Глава девятнадцатая, в которой происходит собрание обманутых вкладчиков

На кухне мы выложили продукты на стол, налили в кружку гранатового соку, и аккуратно понесли — поить Катю.

В комнате Марфа беседовала с девушкой:

— Пятку мы тебе перебрали, добра девица. Сейчас работаем над костями средней части стопы. И скоро доберемся до пальцев.

— Так, — сказала Катя. — Я вижу. И что с того?

Марфа прищурила левый глаз:

— Пальцы я тебе выправлю, не сомневайся. Но там не хватает мизинца… Хочешь, чтобы он появился?

— Чтобы вырос новый палец, да? — фыркнула девушка. — Если бы такое было возможно, да я бы за это что угодно…

Катя вдруг замолчала, вздрогнув. Это Федор больно щипнул ее за здоровую ногу.

— А что надо за то, чтобы выросло потерянное? — вкрадчиво вопросил домовой.

Марфа усмехнулась:

— Так это не со мной надо договариваться.

— А с кем?

— С Глафирой, что на соседнем болоте живет. Что она попросит — не знаю, а мне дадите долю малую.

— Ну, не знаю. Глафира могучая колдунья, — пробормотал Федор. — Хватит ли у нас серебра?

— Ты, Федька, вообще молчи, — в сердцах воскликнула кикимора, но без обычной злости. — Прошлый раз со своим Хозяином всю кавыку-траву на болоте извели. Все алы и сини цветки оборвали! Вандалы натуральные, ей богу. Кто ж так делает, а? А мне теперь на чужое болото идти, чужим цветкам кланяться. Так и прибила бы паршивца!

— Не надо никого бить, Марфа Акимовна. Ты руку на мою ногу положи, и говори. Рука у тебя легкая, так меньше болит, — поощрила ее Катя улыбкой. — Говори, а я подумаю.

— А что говорить? — кикимора пожала плечами. — Мне все равно на болото идти, за новыми травками. Каждый раз надо свежее зелье варить… Вот там с Глафирой и потолкую.

Настя взялась менять Кате белье, и между делом поинтересовалась:

— Скажите, бабушка, а почему вы говорите «добра девица»? Добрыми бывают только молодцы! А девицы — они все красные.

— Старая я уже, деточка, — вздохнула Марфа. — И не красная давно. Сто лет на болоте сижу, могла и перепутать чего в словах.

— А кикимора всегда на болоте сидит?

— Всегда сидит, — старушка задумалась. — А что еще на болоте делать?

— А не скучно?

— А было бы не скучно, разве я к вам пришла бы? — всплеснула она руками. — Конечно, скучно. А иногда и тоскливо.

Настя замерла:

— И чего хорошего сидеть на болоте? И пугать всех прохожих?

— Милая моя, жить захочешь, и не так раскорячишься, — старушка помолчала, и бросила взгляд на Катину кружку: — Это, значит, ваш гранатовый сок?

Настя моргнула Федору, и тот мигом метнулся на кухню. Обратно он вернулся с подносом, посреди которого красовалась маленькая рюмка с темно-бордовой жидкостью.

— Отведай, матушка, — поклонился домовой.

Царственным жестом Марфа взяла рюмку, чтобы пригубить:

— Кисло! — она покатала во рту напиток. — Но вкус пикантный. А компот из персиков в вашем сельпо будет?

Катя вопросительно взглянула на Настю, но та пожала плечами. Я тоже припомнить не смог, есть ли персиковый сок в нашем магазине.

— Нет такого, — авторитетно заявил Федор.

— Ну, тут проверять не надо, — подумал я ехидно. — Этот жук все знает.

— Жаль, — огорчилась кикимора. — Всего один раз в жизни такое едала. От охотников у костра осталось, когда они в болоте утопли. На банке так и было написано: «Консервированные персики». Невероятное лакомство.

Катя слегка кривилась, допивая свою кружку. У меня мелькнула мысль: в следующий раз надо будет сахар добавить, а то еще откажется от кислятины. Настя хлопотала вокруг нее, заменяя одну подушку другой, высушенной на солнце. Будто ненароком, Катя коснулась ее руки — погладила. Обычно она избегала телячьих нежностей, предпочитая ровный и мягкий стиль общения. Настя тоже не любила бурных проявлений чувств, скупо выказывая эмоции. Девочка просто улыбнулась в ответ.

— А зачем тебе компот? — Катя перевела взгляд на кикимору. — Скоро натуральные персики пойдут.

— А когда?

— Да на днях, наверное. Как в военторг завезут, так и возьму. Килограмма тебе хватит?

— Да мне одного персика — за глаза! — воскликнула Марфа. — Ты, главное, не забудь. Обещала!

— А почему охотники в болоте утопли, бабушка? — вкрадчиво вопросил Настя.

— А я почем знаю? Я их не звала. Сами приперлись со своими ружьями, начали шастать везде, где ни попадя. Водки напились… Вот и дошатались. А если видишь мою вину, так нет ее.

— А правду говорят, что кикимора людскими страхами питается?

— А что делать? — старушка пригорюнилась. — Кричали бы люди на болоте от радости, так я бы с удовольствием питалась радостью! Так нет, они всегда боятся умереть. Ни разу никто радость не выказал.

— А что лучше: сидеть на болоте и питаться страхами, или кушать пирожки от благодарной Кати? — вооружившись расческой, Настя пыхтела над Катиной головой. Даже язык высунула.

— Ну ты сравнила, милая! — усмехнулась кикимора. — Где дерево, и где бревно?

— В смысле? — Настя открыла рот.

— Там вода, а здесь молочко! И финский домик мне нравится. Собственная кровать с подушкой, опять же. Все здесь хорошо… Кроме этого паршивца Федьки! Да не шугайся ты, ирод, — хмыкнула она язвительно. — Лучше налей еще рюмочку.

* * *

Настя с Федором устроились рядком на лавке, у пыхтящего самовара в саду. Домовой подсуетился, все организовал. Варенье с кухни притащил, и мед. Маленькую скамеечку себе не забыл.

Катя спала после ужина. Кикимора Марфа прикорнула рядом с ней, притихла в игрушечной кроватке. Этот предмет мебели она приватизировала в первый же день, и возражения Федора были отметены с негодованием. Конфликт из-за спальных мест мы погасили легко — сбегали в детдом и притащили еще одну кроватку. Там такого добра хватает, с хорошим запасом. Заодно проверили противопожарную безопасность, Катя за это вечно переживает.

А сейчас Настя с Федором пили чай, наслаждаясь покоем и тихой беседой. К семи годам она начала задумываться о серьезных вещах — не почему качаются деревья, а отчего падают звезды. Эту важную тему она дискутировала с домовым, а я разглядывал боевых духов. Пес равномерно хлебал похлебку из полуведерной кастрюли, Ворон долбил кусок мяса, придерживая его когтями.

Как собеседники, эти духи никуда не годились. Понимать-то они понимали все, а вот разборчиво сказать у них не получалось. Пасть Пса изрыгала невнятное рычанье, которое напоминало мне панические выкрики Папанова из комедии «Бриллиантовая рука» — «Шеф, усе пропало! Гипс снимают!».

А Ворон немузыкально каркал, резким и картавым голосом. Хриплая птица-говорун, а не оратор, господи прости. Как-то в клубе крутили кино «Ленин в октябре», старый и донельзя заезженный фильм. Пленку все время закусывало, изображение дергалось, звук плыл. И когда Ленин толкал решительную речь со словами: «Товарищи, власть мы берём всерьёз и надолго!», не все зрители понимали вождя. Только те, кто смотрел кино не первый раз.

В этой сложной ситуации неожиданным переводчиком оказался Федор. Удивительно, но иностранные языки, что собачий, что вороний, давались ему с полпинка. Он даже не напрягался! На вопрос, как это ему удается, Федор ответил убедительно:

— Ну я же не дурнее паровоза, верно?

Получалось так, что я дурнее…

Следить за Федором боевые духи начали, когда он впервые появился на улице. Это удивило их и насторожило. И в лес они пошли за нами в надежде, что домовой там встретит Хозяина. Собственно, именно пропавший Хозяин их и интересовал. Уехал он внезапно, адреса не оставил, а покинуть место службы охранники не могли. Пришлось выживать, кто как может. Компания разделилась — Пес подался к воротам КПП, где помогал дежурному наряду в карауле. За это подкармливали. Ну и Хозяина высматривал, конечно. Ворон бдел на столбе — воздушная разведка и контроль обстановки. А Кот пропал. По слухам, он пристроился к столовой, где на кухне ловил мышей. Питания там вроде хватало. Поэтому мышами не обедал, от щедрот своих носил добычу Ворону под столб. Не часто, но бывало.

Невеселая жизнь, даже печальная. Что больше всего меня удивляло, так это наивность духов. Не было у меня сомнений, что Хозяин сюда уже не вернется. Зачем? Что ему здесь делать? Как говорится, умерла — так умерла. Потому что с ротой охраны воевать глупо. Тут у них автоматы, танки и бронетранспортеры, любого колдуна раскатают в пыль.

Дождавшись, когда Пес устанет вылизывать пустую кастрюлю, я напомнил собеседникам вчерашний разговор, который тогда не задался:

— Значит, вы не слуги, как домовой, а наемные работники. Так?

— Так, — подтвердил переводчик Федор.

— Подряд на охрану предполагает срок. Срок контракта истек?

С минуту Федор слушал ворчанье Пса, однако перевел кратко:

— Нет.

— На каких условиях вы договаривались, не спрашиваю. Это ваша тайна, и она мне не нужна. Но скажите такую вещь: в условиях договора есть форс-мажор?

Ворон перестал теребить мясо, закатил глаз и завис.

— А это куда? — перевел на русский язык Федор.

Пришлось пояснить:

— События непреодолимой силы, которые мешают выполнению договора. Например, пожар. Или наводнение.

— Не было пожара, — после паузы сообщил Федор.

— Жаль, — буркнул я. — В вашем случае наблюдает именно форс-мажор. Хозяин, как сторона договора и объект охраны, внезапно уехал. При этом он не дал другой стороне никаких указаний, как им поступать. Более того, имущество Хозяина забрали военные люди.

— Как есть забрали, — закивал домовой. — А что не забрали, то поломали, ироды окаянные.

— Таким образом, вы не можете выполнять условия договора! — я победно оглядел собрание. — Поскольку отсутствует объект охраны, а его имущество отчуждено.

— И что? — перевел Федор.

— А то, что любой суд признает вашу сделку ничтожной, — продолжал распинаться я. — Ну посмотрите сами: Хозяин заключил с вами договор на свою охрану, но сам смылся. Ценное имущество забрал с собой, а остальное бросил. И самое главное — он вас с собой не позвал, хотя мог бы. И не сказал, что делать дальше. Будем называть вещи своими именами: Хозяин расторг договор в одностороннем порядке. Согласны?

Оглядев собрание, я вздохнул — согласия не наблюдалось. Пес глядел в одну сторону, Ворон в другую. Точно не согласны, все остались при своем мнении. Впрочем, удивительного мало: никто не хочет принимать правду, которая уничтожает собственный мир.

Настя поднялась, зевнула и потянулась до хруста в суставах. Потом разломила пополам последнюю печенюшку:

— Это вам на десерт, — отряхнув руки, она подхватила на руки Федора. — Завтра тяжелый день, Кате будут ломать среднюю часть стопы. Вы думайте пока, а мы спать пошли.