Глава пятьдесят вторая, в которой с берегу хорошо глядеть на гребцов

Подъем ознаменовался построением личного состава — для медицинского осмотра. Кикиморы проделали стандартные, известные всем процедуры, что полагаются на утреннем обходе. Разве что во рты пациентам не заглянули. И перед строем бойцов Глафира вынесла вердикт:

— Неплохо, неплохо… Честно говоря, ожидала худшего. Песик жив и почти здоров. Кушаешь хорошо, братец? Животик не болит? Молодец. Бегать нежелательно, а так проблем не вижу. Ястреб жив, но не здоров. Ну, эту болячку крыла мы в прошлый раз проходили, повторяться не буду. Диету помнишь, Вася? Сегодня ходить можно только ножками. Ясно? Что касается тигра полосатого, который рыжий котик…

Кот пребывал на груди у Насти. С прищуренным глазом и лапой, забранной в гипс, он напоминал мне скульптуру Ленина. Ту, что с указующим перстом: «Верной дорогой идете, товарищи». И молчал он как тот памятник, убитый горем.

— … Что касается рыжего котика: ему лучше полежать, — Глафира усмехнулась, глядя на выставленную лапу Кота. — Можно и так. А если ходить, то на трех ногах.

Кот не возражал. Ночью он спал на диване, под боком у Нины Ивановны, а потом пошел по рукам. Чисто переходящее красное знамя, ей богу.

Завтрак меня порадовал. Правда, усладились только глаза, но и это тоже немало. Кому сказать, не поверят — ну как плотская пища может доставлять духовное наслаждение? Скептикам отвечу: мне может. Особенно, когда на столе красуются куриный бульон, индюшиные котлетки и потрошки, тушеные в сметане. Это благолепие дополнялось сардельками с пюре, доставленными из столовки, а также помидорами, болгарским перцем и огурцами. Атрибуты вроде лука, всякой зелени и квашеной капусты я не считаю, это само собой. Ну а для тех, кому этого могло показаться мало, была выставлена сырная и колбасная нарезка.

Боевые духи заправлялись питанием во дворе, у своих мисок. Исключением стал Кот, который расположился на Настиных коленях. Ввиду тяжелого заболевания Рыжий принимал из рук девочки диетический продукт, мелко резаную докторскую колбасу. Это можно было бы назвать вторым завтраком, только между первым и вторым завтраком и у Кота не было никакой паузы. Ничего не поделаешь, раз коты чай не пьют, то колбаса выступает достойной заменой.

Во время чаепития Нина Ивановна оглядела собрание:

— Товарищи, вчера на совещании возникло дельное предложение: искать нам медика и инженера. Так вот, думала я, думала, и появилась у меня на примете одна кандидатура.

— Так-так, — сказала Катя, намазывая хлеб маслом. — Излагай, не томи.

Захарова четко изложила:

— Сухлоев Сергей. Заведует мастерскими в радиотехническом батальоне.

Катя нахмурила лобик:

— Не помню. Откуда ты его знаешь?

— А он зимой ремонтировал механизм в нашем тире. Ну, когда там подаватель мишеней поломался. А потом он мне телевизор починял… Антенну настраивал. Три раза.

Нина Ивановна почему-то покраснела и отвела взгляд.

Марфа на это не обратила внимания. Ее поразило другое:

— У тебя есть телевизор, хозяйка? — воскликнула она. — Вот это новость! И где же он?

— Как это где? Дома.

Глафира вкрадчиво вопросила:

— Значит ты тут, а телевизор там… Почему?

— Так я здесь лежу, бабушка Глафира, — Нина Ивановна пожала плечами. — У Кати! Как я туда попаду? Между прочим, у меня другие заботы. Мне ходить надо, ноги разрабатывать. И вообще, зачем он нужен?

— Как зачем? — наперебой затараторили бабушки. — Это же телевизор! Его смотреть нужно! Все нормальные люди так делают.

Домовой Федор этот тезис поддержал, согласно качая головой.

— Телевизор — файн! Это чудесно, — вслед за старушками к восторгам подключилась Наташка. — Кинематограф в доме! В телевизоре показывают балет «Лебединое озеро» и оперу «Травиата». Вундебар!

— Да ладно вам, — хмыкнула Захарова. — Идите и смотрите, сколько влезет.

— И когда можно глянуть? — Глафира превратилась в слух.

— Да хоть сейчас, — Нина Ивановна запнулась. — Только там не убрано. Как на море уехала, с тех пор дома и не была.

Катя перебила их:

— Бабушки, это потом. Сходим, пыль протрем, и включим. Что за механик, Нина?

Захарова встрепенулась:

— Сухлоев Сергей, подполковник запаса. Год назад направили его в служебную командировку, во Вьетнам. Служил Сережа там недолго — угодил под бомбежку. Дольше в госпитале лежал, весь пораненный. В конце концов, списали мужика вчистую. Вот он сюда вернулся, и в своем батальоне на работу устроился, радиостанции чинить.

— Хороший человек? — прищурилась Катя.

— Очень хороший! — Захарова почему-то снова покраснела. — Но обсудить, конечно, надо.

— Так-так, — молвила Катя после коротких раздумий. — Да, обсудить надо. Старшине Гюльнаре звякну, поболтаем. Барышни с узла связи всё про всех знают… Поварих в столовой расспрошу. А тебе, Федор Кузьмич, срочное задание. Надо залезть в штаб радиотехнического батальона, и найти личное дело Сухлоева.

— Сделаю, — солидно кивнул домовой. — Только, боярыня, смотри: с возвратом!

— Конечно, — отмахнулась Катя.

— Там будет два личных дела, — вмешалась Захарова. — Одно военнослужащего, подполковника Сухлоева, а второе — гражданского служащего Сухлоева. Неси оба.

— Федька, чего сидим? Давай, бегом, — буркнула Марфа. Потом перевела взгляд на Захарову. Грозный голос сменился сладким: — А мы пойдем к барыне домой, на телевизор посмотрим. Заодно ноги разомнем.

И уже прежним тоном добавила:

— В общем, туда принесешь, понял?

Зашуганный Федор кивнул и побежал собираться.

Тем временем Нина Ивановна засомневалась.

— Далековато, — задумалась она. — Отсюда до моего дома метров сто будет. А как не дойду? На дороге валяться не дело, товарищи не поймут.

— Не дрейфь, Нина, — барабашка запрыгнула ей на плечо. — Если что, я тебя подхвачу. Флюгель! Птичка, летим со мной?

— Чего? — изогнула бровь Захарова. — Ты меня поднимешь?

— Запросто! — фея рассмеялась серебристым смехом. — Схвачу за шиворот, и флиген. Нах ауф!

Наташка немедленно продемонстрировала свои умения — сильно поднатужилась. Так надула щеки, что те покраснели. Прозрачные стрекозиные крылья грозно зажужжали, и Захарова явственно приподнялась над стулом.

— Ну что? — пропыхтела Наташка.

Насчет «запросто» фея явно погорячилась. Захарова хоть и похудела изрядно, но в теле оставалась. Сейчас Наташка напоминала грузовой вертолет Ми-6, который пытается поднять танк Т-72.

— Отпусти! — хватаясь за край стола, заверещала Нина Ивановна.

Не то что бы она перепугалась, но поразилась точно. Тем более, халат начал потрескивать.

— Вау! — прошептала Настя, как громом пораженная. — Господи боже мой!

Прекратив взлетные усилия, фея выдохнула:

— Только вот халатик у тебя хилый, Нина. Ситец? Может порваться. Ты надень жилетку покрепче. Или кожушок какой, — Наташка пролопотала длинную фразу по-немецки, и тут же перевела: — Теряя деньги, ты ничего не теряешь. А теряя мужество, ты теряешь все. Не бойся, полетели! Все будет абгемахт.

— Ага! — скептически поджала губы Катя. — Ты еще предложи ей метлу в руки взять. Что люди скажут?

Захарова нахмурилась.

— Нет уж, — решила она. — Не буду я в кожухе летом щеголять! Как-нибудь на костылях дошкандыляю. Пошли, Катя.