Ночь с 4 на 5 декабря 1929 года, Гарлем, Нью-Йорк

Бампи решил начать в среду, уже через день после того, как Уилли застрелил людей Шульца в переулке. Он не стал ждать, пока Квинни даст разрешение, потому что знал, что она будет против. Мадам Сент-Клер была умной женщиной, но, на его взгляд, слишком осторожной. Она пыталась действовать через закон, через полицию, через петиции и газетные статьи. Но Бампи наверняка знал, что правда у того, у кого есть пушка сорок пятого калибра.

Список, который передал ему Лучано, содержал четырнадцать адресов. Бары, букмекерские конторы, точки сбора ставок на лотерею, пара складов с контрабандным пивом. И все это принадлежало Артуру Флегенхаймеру, которого весь город знал, как Голландца Шульца.

У Бампи было не очень много людей, и он разделил их на четыре группы по пять-шесть человек. Сегодня они должны были разнести первые четыре точки. Позже — другие, хотя там будет сложнее, потому что сейчас Шульц не ожидает нападения, а потом он будет наготове.

План был простой: войти, разгромить все, что можно, забрать деньги и уйти. Без крайней необходимости не убивать, но если люди Шульца достанут оружие, стрелять, не задумываясь.

Оружия у них теперь хватало, Лучано прислал несколько ящиков пистолетов и револьверов. Бампи раздал все это свои людям, и было видно, как это их воодушевило — впервые за долгое время они чувствовали себя не жертвами, а бойцами.

Первой целью был бар «У Генри» на Сто Тридцать Второй улице. Заведение принадлежало одному ирландцу, который платил Шульцу за крышу и торговал его пивом. Бампи решил пойти туда лично, просто потому что недавно оттуда вышвырнули троих негров, крепко избив их. Только за то, что они перепутали двери.

Они вошли в бар в десять вечера, когда он был полон. Бампи шел впереди всех, и он нес в руках дробовик, который еще раньше купил на черном рынке. Четверо его парней рассредоточились: двое встали у двери, а еще двое прошли к стойке.

— Всем оставаться на месте! — крикнул он, а потом выстрелил в потолок.

Грохот в закрытом помещении оказался оглушительным, с потолка посыпалась штукатурка, а посетители бросили на пол. Завизжала какая-то женщина.

— Всем лежать! — повторил он, но второй раз стрелять не стал.

Его люди действовали быстро, они понимали, что нужно делать дело и валить, пока не появилась полиция или, что еще хуже, люди Шульца. Один перемахнул через стойку, открыл кассу и начал рассовывать деньги по карманам. Еще двое рванули внутрь, в заднее помещение.

Через несколько секунд оттуда послышались звуки ударов и крики, судя по акценту, белых. Потом Бампи рассказали, что там сидели двое парней Шульца, которые приходили каждый вечер, чтобы пить бесплатное пиво и следить за порядком. Их не стали убивать, просто поколотили как следует.

А потом послышался звук бьющегося стекла. Это они уничтожали запасы алкоголя. Естественно, для масштабов Шульца это будет капля в море, но несколько дней бар не будет работать. Да и посетители еще не скоро решатся прийти туда.

Бампи подошел к бармену, который так и стоял за стойкой, и направил свой дробовик ему в грудь.

— Передайте Голландцу, что Гарлем больше не его территория, — сказал он спокойно. — И еще передайте, что мадам Сент-Клер не будет ему платить ничего. Ни сорок процентов, ни двадцать, и вообще ни цента. Гарлем принадлежит тем, кто тут живет. Ты запомнил?

Тот, дрожа, кивнул. Вид огромного негра с дробовиком в руках пугал его очень сильно.

Бампи потянул вперед руку, поманив его к себе. Бармен понимал, что делать нечего, наклонился, а негр схватил его за затылок и впечатал в стойку, оставив на ней кровавое пятно из разбитого носа.

Из задней комнаты вышли парни, кивнули — мол, все в порядке. Бампи махнул своим, и они быстро вышли через заднюю дверь. На все про все у них ушло шесть минут.

В ту же ночь, примерно в то же время, остальные группы продолжали работу. На Сто Тридцать Шестой улице пятеро парней Бампи вломились в букмекерскую контору, которую Шульц открыл полгода назад. Контора работала в подвале парикмахерской, и там оказалось трое белых: сам букмекер и двое охранников. Они схватились за оружие, и одного из них пришлось пристрелить. Второй сдался сам.

Букмекера заставили открыть сейф. Внутри оказалось чуть больше двух тысяч долларов наличными и блокноты с записями ставок. Все это забрали, блокноты тоже. Потом перевернули столы, поломали стулья, разбили телефонный аппарат и ушли. Больше бить и ломать там было нечего.

На Ленокс-авеню другая группа разгромила бар, через который Шульц продавал контрабандное пиво. Витрину попросту разбили кирпичом, ворвались внутрь, избили бармена, который попытался достать из-под прилавка обрез. Разбили бутылки, забрали из кассы триста долларов и ушли.

На Сто Сорок Второй четвертая группа добралась до склада, где Шульц хранил бочки с пивом. Его охранял всего один человек, ведь Голландец не ожидал, что кто-то решится напасть на его бизнес, да еще и так дерзко, и это был пожилой польский еврей. Его даже бить не стали, просто обступили, сказали сидеть тихо, и он послушался. Потом они открыли бочки с пивом и вылили все прямо на пол, какое-то количество перед этим предварительно выпив. Шестьсот галлонов вылились на улицу ручьем, почти три тонны. Через час весь квартал пах хмелем и солодом.

* * *

Утро 5 декабря. Гарлем, Нью-Йорк

Шульц узнал о случившемся той же ночью. Он тихо спал в своей постели, когда его телефон стал трезвонить, будто сумасшедший. Сперва ему позвонили из бара, потом из букмекерской конторы, потом из второго бара. Говорили об одном и том же: пришли

негры, разгромили все, избили людей, забрали деньги и ушли.

А под утро он узнал и о складе, который даже грабить не стали, а просто вылили пиво на землю. А что еще хуже, они пролили кровь — один из его людей был убит.

Десять тысяч долларов убытков за одну ночь. Два заведения разгромлены, склад с пивом уничтожен, ограблена букмекерская контора. Трое его людей в больнице, а еще один в морге, откуда отправится прямо на кладбище. А это еще не считая тех троих мертвецов, которых кто-то застрелил в переулке в понедельник.

Шульц был в ярости, и какое-то время он ходил по квартире, борясь с желанием что-нибудь расколотить. Тут помогла его бережливость, граничащая с жадностью — ломать свои вещи ему не хотелось. Совсем другое дело — добраться до какого-нибудь негра и разбить ему голову в клочья.

Кое-как успокоившись, он уселся за стол. Негры не могли организовать такую операцию сами. Четыре одновременные атаки, четко спланированные. Они ведь не военные, они — просто сброд с улиц, да еще и черномазые, которые недалеко ушли от своих предков обезьян. Такие же тупые и вонючие.

Но кто-то дал им информацию. Про склад знать не мог никто, это определенно, такие вещи Шульц держал в секрете. И этот кто-то знал его бизнес изнутри.

Эта мысль снова привела его в ярость. Кто-то из его команды снюхался с неграми.

Но он тут же успокоился. Он понимал, что это не так, что не могло такого случиться. Им просто незачем это делать. Да, он платит им совсем немного, да только вот негры не способны заплатить совсем ничего. Уж если бы они с кем-нибудь и снюхались, то это с парнями Оуни Киллера, который тоже точил зуб на то, чтобы захватить весь Гарлем.

А еще у негров откуда-то появилось оружие, много. Люди говорили, что они вошли в здание с оружием. Купить легально они его не могли, это однозначно, просто потому что мало кто в здравом уме станет продавать оружие ниггеру, ведь его могут повернуть против белых. Кто-то их ему прислал.

А если учесть ту историю, как военный кинул его с грузом оружия, который он готовился купить… Для войны, кстати, для этой же войны, с Квинни, а потом и с Мэдденом, чтобы забрать весь Гарлем себе. И там полегли еще его люди.

Неужели это негры перекупили его стволы, а потом перебили его людей? Черт его знает, это звучало совершенно невозможно. Вояки презирают ниггеров еще сильнее, они даже в одних подразделениях не служат, да и в армию черномазых практически не набирают.

Так что получалось так, что это кто-то из белых. Из тех, кому хотелось бы, чтобы Шульц потерял Гарлем. И кто бы это мог быть?

Итальянцы? Но итальянцы сейчас схватились между собой. Массерия и Маранцано сцепились, выясняя, кто из них босс всех боссов. И остальные, естественно, занимались этим, им не было никакого дела до Гарлема. Да и, как ни горько было Шульцу признавать этого, он не их полета птица. И вполне возможно, что именно поэтому до сих пор жив.

Оставался только тот самый Оуни Киллер, владелец «Коттон-клуба». Вот он вполне мог устроить что-то такое, снюхавшись с ниггерами, для того, чтобы отхватить у него Гарлем. И, вполне возможно, потом забрать его себе, выкинув или подмяв под себя уже Квинни. Он был хитер и очень опасен.

Да. Скорее всего, так оно и есть.

Шульц выдохнул — картина сложилась. Была, правда, у него мысль о том, что Оуни сам вряд ли стал бы связываться с неграми, он ведь их в своем клубе терпит только потому, что они играют музыку, а белые богачи любят ходить ее слушать. Прямо как в зоопарк.

Но почему-то эту мысль он откинул. Сам не зная, почему. Возможно, потому что Мэдден был достаточно хитер, чтобы действовать так, как от него не ожидали.

Но против Оуни у него не было особых шансов в прямом столкновении, особенно если негры продолжат напирать на него и отбирать точки. И тут нужен был союзник.

И единственный, кто приходил в голову — это Чарли Лучано. Они никогда не были друзьями, но вели общие дела еще во времена Ротштейна. И, пожалуй, он был достаточно могуществен, чтобы помочь.

Да. Надо ему позвонить, но не напрямую, потому что он слишком занят этой своей войной. Нужно обратиться к Лански — это его человек.

Шульц решился, поднялся, подошел к телефону. Поднял трубку, дождался соединения с оператором — ему не хотелось тратить денег на новый аппарат с механическим набором номера. Зачем, если все работает и так? Назвал номер офиса на Деланси-стрит, дождался, пока с той стороны послышится голос:

— Лански слушает.

— Мей, — сказал он. — Мей, это я, Артур. Да, Шульц. Мне нужна твоя помощь. Можешь устроить мне встречу с Чарли?