Глава семнадцатая, в которой количество персонажей растет

Край солнечного диска выглянул из-за горизонта. Лужайка осветилась косыми лучами солнца, и сероватый сумрак разом сменился блеском — разноцветные полевые цветы вспыхнули на свету алмазными каплями росы. Туман не стал сопротивляться, он на глазах растаял. Следом за ним куда-то делись комары. Произошла рокировка, тонкое комариное зудение плавно сменилось солидным гулом лесных пчел. Они сновали быстро и деловито, спеша собрать свой сладкий урожай до дневной жаркой поры.

Старушка, затормозившая напротив пенька, подбоченилась. Лицо у нее было подстать наряду — загорелое, землистого цвета, как картошка печеная. Старушка зыркнула исподлобья, и Федор вздрогнул.

— Господи, Кикимора болотная, — невнятно всхлипнул он.

А когда спутница лешего хищно улыбнулась, домовой заерзал. А потом плотнее прижался к девочке, и схватил ее за руку. Чего это Федор так в лице переменился? Странно. Пришлось шепнуть ему парочку ободряющих слов. Что-то вроде «Спи спокойно, дорогой друг. Мы будем хорошо учиться на твоих ошибках». Катя, наоборот, сидела невозмутимо, с интересом поглядывая на визитеров.

— Федька, ты ли это? — с деланной радостью вскрикнула старушка. — Глазам своим не верю. Раскабанел-то как! Мамочка моя родная… Живот пузырем торчит, а щеки брылястые висят — ушей не видно. А зачем они тебе? Ты же не слушаешь, что тебе говорят… Иди ко мне, мой мальчик, я вот тебе сейчас ушки пообрываю!

Федор шустро перелез к Насте на колени со словами:

— Держите меня семеро, не то драка щас будет!

А старушка не унималась.

— Что ж ты не бежишь к своей Дульцинее, паршивец этакий? Я тебя, паразита, так обниму, что шея хрустнет!

— Так, успокоились все, — властно бросил лесовик, демонстрируя сжатый кулачек. — Смотрите у меня оба!

Старушка моментально заткнулась и замерла — как фильм, застывшей по команде «пауза». Тем не менее, Федор задрожал сильнее. Оглядев собрание, леший выдержал драматическую паузу. И лишь затем поставил к ногам Кати корзинку, крытую листьями лопуха.

— Травки все собрал, как написано. И корешки, и ягоды, и цветы.

Катя кивнула, а Настя широко улыбнулась:

— Спасибо, Лесовик! Выручил.

— Листья дикой смородины и малины положил для чая. Что делать дальше, Федор знает. Но лучше тебе, добра девица, с бабушкой Марфой потолковать. Правда, вредная она, не хотела идти. Еле уговорил.

Щека у лешего бугрилась — там он катал конфету, причмокивая и постанывая. И смотрел на Катю мужичок с неким намеком, хитро прищурив глаз.

— Так может, сначала перекусим? — понятливо подскочила Катя. — Солнце вон взошло, а у меня росинки маковой во рту не было.

— Да уж, — проворчал домовой. — В брюхе волки воют…

— Федор Кузьмич, не сочти за труд, — Катя двинула к нему свой рюкзак. — Что есть в печи, все на стол мечи!

Домовой кочевряжиться не стал. Снова постелил тряпицу, разложил вилки-ложки и накрыл стол. Тарелок не было, их заменяли листья лопуха. Катиным перочинным ножом он шустро вскрыл тушенку и банку лосося, порезал колбасу, выложил горку пирожков. Довольно крякнув, отошел в сторону, подальше от Кикиморы. Для сервировки стола хитрый жук использовал исключительно рюкзак Кати, свой и Настин сидор поберег до лучших времен. И правильно, мой завет Федор запомнил четко — запас еды надо иметь на три дня.

— Послушай, Федор Кузьмич, — задумчиво произнесла девочка. — Вчера от ужина оставалась половина пирога. Еще на кухонном столе лежала куча хот-догов.

— И что? — буркнул он.

— А утром, когда мы уходили, там было пусто, — Настя требовательно уставилась в глаза Федору. — Я специально посмотрела.

Домовой тяжко вздохнул, лилово-красным языком облизывая губы. Они были такими же яркими — знатно поработал краситель киселя. Федор помялся, а потом принялся показывать чудеса. По крайней мере, я это воспринял именно так. Из кармана, одним за другим, он начал доставать свертки — целую кучу. Точно так делает фокусник в цирке. А напоследок Федор извлек завернутую в полотенце сковороду. Огромную, с деревянной ручкой. У Кати на кухне одна такая была. Господи, вот это ни в какие ворота! Что за карман такой бездонный?

Домовой развернул полотенце, и от сковороды пахнуло кухней — уютным теплом, свежей выпечкой и корицей. Там оказалась та самая пропавшая половина пирога с рыбой, явно еще горячая. У него в кармане что, микроволновка? От этого открытия меня посетила неожиданная мысль — если там склад и кухонное оборудование, то в нашем хозяйстве такое может пригодиться.

— Вот, — сказал Федор. — Кушать подано. Прошу к столу, дорогие гости и хозяева. Ты, Марфа, тоже подходи.

На его лице читалось огорченье. Видимо, кормить кикимору в планы домового не входило. Ничего не поделаешь, законы гостеприимства диктуют свои правила.

— Не побрезгуйте, попробуйте мою стряпню, — поведя рукой, Катя взяла со стола пирожок. — Откушайте, чем бог послал.

Ела она мало, зато Настя с аппетитом хватала все: и пирог, и колбасу, и пирожки. И это правильно, который час ребенок на ногах. Лесовик ничем не брезговал, но особенно не забывал приобщиться к лососю в масле. Кикимора отдавала должное тушенке. С пирожком, конечно. Было видно, что хозяева отощали тут на растительных кормах.

А Федор налегал на хот-дог. Он щедро мазал булочку томатной пастой, горчицей и майонезом — со всех сторон, при этом полную ложку продукта через раз отправлял прямиком в рот.

— Так, гости дорогие, спасибо за угощенье, — с сожалением вздохнула Кикимора, отряхивая руки. — Побаловали бабушку. Но делу время, а потехе час. Да и не лезет в меня больше… Отойдем в сторонку, добра девица. Потолкуем о нашем, о женском.

Они с Катей пошли в одну сторону, а Настя, отхватив приличный ломоть пирога, рванула к елке. В другой руке она зажала хот-дог, а в зубах тащила кусок колбасы. Овчарка сидела на прежнем месте, с интересом наблюдая за приближением тяжелогруженой девочки. Мне очень хотелось подслушать женский разговор, но Настя была неумолима. Вот медом ей намазали место возле этой животинки!

— Бедная собачка, — с ходу начала сюсюкать она. — Вон как ребра торчат! Кожа и кости. Никто тебя не любит, никто не жалеет… Ты тоже бездомная, как и я?

Бедная собачка не могла ответить ничего — она энергично поглощала пирог. И из глаз ее текли крупные слезы, будто не выпечку ела, а едкий репчатый лук.

Ворон на верхушке дерева захлопал крыльями. Настя отошла в сторону, положила на землю хот-дог и, не поднимая головы, сказала:

— Иди уже, не шуми. Это тебе.

Ворон резко спланировал вниз. Важно подошел, чтобы придавить булочку лапой. Потом, поглядывая по сторонам, начал клевать добычу. Целился точно в средину, где выглядывал розовый бок сосиски.

— Что, Пес, отощал? — сзади неслышно приблизился домовой. — Покрутила тебя жизнь, покрутила. Но не поломала.

Овчарка чего-то рыкнула, мне послышалось слово «отвали».

— Вы знакомы? — осторожно предположил я.

— Знакомы, как же, — покладисто согласился домовой. — Работала на моего Хозяина такая банда — Ворон, Пес и Кот.

— Банда? — не понял я.

— Натуральная ватага. Мультик «Бременские музыканты» видел? — хмыкнул Федор.

— Я-то видел, а ты почем знаешь?

— Из кино! Когда в вашем клубе новый фильм показывают, я всегда хожу. Тайно, конечно, без билета. Но интересно же.

— А при чем здесь «Бременские музыканты»? — удивилась Настя.

— Эта троица, — Ворон, Пес и Кот, — точно как те артисты из мультика. Сначала бродили по свету, а потом нанялись к моему Хозяину.

— Зачем?

— Так для охраны, — терпеливо пояснил Федор. — Внутри избы Хозяин сам обороняться мог. С моей помощью, конечно.

— Ты ему патроны подносил, что ли?

Я думал пошутить, но домовой кивнул с печальным видом:

— И патроны, и гранаты. Место-то глухое было, а лихие люди до чужого добра очень жадные.

Настя распахнула глаза:

— И чем занимались «артисты»?

— Во дворе сторожил Кот. Пес снаружи ходил, вокруг забора. Ну а Ворон прикрывал объекта сверху.

— Обеспечивал противовоздушную оборону? — хмыкнул я.

— Именно, — домовой подтвердил это совершенно серьезно. — Разведка и оборона.

— Так-так, — пробормотал я, переваривая свежую инфу. — Интересная организация охраны, необычная. А почему так сложно? Можно же было нанять специально обученных людей. Вроде не бедный человек, этот твой Хозяин.

— Можно, — кивнул Федор. — Раньше так и было. Но люди любят нарушать договор. Например, пить водку, спать на посту и предавать нанимателя.

— Да уж, — пробормотал я.

Возразить было нечего. За годы службы военным следователем мне пришлось повидать много всякой грязи. За всех людей говорить бы не стал, но иные из них хуже собаки. Хотя собака за такое сравнение должна обидеться.

Федор возражений и не ждал. Он продолжил пояснения:

— Хозяина уже несколько лет нет. Но артисты все здесь, возле избы крутятся.

— Надеются, что вернется?

— Он им должен, — домовой развел руками. — Поэтому они ждут и надеются. Срок контакта не истек, а духи договор блюдут до последней буквы.

— Они духи⁈ — обомлела Настя.

Впрочем, я тоже слегка опешил.

— Самые настоящие боевые духи, — поглаживая живот, Федор сыто икнул. — Я же вам говорю: банда.