Глава двадцать третья, в которой речь пойдет о финансах и коварстве

После ужина мы придвинули детский столик к Катиному дивану. Монеты из горшка Федора высыпали на стол, сами сели рядом. Катя рассортировала разноцветные кругляши по кучкам: золото и медь отдельно, серебро ближе к себе. Золотые червонцы легко построились в столбик, а серебряные монеты она принялась делить на крупные и мелкие.

— Почему все монеты как новенькие? — Катя подняла на Федора требовательный взгляд зеленых глаз. — И блестят!

— Дык Хозяин в кубышку только гладкие монеты клал. Это же на хранение! — удивился тот глупому вопросу. — А гнутые, пиленые да побитые деньги в оборот шли, или на дело какое. И потом, домовой тоже не дурак — перебирал от случая к случаю, чистил.

— Но из горшка все-таки брали иногда? — встрял Кот. — Кубышка — на то она и кубышка.

Федор выдвинул еще один железный аргумент:

— Так гладкие монеты, если нужда острая, и сбыть легко! Никакой купец придираться не станет.

— Очень хорошо. За золото надо молчать, — сообщила Катя заговорщицким тоном. — Если вылезет — затаскают… Крупное серебро тоже придержим.

— И что тогда? — влезла Настя.

Катя отодвинула несколько мелких серебрушек:

— Посмотрим. У нас домовой босой и в одном кафтане. И продуктовых запасов у него нет… А скоро зима! Начнем вот с этого.

В этой жизни у Кати оказалось достаточно знакомых, которых она принялась обзванивать. Весь вечер провисела на телефоне. Не зря, выяснилось много полезного. Через контакты, которые ей дали знакомые, она позвонила другим людям. И у нас открылись глаза.

Нет, я отдавал себе отчет, что нумизматическая ценность невзрачной вещицы может быть высока. Но не настолько же! За четыре серебряные монеты 1861 года люди готовы были отдать пять тысяч рублей. При условии, что монеты в отличном состоянии. А один чокнутый плесецкий коллекционер сразу предложил свой автомобиль «Волга». Не новый правда, поюзанный, но автомобиль же!

Только сейчас, в эту минуту, нам не нужны были большие деньги. Автомобиль, впрочем, тоже. Куда на нем ездить домовому? Нет, нам нужна была информация, чтобы понять картину: этот горшочек следует приберечь. Всего лишь одну монету достаточно потратить, и все — денег будет с головой.

— Это потом, — подтвердил мои мысли домовой. — Что будем делать с жадной Зиной? Ночь идет.

— А вот если подкараулить ее в темном местечке, да намять бока, — предложил Кот. Он нежился под рукой Насти, та почесывала его за ухом. — Подговорю Пса, он умеет. Мало не покажется! И еще он может сходить за ворота, и добыть зайца.

Облизнувшись, Кот добавил:

— Заяц — очень диетическое питание. Только бегает быстро.

— Да какие там бока? — возмутился домовой. — Мелко плаваете. Вынести весь склад, и все дела!

В комнату вошли кикиморы. Под навесом в саду они пили чай с халвой и сгущенкой — отдыхали после рабочего дня. С интересом прислушиваясь к разговору, Марфа с Глафирой переглянулись. А мудрая старушка Марфа молвила:

— Побить плохого человека можно, — хмыкнула она. — Иногда даже полезно. Только денег это не вернет. А воровать нехорошо. И потом, имущество на армейском складе казенное. Будет разбирательство среди военных, Зину прижмут. И доберутся до Насти: где золотую монету взяла? Скандал выйдет.

— А может, напустить ей ползуна? — предложила Глафира.

Настя не поняла:

— Это как?

— Можно наговорить на Зину камни… В общем, неважно. Скажем так: сделать порчу. Это называется «напуск ползуна».

— И что?

— И у того человека, кому делают такое зло, появляются вши, — Глафира скорбно скривила губы. — А уж потом придет беда.

— Какая беда? — вытаращилась девушка.

— Ее бросит кавалер, и она завоет от тоски.

— Вшивая женщина сидит и воет? Это слишком жестоко! — возразила Катя. — Что мы, изверги какие?

Марфа кивнула, и подсказала ответный ход:

— Тут можно сделать тоньше, вроде приворота на любовь.

— Так-так, — заинтересовалась Катя. — Заколдовать, голову задурить?

— Зачем? — Марфа выставила на стол крохотный флакон. — Вот, подарите жадной Зине. Пусть на ночь намажется. Морщины разгладятся, а щечки станут глаже попки младенца.

— Навсегда?

Та развела руками:

— Нет, милая. Чудес не бывает. Зелье на пару дней. А вот потом Зинка сама прибежит, за новой порцией. Бабы, они до красоты падкие. Что хочешь отдаст!

Я чуть не подпрыгнул в голове у Насти. Так и захотелось воскликнуть: бабушка, это зачет!

— Марфа Акимовна, а еще есть? — прошептала Катя. — А заплачу, сколько скажете!

— Что я тебе говорила, Глафира? — Марфа обернулась к товарке. — У самой морщин в помине нет, а зелье уже требует! Нет, бабскую натуру не переделать. Она и перед смертью захочет в зеркальце глянуть!

— Погодите, — воскликнула Катя, — но разве вы творите не чудеса? У меня стопа перестала ныть, и треть пальца уже выросло!

Глафира назидательно выставила палец:

— Волшба может быть во благо, добра девица. И может быть и во зло. Вот твоя болезнь, к слову, это зло, которое тебя мучит постоянно. А злая волшба против зла всегда идет во благо.

Мысленно я присвистнул. Да, острого ума старушки. Что ни говори, но против мудрости не попрешь. Прокрутив в голове тактический ход кикиморы, я еще раз убедился: лучшего решения, чем замануха, не найти. В моем прошлом мире ассиметричные ответы обожал президент. А его по-всякому в сети называли, но только не глупым.

С утра, когда мы получали завтрак в столовой, Настя поинтересовалась у задумчивой поварихи:

— Павлина, а чего это у тебя пуховый платок постоянно на поясе? Вроде лето во дворе.

Пухлая щекастая молодуха улыбнулась грустно:

— Да днями нагнулась неудачно. Как стрельнуло! Вступило в поясницу, черт бы его побрал. Теперь вот, будто петух, боком хожу.

— Это горе не беда, — порывшись в котомке, Настя выудила пузырек. — Потрёшь, где болит — полегчает.

Универсальное обезболивающее средство мы таскали с собой по совету кикиморы. На всякий случай — свезенная коленка вдруг, или ушиб на локте. Пригодилось! Бросив рабочее место с наполовину заполненными судками, перекошенная повариха заковыляла в подсобку. Вернулась через пару минут, со счастливой улыбкой и без пухового платка:

— Господи, сразу прошло! Деточка, еще есть?

Я быстренько нашептал решение, которое напрашивалось само.

— Днем принесу, — кивнула Настя. — Скажи, Павлина, а может так случится, что на обед нам будет суп с индейкой, а на второе тушеный кролик? Хотя бы одна порция.

Румяная повариха задумалась.

— Кусочек индейки найдем… А вместо кролика осетрина пойдет? Сегодня немного завезли. И вообще: ты мне список напиши, а я уж я чего-нибудь придумаю.

Это заявление обрадовало. Процесс пошел!

За завтраком мы получили от Марфы несколько новых пузырьков и ценные указания. Эта старушка знала, как строить диалог с женщинами — инструкции впитывались молча, со всем вниманием. А домовому так захотелось увидеть реакцию Зины, что он бросил все домашние дела.

— Я не дождусь, — заявил он, — и умру здесь от любопытства.

Вместе с нами отправились боевые духи Кот и Пес. Выглядывая из котомки, Кот сразу распланировал задачи по охране объекта. Псу выпало патрулирование территории и разведка на дальних рубежах. А себе он оставил самое опасное — защиту тела домового и его терема, Насти. Общее руководство обороной Кот тоже оставил за собой.

Ничего интересного вокруг не происходило, поэтому у Насти открылся краник острых вопросов:

— Скажи, а когда Ворон в боевой форме, он тоже становится большим?

— Конечно, — согласился Кот, оглядываясь.

Горизонт был чист, никто нас не подслушивал.

— Такая большая птичка, как орел? — Настя развела руки. И даже взмахнула.

— Ну, не совсем птичка… — пробормотал Кот. — Ты слона видела?

— Живьем не довелось, — нахмурила она брови. — Только в кино.

— Значит, видела, — резюмировал Кот. — В бою Ворон — это слоник.

— Да⁈

— Ага. Только с крыльями. В сказках такое называется «дракон».

— Да ладно! — воскликнула Настя. — Драконы вымерли. Вместе с мамонтами. Или перед ними… В общем, вымерли!

— Перед мамонтами вымерли динозавры, — хмыкнул Кот. — А драконы еще встречаются кое-где.

— Хм, — задумалась девочка. — Взглянуть бы. Хоть бы одним глазком!

Кот выглянул из котомки, еще раз огляделся, а потом вздохнул:

— Ничего не выйдет. В боевой форме дракону нужно много еды. Очень много. Масса тела, расход энергии. Понимаешь?

— Много еды… — Настя в уме начала сопоставлять размер слона с количеством еды. В кино ее было очень много. А как он какал…

Кот печально прищурился:

— Так много еды бывает только на поле боя.

— Ты имеешь в виду… — она сунула палец в нос.

И Кот подтвердил ее подозрения:

— Дракону нужна еда, а в драке с этим проблем нет — она топчется напротив.

— Как это? — Настю слегка зациклило, но потом отпустило. — Вы кушаете врагов?

— А что с ними еще делать? — удивился Кот ее непониманию. — Дракон запросто может коня скушать.

— Целого коня⁈ — Настя вынула палец из носа, но открыла рот. — Сырого?

— Ага. Вместе с сырым всадником.

— Хм… — девочку снова переклинило.

— Дракону удобно так воевать, — терпеливо пояснил Кот. — И врага победил, и покушал заодно.

— А слона он сможет скушать?

— Хозяйка, — укоризненно фыркнул Кот, — откуда в нашей местности возьмутся слоны?

Целую минуту Настя переваривала свежую инфу. Потом с сожалением заключила:

— Значит, на дракона сегодня посмотреть не выйдет… А на тебя?

— На меня? Запросто, — подозрительно легко согласился Кот. — Мне в боевой форме хватит парочки гусей. Или доброго индюка.

— Гусей у нас нет, — огорчилась Настя. — А Пес что кушает, когда он полярный волк?

— Ну, волк покрупнее тигра будет, — протянул Кот. — И пожрать любит. Если врагов нет, ему хотя бы овечку подавай.

— На рынке в Плесецке можно кабанчика купить, — вылез Федор. — Или козочку.

— Козочку жалко! — возразила девочка.

— Чего жалко, так это денег, — хмыкнул Кот. — Зачем тратиться? Чтобы просто посмотреть? Одно баловство.

Логично, кивнул я. Как ни крути, все эти варианты показа нам не светят. Поэтому акция переобувания в воздухе откладывается до очередного боя с противником. Только откуда злым врагам взяться в наших палестинах? Территория-то охраняемая. Незадача.

— Тогда у меня вопрос, хозяйка, — сказал Кот. — За твоего ангела-хранителя.

Я несколько напрягся, а Кот прищурил глаз:

— Скажи, твой личный ангел выглядит как домовой?

— Такой же маленький? — недоуменно переспросила Настя.

Глаза Кота стали щелочками:

— Да. Мне кажется, он такой шустрый малый, только с крылышками. А в руках махонький лук.

Мысленно я скрипнул зубами. Блин, да он никак насмехается? Того и гляди, щелбана отвесит. Наглая рыжая морда… Я вам не пухлый мальчуган с крылышками! Я полковник Суббота! И хотя без тела, палец мне в рот не клади! Ладно, промолчу сейчас, язва ты полосатая. И запомню! Я не злопамятный, но память у меня хорошая. Еще припомню, дай срок…

* * *

Кладовщица Зина приняла нас неласково. Что ж, иного ожидать было бы глупо. За сутки у нее в планах ничего не изменилось. И, ясное дело, анализ нашей монеты продолжался. Эта песня могла бы звучать вечно, однако Настя сменила партитуру.

— Я тебе верю, Зина, — сказала она. — Мою тысячу рублей отдашь завтра.

— Какую тысячу⁈ — набрав в грудь воздуха, кладовщица налилась алым цветом, собираясь выразить свое возмущение.

Но Настя ее срезала.

— У меня для тебя подарок, — улыбка была обезоруживающей.

— Да⁈ — Кладовщица замерла с открытым ртом. Видимо, слова застряли в горле.

Тем временем девочка выкладывала на стол пузырьки:

— Омолаживающие мази и крема.

От блеска стеклянных граней Зина сдулась окончательно. Внимание переключилось, будто внутри нее внезапно дернули рычаг машинного телеграфа. Так бывает на корабле после крика «мина у борта!», когда «полный вперед» вдруг меняется «полным назадом».

Да, верно говорят: хлеще наркотика, чем косметика, для женщин не сыскать.

— Господи, где ты такое взяла? — Зина охнула, наконец, не решаясь взять «это» в дрожащие руки.

— У меня есть связи, — туманно пояснила Настя. — Ну, ты понимаешь.

Кладовщица прикрыла рот рукой:

— Баба Яга⁈ — прошептала она, прозревая. — Ты с ней дружишь!

Ничего говорить на это Настя не стала. Пусть думает, что хочет о полковнике Гриб и ее тайной страсти. Все знают, что баба Яга варит зелья, но с вопросами Зина не пойдет. Не того полета птица.

— А где ты живешь, если все на море уехали? — нахмурилась Зина. — В штабной избе?

— Нет, у сержанта Суриковой, — призналась девочка. — В пятом доме.

— Хм… Капитана Захарову знаю. Тетю Маню, завхоза вашего, тоже помню. А Сурикову никогда не видела, — пробормотала Зина. Не теряя интереса к склянкам, кладовщица быстро пришла в себя. — И почем крем?

— Я же говорю: рекламная акция, — честно ответила Настя. — Пробная партия, для тебя бесплатно.

— А как пользоваться?

— Вот это маска для волос, на основе облепихи и коры дуба. Укрепляет корни волос. Накладываем за час до мытья. Потом вымоешься в бане вот этим мылом в баночке. А перед сном вот этим помажешь шейку, щечки и лобик. Там, где морщины. Вот этим грудку натрешь и животик. А утром снова помоешься, и вотрешь вот это.

— И что? — в блокноте Зина строчила пулеметом.

— Кожа станет мягче, краше и ровнее.

— Да иди ты, — Зина подняла неверящие глаза.

Она даже моргать перестала, словно зачарованный кролик.

— Увидишь, — Настя беззаботно махнула рукой. — Ну, я пошла. До завтра.