобой было, Исаев?

— Адреналин! — хором рявкнули мы втроем.

Зараза. Знал же, что рано или поздно она спросит. Ее глаза, полные страха, все еще стояли перед моим внутренним взором.