Глава восемнадцатая, в которой выясняется: к огда видишь деньги — не теряй времени
В магазине было совершенно пусто. В таких случаях говорят: как в кармане у нищего. Даже миленькая продавщица Любаша куда-то задевалась. Гулкая тишина в рабочий полдень, заходи кто хочешь, бери чего хочешь… Ничего не мешало Федору изучать витрины, загадочно дребезжащие своими холодильниками. Но чего-то домовой притих в нагрудном кармане сарафана. Странно, обычно вопросы сыплются из него, будто крупа из мешка.
Выпорхнувшая из подсобки Люба быстро обслужила Настю, вручила конфету «Белочка» и убежала. Оказывается, она там принимает товар — грузчик вчера подрался и на работу не вышел. У всех свои заморочки… Но нам бы со своими битыми файлами разобраться.
Притихший домовой молчал до последнего, смакуя передаренное лакомство. Дождался, пока Настя не пересчитает сдачу, и уже на улице заметил:
— В кошельке на остатке восемь рублей сорок копеек.
— Точно, — подтвердила Настя.
Мне оставалось лишь кивнуть — вчера из заначки, что была устроена в томике Достоевского, Катя извлекла последние деньги. А зарплата только через неделю. По мнению Федора, это страшная история. Не наша, а та, что описана в романе «Преступление и наказание».
— И других запасов нет? — домовой вроде бы спрашивал. Хотя, по сути, он изрек утверждение.
— Катя говорила, можно с книжки снять, — задумчиво прищурилась Настя. — Но как она до сберкассы дойдет?
— Никак, — отрезал домовой. — Люди летать не могут.
— И у соседей не займешь. Все на пляже лежат, кверху пузом, — от зависти я чуть зубами не заскрипел. — Курортники…
Они там вареную кукурузу смакуют, с румяных пончиков сахарную пудру слизывают, и грызут мороженое «эскимо на палочке». На волнах качаются, а мы здесь, на хозяйстве пыхтим. Полный пансион на детских плечах… Если бы не Федор, Настя вряд ли бы управилась, потому что Катя пластом лежала. Наша воспитательница пребывала в сложном положении — не то что на улицу, в туалет выйти трудно. Марфа прописала ей диету и постельный режим. А против кикиморы не попрешь: сказала лежать, значит надо лежать.
Жизнь штука переменчивая — с каждым новым днем осознаешь, что вчерашние проблемы при ближайшем обозрении оказываются мелкими пустяками. Дело в том, что Катя уговорила Марфу перебраться к нам. Временно, конечно, пока не истечет курс лечения. Долго торговалась, целый час, наверное. И согласилась почти на все условия — и кормить от пуза, и поить сгущенкой, и обновить гардероб. Это в общих чертах, были еще детали.
Одной из таких деталей оказался Федор. Кикимора требовала отдать ей домового на «воспитание», а Катя твердо возражала. В конце концов, вопрос повис в воздухе, на стадии под названием «требует дальнейшего обсуждения». Эта неопределенность сильно раздражала Федора, а временами пугала. Он даже порывался сбежать под свое крыльцо. В Катином доме Марфа вела себя по-хозяйски, поэтому наш домовой часто сиживал у Насти в кармане, а ночью спал под кроватью девочки.
Другой деталью явилось новое платье. Для Кикиморы, естественно, в качестве платы за лечение. И еще сарафан, как у девочки, со множеством крупных карманов. Фасон в стиле «милитари» придумал я, кутюрье со стажем. Настя изобразила идею на бумаге, Марфа одобрила. А «построить костюм», как говаривали мастера в старые времена, взялся домовой Федор.
Однако несколько дней нам было не до платьев, мы готовились к операции. Крутились, как белка в колесе. Обшарили детдомовский медпункт и навестили аптеку, чтобы найти фарфоровую и мраморную посуду. Кроме того, надо было также изыскать флаконы, баночки, ступки и пестики. Высушить, а затем измолоть травы, корешки и другие хитрые ингредиенты.
Но перед этим мы еще пару раз сходили в лес и на болото — за новыми травами. Потом варили зелья и мази, разливали их по баночкам и подписывали. Много чего еще делали, пока не началось само лечение. Впрочем, хлопот меньше не стало, они только прибавились. Настя старалась — вместе с Федором готовила диетические блюда для Кати, выносила утку, меняла белье, и бегала в столовую за обедом. Куча дел, все неотложные. А еще надо было помочь Марфе — варить свежие мази и зелья.
С самого начала, в первую нашу встречу, болотная Кикимора предложила Кате три варианта. Самый простой — это лечение ноги в один сеанс. То есть снятие боли здесь и сейчас. Бесплатно, в знак ответной благодарности за угощенье. Короче говоря, методика «проснись и пой». По этому поводу мне сразу припомнилась реклама «Уро-про», которая обещает избавить от простатита всего за один час.
Второй вариант — амбулаторное лечение. В течение трех дней надо ходить на болото для лечебных процедур. Причем два раза в день, утром и вечером. Этот вариант напомнил мне экспресс-лечение из прошлого мира — когда медицина душит симптомы, а не болезнь.
Третий вариант, самый кардинальный — операция в стационаре. В этом случае Кате надо было перебираться на болото и лежать там возле Кикиморы две недели. На травке, само собой. За это время старушка обещала провести капитальный ремонт. То есть полная разборка побитой осколками стопы на части, реставрация и восстановление поломанных деталей, наладка, на этапе финальной сборки. Ремонт поломанных пальцев входил в комплект услуг.
Катя выбрала третий вариант, только со своими поправками. Федор молодец, подсказал. Отбросив старую неприязнь, он буркнул комплимент: по сравнению с Кикиморой, его методика лечения болезней — детский сад. А вот здесь я вспомнил фильм о хилерах из прошлой жизни. Филиппинские целители проводят хирургические операции при помощи одних рук, без скальпеля. Буквально вставляют руки в тело больного, чтобы удалить опухоль. И все это без крови и шрамов на коже. Как утверждали хилеры, бескровные и бесшовные операции помогает делать бог. С помощью веры и бога они «режут» плоть потоками энергии, которую излучают пальцы.
Это спорная тема, дискуссионная. Да и Марфа лечила иначе. И не сразу, а частями. Она перебирала поломанные косточки на небольшом участке, обрабатывала зельями, шептала наговоры. И так по нескольку раз. Это было больно. Катя плакала, но держалась. Настя тоже иногда пускала слезу и, глядя на них, начинал шмыгать носом домовой. Тогда Марфа выгоняла нас в сад, играть мячом или кормить Ворона с Псом.
И вот сегодня нас накрыл финансовый кризис. Его костлявые пальцы тянулись к тонкому детскому горлу. Впрочем, горло домового Федора большой толщиной тоже не страдало.
— Когда денег нет, это нормально, — сообщил я. — А вот когда денег полно и ты не знаешь, что с ними делать — это проблема.
— Ну, не знаю. Пока что денег в обрез, — Настя начала загибать пальцы. Видимо, у домового научилась. — Чтобы пошить Марфе платья, надо купить материалы. Чтобы купить материалы, нужны деньги. Но на продукты деньги потратить важнее! Катя нуждается в диете — это сметана, творог, печенка, гранатовый сок и этот, как его, кальций! Витамина «Ц» мало, нужна семга. И говяжьи кости для собачки надо каждый день покупать.
— Пес похлебку глотает, будто мимо себя кидает… — пробормотал я.
— Жратва у всех на первом месте, — философски изрек Федор. — Как мы жить будем, если швейные материалы на последние деньги приобретем? Ноги протянем, вот и все.
— Какие есть предложения? — вмешался я, чувствуя какой-то подвох.
Домовой повозился в «своем» нагрудном кармане сарафана, чтобы выставить руку с крупной монетой:
— «Рыжик». Царский золотой червонец. Твердая валюта.
Настя принялась разглядывать профиль царя Николая, а я отвлекаться не стал. Что мы, червонцев не видели? Нет, я просто добавил в голос металла:
— Рассказывай, Федор Кузьмич. Откуда дровишки?
— Так мне таиться нечего, — обиженно воскликнул домовой. — Не украдено!
— А что?
— Когда Хозяин уезжал, большую кубышку забрал с собой. А малую копилку расколдовал, и разрешил мне на хозяйство тратить. Только куда я потрачу, если там баба Яга сидит? И всем нашим хозяйством заправляет. Новая хозяйка, чтоб ей пусто было…
— Ну какая она хозяйка? — воскликнула Настя. — Так, не пойми кто. Дом не покупала, никто ее сюда не звал. Даже не квартирантка! Пришла, вломилась, домового выгнала… Раньше это называлось оккупация.
— Вот именно! — часто кивая, поддакнул Федор. — Креста ни них нет!
Отмахнувшись от пересудов, я сосредоточился на главном:
— Значит, деньги есть, а тратить тебе некуда, — резюмировал я. — Именно та проблема, о которой предупреждали знающие люди! И большая ли копилка?
— Обычный горшок, на пару кило, — домовой насупился. — Там в основном серебро, золотых монет всего с десяток.
— Пара кило серебряных монет? — в моей голове бешено закрутились шарики и ролики. — И десяток золотых? Неплохо, неплохо…
— Только на улице показывать не стану! А вдруг кто отнимет? — Федор шмыгнул носом. — Я вот что подумал, боярин. Хозяин оставил мне денег на хозяйство. Так?
— Так.
— А я тоже хозяйство? — домовой ткнул себя пальцем в грудь.
Это его мнение, не мое. К терминологии придираться не будем.
— Ну, можно и так сказать, — пробормотал я. — Если с точки зрения Хозяина.
— А барыня Катя меня кормит, поит и жалеет. Значит, она заботится о хозяйстве Хозяина. И здоровая она будет заботиться лучше, чем больная. Так?
— Так.
Федор воодушевился:
— Значит, эти деньги можно потратить на ее лечение! Забота о хозяйстве выйдет, и никак иначе.
— Хм… Потратить, говоришь? — осторожно заметил я. — Золотые монеты? Во все времена за это сажают. Разве здесь не так?
— Да, в магазин к Любаше с таким идти нельзя. Не поймут-с, — ничуть не смутившись, Федор прищурил один глаз. — А вдругорядь? Вот мой Хозяин иногда ездил в Плесецк, и там менял золотые монеты на редкие книги. В букинистическом магазине. Втихаря, конечно, мимо кассы. Шуры-муры.
Я начал догадываться о ходе его мыслей. Первоначальный план предполагал использовать Катин кошелек. Все так делают — продавец называет цену за товар, покупатель платит. Здесь есть и швейная мастерская, и сапожная будка, договориться насчет материалов можно. Но если найти такого продавца, который возьмет царскую монету… От предвкушения я хмыкнул:
— Что предлагаешь? До Плесецка далеко, без Кати мы даже до Мирного не доберемся. А Катя лежит пластом.
— А зачем ехать в Плесецк? — домовой хитро улыбнулся. — Здесь армейские склады стоят. На военном складе все есть… Вот все, что нам надо.
— Хорошее слово: склад, — сказала Настя. — Ясное дело, там все есть.
Федор прищурил второй глаз, и они стали щелочками:
— А где ты видел честного приказчика, боярин? Мы пойдем на военный склад, где и поменяем мои монеты на нужные товары.
— Хм… — пробормотал я. — Логично. Помнится, полководец Суворов утверждал, что всякого интенданта можно расстреливать без суда, через несколько лет исполнения должности. Потому как всегда найдется за что. А чем эти кладовщики лучше?