Глава пятьдесят третья, которая неожиданно совпала с эпилогом

Боевых духов я собрал в саду под навесом. Сборный женский отряд убыл по своим телевизионным делам, и ничего не мешало нам провести планерку.

— Мир вам, орки! — начал я свой спич. — Ну что, братцы-кролики, лет ми спик фром май харт ин инглиш?

Весь отряд уставился на меня с немым вопросом. Что же, полдела сделано: внимание общества привлечено. Ястреб с Вороном подняли головы, а Пес бросил грызть косточку и вывалил язык.

— Чего? — выразил он общее мнение.

— Да так, навеяло, — отмахнулся я. — Бойцы! Давайте обсудим сложившуюся ситуацию.

— Давайте, — кивнул Ворон.

В этой компании он демонстрировал явного лидера.

— Коллекционера мы не нашли, — начал я, — зато обрели неприятности на свою задницу.

— И лапу, — буркнул Кот.

— И казну! — вылез Федор.

Шустрый домовой мигом сбегал в штаб, потом к Захаровой, и успел обратно. И теперь с иголкой в руке портняжничал — штопал порез на своем кафтане. Орудовал прямо так, не снимая. Вот зря он так делает. Зашивая одежду на себе, можно память зашить.

И радость Федора по поводу казны разделять я не стал:

— Неприятности в себя впустить просто. А вот избавиться иногда невозможно. Эту казну разбойники искать будут со всем прилежанием.

— Сначала искать они станут казначея, — проклекотал ястреб. — И искать будут не здесь.

— Это почему? — невольно вырвалось у меня.

— А казначей прощальную записку написал: уезжаю, мол, в теплые края.

Ястреб переглянулся с вороном, и они затряслись, забулькали. Эти звуки мне были знакомы — так боевые птицы изображают смех.

— Вы его отпустили, что ли? — продолжал недоумевать я.

— Не совсем… Он в выгребной яме утопился. После того, как частично сгорел.

Настя сидела тихой мышкой, впитывая информацию. Ох, кажется мне, это недолго продлится. Любопытная Варвара не даст мне покоя со своими вопросами. И ведь не спрячешься никуда…

— Давай без этих подробностей, Василий Иванович, — начал закипать я. — Говори по существу.

— Если коротко, то план был такой: казну забрать, казначея убрать, а разбойников навести на ложный след. Якобы казначей тоже смылся, уехал вслед за главарем незнамо куда.

— Хм… — продолжал сомневаться я. — А если они главаря разыщут?

— Пусть! — хмыкнул ястреб. — Очень даже хорошо.

— Так даже лучше, — добавил Ворон. — Нам работы меньше. Главаря они грохнут, деньги заберут обратно. Заодно коллекцию монет вернут на родину. Я очень люблю эти монеты. Прямо сроднился, думая о них. И когда-нибудь к этому вопросу мы вернемся.

— Хм… — такое далеко идущее планирование меня удивило.

— А то, что золотишко пропало… — Ворон блеснул хитрым взглядом. — Кто ж его знает, куда оно пропало?

— А свидетели? — указал я на след, вполне возможный.

— Иных уж нет, а те далече, — ястреб пожал плечами.

— Какие свидетели? — зевнул Пес, поясняя эту мысль. — Кто их видел? А кто нас видел, тот не скажет. Стрелять они вздумали… Ага. Я не злопамятный. Съел и забыл.

— Что кошке игрушки, то для мышки конец, — отрезал Кот и прикрыл глаз.

Что ж, пришлось мне признать: логично выстроили операцию боевые духи. Ходы продумали. Хвосты почистили.

— Кстати, Жорик, а чем вы там питались? — небрежно поинтересовался я.

Пес облизнулся:

— Так там же частный сектор везде, боярин. Натуральная деревня, и в каждом дворе курятник. Разбойники ведь тоже люди. Вкусно кушать хотят часто, чуть ли не каждый день. Теперь в Плесецке курей стало меньше. Впрочем, их хозяевам сейчас вообще ничего не нужно.

— Хорошие курочки были, — поддакнул Кот. — Вкуснее разбойников.

Ладно, подумал я. С этим понятно. Поломали разбойникам всю малину, и заодно самих злобных бандитов извели. Вроде бы чисто…

— Переходим ко второму вопросу, — сказал я вслух. — На кону образовалось три литра золотых колец. Не было ни гроша, да вдруг алтын! Как делить будем? Поровну или по-честному?

Ворон выступил вперед:

— Тут все просто, боярин. В моем отряде трое: я, Жорик и Рыжий. Это три доли. Василия Ивановича ты старшим поставил, значит, ему две доли. И домовой Федор. Выходит шесть долей.

— А меня ты не считаешь? — неискренне удивился я.

— Боярин, ты же ангел, зачем тебе? — Пес вывалил язык.

Такие поползновения давить следовало на корню. И я резко выступил:

— А чтобы было! Понятно? Ангел-хранитель я исключительно для Насти. А для вас я — мама, бог, и воинский начальник! И зовите меня проще: товарищ полковник. Можно совсем просто: командир.

Собрание прижухло, а я припечатал последнее слово:

— Мне, как руководителю операции, полагается доля.

— Хм… — ястреб переглянулся с Вороном. — Вроде бы логично.

Сомнения боевых духов были понятны: риск я с ними не делил. Но командир не ходит в атаку! Он сидит в блиндаже и планирует боевые действия. И в случае успеха может потребовать и половину добычи. Я же попросил одну долю, всего-навсего.

— Значит, в принципе не возражаете? — исключая всякую паузу, я принялся развивать первоначальный успех: — Тогда Насте полагается компенсация за моральный ущерб.

Девочка пискнула удивленно, а Кот открыл прищуренный глаз:

— Звучит мудрено, командир… Поясни попроще.

Я охотно пояснил:

— В сапожной мастерской она страдала и испытывала душевные муки, когда ей угрожали насилием. То есть жизнь и здоровье девочки собирались на ленточки порезать, а потом стреляли. Виновные наказаны, но денежная компенсация тоже нужна.

— А, теперь понятно, — протянул Пес. — Тогда и Катя душевно страдала. Ей такая доля разве не положена?

Короткое совещание среди членов отряда пришло к правильному решению: делить на всех, включая Настю и Катю. И ястреб распорядился:

— Вынимай банку, Федор. И дели на девять кучек.

Для Федора эта задача, при наличии ценников на бирках, оказалась пустяковой. Как будто всю жизнь этим занимался! И минуты не прошло, как вся казна была поделена. Настя сбегала домой за рулоном портяночной бязи, чтобы нарезать девять кусков. А домовой, шустро навязав узелков, свой не медля спрятал в карман.

— Значит так, Федор Кузьмич, — решил я. — Моя доля пусть у тебя побудет. Домовой ты надежный, можно доверять. Потом возьму, когда понадобится.

Федор особенно раздулся от гордости, когда Настя добавила:

— Я тоже.

Еще два узелка исчезли в его кармане. Ничего не скажешь, разумно. Не в сарафане же такое таскать? Чисто теоретически свое добро Настя могла бы под кровать спрятать, или в саду закопать. Ну, как вариант. А у меня других вариантов все равно нет. Но рассказывать об этом я не стал — не с руки. И потом, так даже лучше: скажу Федору, и он отдаст куда мне надо.

Тем временем брать свою долю Ворон не спешил. Он перевел взгляд с кучи узелков на домового:

— Федор, дело есть.

— Говори, — закончив работу, домовой любовался аккуратными стежками.

— Раз ты с хозяйкой вскоре переезжаешь в другую местность, мы же с тобой едем?

— Конечно, у нас же договор, — глупому вопросу Федор даже удивился.

— Значит, нам надо свое имущество с собою прихватить, — Ворон осмотрел товарищей. Пес кивнул, а Кот хитро ухмыльнулся.

— Прихватывайте, я не возражаю, — согласился домовой.

— А если сделать так: наш отрядный общак в твой карман положить? Вместе с личными сбережениями, на хранение.

— Не знаю, — задумался Федор. — У меня там только полезные вещи… Личного характера.

— А мы тебе заплатим, — заторопился Ворон. — Все как положено: ты честно хранишь, мы честно платим.

Домовой слегка подвис. Его явно переклинило.

— Погоди, Весло. Но за службу вроде я вам должен платить…

— Все правильно, — кивнул Ворон. — Ты нам платишь за работу, а мы тебе — за камеру хранения.

— И в конце месяца происходит взаимозачет? — догадался я. — Хорошее решение. Все капиталы на месте, только итоговый баланс меняется.

Солнце начало пригревать, однако на прогулку идти еще не поздно. Правила существуют не для того, чтобы их нарушать. Движение — это жизнь. А жизнь такая штука, где баланс меняется постоянно. И после черной полосы обязательно наступает белая полоса. По крайней мере, в это надо верить и всеми силами стремиться.

А что, одну опасность мы вроде преодолели. Не совсем, но отодвинули. Теперь надо подготовиться к углубленной медкомиссии. Это квест мы должны пройти без потерь — как для Насти, так и для наших воспитательниц. Бог даст, не пропадем.

На этом первая книга кончается.

Февраль 2020 года.

Россия, Ростов-на-Дону.

Возможны правки после вычитки. Но это будет позже.

Автор обложки — художник и писатель Дин Лейпек