Глава шестая, в которой не зря мы вместе бедовали под патронажем чуждых крыл

Новый корпус для детского дома отстроился быстро, за несколько дней. Сборно-щитовая технология рулит, особенно когда начальство стоит над душой и не дает стройбату перекуривать. Однако жить Настя осталась у воспитателя. Якобы по острым медицинским показателям, как позже заявила Катя коллегам. И детдомовской врачихе наплела с три короба — про слабое здоровье ребенка, без меры мучительный стресс и ночные кошмары. Сделав вид, будто поверила, докторица выписала бюллетень Кате и капли ребенку. Такой маневр, глядючи на товарку, совершили и другие воспитатели. А что, ничего не поделаешь. С трудом пережитая психотравма — дело серьезное. И учитывая специфику этих детей, реально опасное.

Катино жилище оригинальностью не страдало. Обычная двухкомнатная квартира в финском домике, обставленная мебелью гостиничного вида: кровать, диван, шкаф, стол. На стенах литографии картин Шишкина и, кажется, Шагала. Такое часто попадается в журнале «Огонек». Над кроватью ковер, на полу домотканые дорожки. Везде ситцевые занавесочки с подзорами и кружевные рюшешки. Характерный женский прием сокрытия казенной обстановки, в дополнение к цветочным горшкам на подоконнике. У меня аж в глазах защипало — не пошлые искусственные пальмы, настоящая герань.

Из бытовой техники — швейная машинка «Зингер». Малюсенькая кухня с плитой на газовом баллоне, и веранда с круглым столиком и плетеным из ротанга креслом. О посудомоечной машине речь не шла, поскольку все удобства размещались исключительно во дворе, рядом с сараем. Садик, окруженный низким декоративным заборчиком, завершал мой вердикт: жить можно. А почему нет? «Знаю точно, где мой адресат — в доме, где резной палисад».

Проверив бытовые условия, Нина Ивановна заглянула ребенку в рот. Горестно покачав головой, она оставила все как есть. Наверно, были еще какие-то причины, в любом случае Настю переселять не спешили. Так мы и жили в гостях у личной гувернантки. Нас только в спортзал изредка водили, на танцы и гимнастику. Со всеми остальными дисциплинами Катя справлялась сама. Собственно, ничего сложного в обучении ребенка нет, было бы желание. И еще одно радовало весьма сильно — сказки воспитательница читала с выражением и удовольствием, а Настя с видимым наслаждением слушала.

По желанию ребенка, иногда случались выходы на игровую площадку, где девочку интересовали одни лишь качели. А общение теперь происходило светским образом — вечерами мы с Катей ходили в гости к соседям, или устраивали чайный прием у себя. Почти как в песне: «У самовара я и моя Маша, а во дворе совсем уже темно». Дети занимались детскими делами, а девушки пили чай и играли в лото. Азартно играли, потому как под деньги резались, по копеечке.

В этом доме Настя получила новую куклу, а также игрушечный чайный сервиз для нее. Катя так и сказала: подарок на память. На моей памяти это были первые личные вещи. Настя ими очень дорожила и, чтобы не испортились, прятала от всех под кровать. По ее твердому убеждению, личные вещи для того и созданы, чтобы играть ими самой. Что ж, логично. Еще они с Катей пошили несколько байковых пижам и фланелевых рубашек. Сам процесс, как и новые вещи, привел девочку в восторг. Обновки она тоже спрятала под кровать — чтобы меньше изнашивались и во избежание кражи. Мало ли что?

Для ребенка здесь все было в диковинку: и поход в магазин за продуктами, и уборка квартиры, и готовка еды. Процесс приготовления борща казался ей сродни чуду, фееричному трюку великого иллюзиониста. А испекание блинов вообще привело к культурному шоку — Настя потеряла дар речи. Поливая румяный шипящий блин медом, она с трепетом прислушивалась к своим ощущениям. Эта лепешка казалась ей гораздо вкуснее обычной, что подавали в столовой. У меня создалось впечатление, что Настя так и не поверила в реальность происходящего, считая все невероятным сном. Именно жизнь в Катином доме явилась для нее потрясением, а не очередной пожар с взрывом.

В вязком однообразии тихого бытия потихоньку копилась информация. Ее приходилось сортировать, просеивать и сепарировать, дабы самое ценное разложить по ячейкам памяти. Сведения, которыми я оперировал, поступали из вторых рук. Да и те в пересказе третьими лицами. Достоверностью сообщения не блистали, верить им следовало с осторожностью. Но вода камень точит — со временем моё упорство в сборе разведданных принесло свои плоды. Ежик вышел из тумана, в смысле, мутная картина стала проясняться.

Подозрения, что в детдоме собрали малолетних колдуний, подтвердились. Нельзя сказать, что вся эта астрология с элементами шаманизма меня сильно удивила — к чему-то такому, из ряда вон, я давно был готов. Ведь если поверить в существование ведьм, тогда все остальное легко выстраивается в логическую цепочку. Хотя о шаманах и ведьмах знал я немного. В своей прошлой жизни с ними не сталкивался, за исключением гадалок на рынке. Однако цыганки, что «позолоти ручку, всю правду расскажу» — слишком упрощенный вариант.

Давно известно: чудеса противоречат не законам природы, а лишь нашим представлениям о законах. А народная молва утверждает, будто ведьмы делятся на две категории. Добрые ведьмы — это целители, а злые — это колдуньи. Не буду спорить. Хотя думаю, что истина лежит где-то посредине. Философы давно вычислили, что злым может быть только доброе. Где нет добра, там не бывает зла. Монета обязана иметь две стороны, и любое доброе дело имеет свою изнанку. Наказывая малыша ремнем, отец применяет правильный педагогический прием, по его мнению. Ребенок же считает порку чистым злом. Еще случается ложь во благо, а однажды добрые люди сбросили на Хиросиму атомную бомбу. Чтобы наказать зло, ясное дело.

Но что-то я от темы отвлекся. В сторону меня унесло — речь-то о ведьмах. В глухих деревнях народные лекари еще сохранились, где тихо доживают свой век. Публичности они избегают, в битвах экстрасенсов не участвуют. Травницы занимаются траволечением, прочие знахарки мастерят обереги и снимают порчу. Еще бытует мнение, что ведьма в четыре раза умнее мужчины. Этот научный факт малоизвестен. Он не афишируется в силу природной скромности женщин, и чтобы не травмировать хрупкую психику мужчин.

Что касается девочек, которые пронзают стены красным петухом, то добрым волшебством такое назвать трудно. Как-то не вяжется это с фитотерапией, ей богу. Наверно, мне следует признать прямо, без всяких экивоков — детей здесь готовят к активным действиям. И добытые сведения это подтверждают: да, они боевые ведьмы, с характерным набором приемчиков. Это следовало уяснить себе на носу, дабы отбросить сомнения.

А любопытному читателю достаточно открыть любой учебник по магии, чтобы освежить свою память. Ведь здесь девочек учили именно магии — бросать шаровые молнии, метать ледяные копья и лупить воздушным кулаком. Более подробно разделы боевой магии расписаны в массе фэнтезийных книжек, останавливаться на них нет смысла.

А вот некоторые детские трюки удивили. Девочки демонстрировали иногда уникальные техники, выпадающие из учебного стандарта. Сам-то не видел, только слышал. Но воображение у меня хорошее. Старшая девочка по имени Клара, помимо обязательной программы, умела пускать молнию из указательного пальца. Тыдыщ! И дырка в мишени. Без внешних эффектов и грохота. Молния, правда, вылетала короткая, но тренеры работали над точностью и дальностью.

Другая малышка Хандай, плосколицая бурятка с глазами цвета ночи, стреляла из лука иллюзиями. Обычный детский лук небольшого размера, который способен натянуть ребенок. И стрелы простые. Только вот вслед за стрелой в полете виделись различные образы, причем самые необычные — кому-то чудилась летящая змея, кому-то крокодил с крыльями, а кто-то наблюдал вопящий гибрид из змеи и крокодила. Иллюзия была не только зрительной, но и звуковой — вой и шипенье слышались явственно. Сначала мне показалось, что это глупость полная. Какой толк от миража, искажающего реальность и обманывающего чувства? Но потом дошло: если это глупо, но это работает — это не глупо. Ущерб от детской стрелы, конечно, незначительный, а вот удар по психике мог стать шоком всего отряда противника, что попадал в зону видимости.

Девочка Юлька не разгоняла тучи, что умеют делать обычные ведьмы, а нагоняла. Над заданной точкой маленькая колдунья формировала грозовое облако. Небольшое, но плотное. И по команде ребенка из облака начинали сыпаться молнии. Сине-фиолетовые, мелкие, они разрушали мишени, а некоторые чучела сжигали дотла. Реальная сила разила мощно и без всякого грохота. Да уж, ничего не скажешь — серьезная замена тяжелой артиллерии.

И все эти штучки дети придумали сами, без подсказки педагогов. По своей собственной воле. А что же будет, когда им начнут задавать домашние задания? Страшно подумать. Как там в песне поется? «Ах, как хочется вернуться в городок! На нашу улицу в три дома, на денек…». Ага. А в ответ тишина, степь да степь кругом.

Что касается ближайших перспектив, то меня они радовали — посылать на поле боя этих девочек никто не собирался. Руководство детского заведения осознавало, что на войне в прямом противостоянии любую силу можно уничтожить ответным огнем. Грузовичок с системой залпового огня «Торнадо» одним махом поражает семьдесят гектаров. Горит все, адской термобарической смеси чихать на возраст и пол противника. Поэтому основной задачей боевых ведьм предполагалось не пехотная атака, а усиление РДГ, разведывательно-диверсионных групп. Именно так: разведка и диверсии в тылу врага. Не сейчас, позже, когда они войдут в военный возраст. А в этом мире полная дееспособность наступала в шестнадцать лет.

И не хотел бы я оказаться на месте вражеского часового Карла, когда девочка Клара подрастет. Ведь подрастет, подползет и выкрадет, как пить дать. Только сначала приголубит от души. У нее же не только женская стать вырастет, но и мощность встроенного электрошокера тоже…