В офис Лански на Деланси-стрит я приехал к десяти утра. Не выспался совершенно, потому что полночи не мог заснуть. С утра чувствовал себя хреново, глаза будто песком засыпало, да еще и не завтракал, потому что еды в моей квартире на Малберри не было.

Но добрались. Я оставил Винни охранять машину — мне не хватало только, чтобы кто-нибудь бомбу под нее подсунул — после чего поднялся наверх, на нужный этаж, и постучал. Открыли сразу же.

Все, кого я созвал, были уже на месте. Лански, как обычно, сидел за столом, Костелло — у окна с бутылочкой колы, Багси — прямо на столе, сдвинув бумаги. А Сэл Бруни стоял у стены, скрестив руки на груди. Они ждали — похоже, что Костелло ввел их в курс дела. Но о том, что случилось ночью, я ему не сказал.

— Привет, Чарли, — проговорил Багси, когда я вошел. Остальные тоже поздоровались — Колу будешь?

— Давай, — ответил я.

Не знаю, что там сейчас в этом напитке, но вряд ли разные запрещенные сейчас вещества, как это было в начале века. Однако он должен бодрить, как ни крути, а это именно то, что мне нужно.

Багси взял бутылку из бумажного пакета, открыл открывашкой, которая теперь висела у него на связке ключей, и протянул мне. Я взял, сделал глоток, чувствуя, как во рту бегают пузырьки. Хорошо.

— Ну, — сказал Сигел. — Рассказывай, как все прошло.

— Никак, — ответил я. — Их там не было.

— Как не было? — Багси резко выпрямился.

— Вот так не было, — ответил я. — Когда парни пришли, палаты были пустые.

— Может, твои парни просто плохо искали? — спросил Сигел. — Надо было моих отправить, они бы разобрались.

Ага, конечно. Устроили бы в больнице резню, убили бы копов, а еще пару пациентов и медсестер до кучи. Они привыкли решать проблемы самым прямым и простым способом, как и сам Багси. Не зря же его так прозвали, у него вся команда долбанутая.

— Нормально они искали, — ответил я, отпил еще колы и продолжил. — Маранцано выписался еще днем, наплевал на рекомендацию врачей. Паппалардо просто сбежал, даже записи в журнале нет.

В комнате на секунду стало тихо. Лански постукивал карандашом по столу, он всегда так делал, когда думал. Костелло пил колу — похоже, что это Багси опять притащил на всех. Он вечно на сборища сладкую газировку носит и со всеми делится. Бруни нахмурился и спросил:

— Может, их кто-то предупредил?

— Нет, — покачал я головой. — О том, что мы пойдем в больницу, знали всего двое: ты и я. Адонис и его парни все время были со мной, даже в туалет не выходили. Да и не стал бы никто болтать. Скорее всего, Маранцано вывез Бонанно или кто-то из своих людей. Догадались, что после Массерии я попытаюсь убить и его. Они же наверняка думают, что я мечу на место босса всех боссов.

— А это не так? — спросил Фрэнк.

— Не так, — я покачал головой. — Мы это уже обсуждали, я не хочу, чтобы ты потом меня свинцом накормил, — я в несколько глотков допил газировку — бутылочки-то маленькие — а потом вытащил из кармана пачку сигарет. — Паппалардо, скорее всего, услышал по радио о Массерии и догадался, что он следующий.

— Я найду их, — тут же сказал Багси. — Обоих найду. Сам знаешь, если кому этим и заниматься, то это мне.

— Я это именно тебе и хотел поручить, — сказал я. — Нет, остальным тоже надо смотреть по сторонам, но ты найдешь Паппалардо.

— А Маранцано? — спросил Сигел.

— Маранцано не трогай, — я покачал головой.

— Это почему? — удивился он. — Я думал, ты хочешь убрать обоих.

— Я и хотел убрать обоих, — ответил я. — В больнице. Выставив все так, что они умерли сами по себе. А открытое убийство ничего нам не даст, кроме войны. Официально у него под рукой четыре Семьи, и Бонанно попытается поднять всех против нас. Но даже с Профачи и самим Бонанно я воевать не хочу. Нам нужен мир, нам нужно делать деньги, а не воевать.

— Чарли прав, — негромко сказал Лански, снимая с носа очки и принимаясь протирать их тряпицей. — Маранцано сейчас тоже не нужна война. Он ранен, Фрэнк говорил, ему голову прострелили. Может быть, калекой останется навсегда. Так что он пока не опасен. А у нас есть дело, нам надо освоить наследство Массерии.

— А если он попытается разобраться с нами, пока мы деньги считаем? — спросил Багси.

— Не разберется, — ответил я. — Я попытаюсь договориться с Бонанно, потому что настоящая власть будет у него. Остальные капо его поддержат. Как только вступлю в должность официально, назначу встречу.

Багси хмыкнул, хотя сомнений в том, что именно я стану боссом, у него не было. Он сомневался в том, что у меня получится договориться. Но он доверял мне, пусть и не всегда соглашался с моими решениями. Для Бена вообще все было достаточно просто: если есть враг, то его нужно убить, и дело с концом. Он в нашей команде всегда отвечал за мускулы, Лански за цифры, а я за решения.

— А вот Паппалардо надо найти, — сказал я. — Обязательно. Бен, подключай всех, кого сможешь. Он ранен, ему нужен врач, значит, он лечится. Проверь всех частных врачей в городе, что работают с нашими людьми. Он может попытаться уехать — вокзалы, автобусные станции. Сообщи Анастазии и Мангано, пусть ищут в портах. Он не должен свалить.

— Да найду я его сам, — ответил Багси. — Что с ним делать-то, когда найду? Убить?

— Нет, — я покачал головой. — Привести ко мне, живым. По возможности целым.

— Живым? — Багси приподнял бровь. — Он зачем тебе живой?

— Потому что только он знает, где деньги Массерии, Бен, — сказал Мейер. — Массерия кучу лет собирал дань с половины Нью-Йорка. Он брал пятьдесят процентов со всех, и эти деньги куда-то шли. Нет, он не экономил, это уж точно, но что-то должно остаться. И это что-то — это миллионы.

— Да, — кивнул я. — Даже мы наскребли пять миллионов на троих. У него должно быть еще больше.

— Около того, — ответил Лански. — Я прикинул, сколько Массерия мог скопить за эти годы, исходя из того, что знаю. Вы ведь в курсе, часть его цифр шла и через меня. Выходит не меньше трех миллионов долларов, может, больше. Но только вот точную сумму знали три человека: сам Массерия, Морелло и Паппалардо. Они же знали, где деньги. И теперь остается только Стив.

— Да, Мей, ты прав, — кивнул я. — Поэтому он мне и нужен живым. Мертвый Паппалардо не скажет, где деньги, а живой может и сказать, если правильно с ним поговорить.

— Он ненавидит тебя, — сказал Костелло. — Может пойти на принцип и не сказать.

Костелло знал Паппалардо не хуже меня, и был в курсе, насколько это упертый и твердолобый человек. И он считает меня предателем, так что вполне может решить, что лучше уж пусть эти деньги не достанутся никому, чем достанутся мне.

— Отдадим его Альберту, — пожал я плечами. — У него даже немой заговорит.

Багси ухмыльнулся. Ему эта идея явно была по душе. И он понимал, что Анастазия разговорит кого угодно. У них вообще были хорошие отношения, потому что они были похожи.

— А теперь о бизнесе, — сказал Лански. — У меня есть список людей, которые вели дела Массерии. Тебе нужно будет встретиться с ними и поговорить, Чарли.

— А что там? — спросил я.

— Картина вообще интересная, — он улыбнулся. — От Массерии нам досталось большое наследство, даже если не считать доли, которую ему давали капо. Пять игорных залов, причем крупных, обороты там хорошие — десять-пятнадцать тысяч в месяц. У каждого. Целая сеть ростовщиков. Доля с Фултонского рыбного рынка и с овощного рынка на Артур-авеню в Бронксе. Его, конечно, Рейна попытается отобрать, но если договоришься с ним…

— Договорюсь, — кивнул я.

— Еще швейные фабрики, аж четыре штуки, у него были связи с профсоюзом. И несколько контрабандных маршрутов из Канады. Из них два крупных — через Северный Джерси.

— Звучит так, будто это очень серьезные деньги, — проговорил Бруни.

— Это очень серьезные деньги, — сказал Лански, снова натянув очки на нос. — Если это все будет работать, как должно, общий доход порядка ста тысяч долларов в месяц. Только если мы не перехватим это в ближайшие дни, то там все развалится. Старый-то хозяин мертв.

— Значит, скоро объявится новый хозяин, — я улыбнулся. — Но сперва нужно официально закончить войну, этим мы и займемся. С бизнесами разберемся на следующей неделе. Массерия принес не только большое наследство, но и чертовски много проблем.

Я подумал немного. Костелло теперь мой консильери, и кому еще заниматься этими делами, как не ему?

— Фрэнк. Тебе надо организовать общее собрание, уже сегодня вечером. Должны быть все капо, Адонис, и ты, Сэл. Позови еще Фарино, пожалуй.

— Не терпится вступить в роль босса? — спросил Фрэнк с улыбкой.

— Не в этом дело, — ответил я, покачав головой. — Сейчас разное может начаться, но это только начало. На понедельник назначишь встречу с остальными боссами. Рейна, Скализе, но позови и Мангано. Профачи, естественно. А от Семьи Маранцано позови Бонанно. Скажи, что я предлагаю зарыть топор войны, как говорят индейцы. Все равно Массерия уже мертв, а мне эта война не нужна.

— Принято… босс, — сказал он, резко посерьезнев.

Да, непривычное обращение, конечно. Одно дело, когда меня так называют просто соучастники, не посвященные. А совсем другое — когда «сделанные» члены Организации, а уж тем более другие капо. Хотя, если подумать, официально-то я по-прежнему младший босс, они сами меня выбрали.

— А с этими людьми я поговорю, — сказал я. — У них наверняка там проблем набралось, пока Массерия сидел в укрытии, у Паппалардо просто не хватало рук рулить всем. Решу проблемы, объявлю, что доля теперь будет меньше.

— Меньше доля? — спросил Багси.

— Да, — кивнул я. — Я не собираюсь драть со своих людей три шкуры. Двадцать процентов — и достаточно.

— Но это большие деньги, — сказал Сигел. — Мы много потеряем.

— Ничего мы не потеряем, — ответил я. — Эти доходы и так сократятся из-за кризиса. Люди будут меньше пить, меньше играть, отдавать долги будет нечем, а про фабрики я вообще молчу. Как бы нам не пришлось самим их поддерживать, иначе разорятся. А деньги мы заработаем другим способом. Легальным, так же, как это вышло с биржей.

— Может не стоит лично? — спросил Костелло. — Ты ведь босс, а боссу не пристало ездить к каждому фабриканту.

Мне почему-то вспомнилась сцена из сериала «Семья Сопрано». Когда один из боссов Нью-Йоркской семьи сказал Тони Сопрано, что дон не должен ходить в шортах. Я тогда этого не понял, ведь кому какое дело, кто как одевается. А сейчас, когда сам оказался в позиции мафиозного босса, начинаю понимать, кажется. Статус решает вообще все.

— Пока что нужно, — сказал я. — Люди должны видеть, что я не прячусь в кабинете, а сам решаю вопросы. Потом они привыкнут, можно будет делегировать. А сейчас мне нужно, чтобы они запомнили мое лицо.

— Насчет лица, — сказал Мейер. — Звонил Макгрегор. В пятницу вечером первый бой вашей лиги, я же занимался рекламой. Очень просил, чтобы ты пришел посмотреть.

Так. Вот еще одна история. А ведь у нас там проблемы намечались, кто-то натравил на наш зал полицию. Остается надеяться, что в этот раз все пройдет нормально. Хотя у нас все легально, кроме рекламы, которая, помимо газет и радио, большей частью через нелегальные бары шла.

Естественно, первый бой больших денег не принесет, потому что там не будет ни ставок, ни алкоголя. А окупится или нет — зависит от того, сколько людей придет.

— Я буду, — решил я. — Вместе сходим, почему бы нет. Посмотреть бои… Должно быть весело.

— С удовольствием пойду с тобой, — заявил Багси. — Люблю хорошую драку, а ты там еще и правила какие-то новые придумал.

Вроде все обсудили. Дальше встреча с капо, голосование и новые условия, на которых мы будем работать. Но там все должно пройти нормально.

— Ладно, я пошел, — сказал я. — Мне надо еще вещи из квартиры в Гарлеме забрать.

— Кстати, Чарли, — вдруг поднял голову Лански. — А ты вообще знаешь о том, что творится в Гарлеме?

Твою ж мать. Ну вот почему у меня нет компьютера, а? Хотя бы смартфона, для того, чтобы нормально следить за новостями, а не ловить их отрывками по радио и газетам, чтобы изучать разные доступные источники, просчитывать вероятности. Да даже как калькулятор он стоит очень много, потому что мне приходится все в голове считать. Я умею, даже трехзначные цифры перемножаю, особенно когда это касается моих денег. Но ведь голова не резиновая, все не упомнишь.

— Нет, — оставалось только признать мне. — За нашими делами я вообще забыл о Гарлеме.

Так и есть. Меня больше занимали Массерия, Маранцано, лавирование между ними. А уж когда меня младшим боссом поставили, все вообще завертелось.

— Бампи серьезно прижал парней Шульца, — сказал он. — Они разнесли несколько баров, букмекерскую контору, побили его сборщиков, ограбили их. Это ведь ты дал ему список их точек?

— Да, — снова признал я. Парни об этом не знали, но я передал Бампи эту информацию вместе с грузом оружия, который послал им.

— Шульц в ярости, — продолжил Мейер. — Он потерял уже тысяч двадцать…

— О, мои доллары, мои доллары, — вдруг произнес Багси тоненьким голоском. Похоже, передразнивая Шульца.

— Короче, он хочет крови. Мне передали, что он ищет встречи с тобой. Хочет попросить о помощи.

— Да кто он такой вообще? — вскинулся Багси. — Этот шмук точно не заслуживает, чтобы мы ему помогали.

— Шульц не в том положении, чтобы требовать помощи, — ответил я. — И помогать я ему не буду, мы же работаем с Квинни. А так… Скажи ему, что он сам полез не в свое дело и нажил себе врагов, пусть разбирается, как хочет.

— А если он узнает, что это ты навел на него Бампи? — спросил вдруг Костелло. Он первый раз об этом слышал, но прекрасно понимал, чем это грозит.

— Не узнает, — вдруг сказал Бен. — Бампи не дурак, он не будет болтать. И он крепкий парень, особенно для черномазого, хрен они от него что вызнают.

Я подумал немного. Война с Шульцем, конечно, будет не такой сложной, как та, через которую мы только что прошли. У него нет ни силы, ни влияния Массерии или Маранцано. Но кровь попортить он нам может.

— Если узнает, то будем воевать, — сказал я.

— То я его убью, — тут же вставил Багси.

— Да погоди ты, Бен. Отвези для людей Квинни еще оружия, и скажи Бампи, чтобы не упоминал моего имени ни при каких обстоятельствах. Хорошо?

— Передам, — кивнул Багси.

— Ладно, — сказал Лански, поднимаясь. — У всех есть дела, давайте за работу.

Да, это его кабинет, и он завершил встречу. Правда, на собрании вечернем его не будет, оно только для итальянцев, только для членов Организации. Я бы, конечно, хотел, чтобы он вошел в Комиссию, которую я создам. Он умный парень, и умеет принимать решения.

Так, пожалуй, и сделаю.

Я двинулся на выход, прошел по коридору, спустился по лестнице. Винни так и ждал у машины, внимательно смотрел по сторонам, не отвлекался. Ну, может быть, оставлю его телохранителем. Будет у меня свой Паппалардо. Правда, надеюсь, что не такой тупой.

Но Винни на самом деле смышленый парень, так что проблем быть не должно.

— Поехали, Винни, — сказал я, открывая дверь машины и усаживаясь на переднее сиденье.

Он тоже сел, завел машину, и мы поехали по улице. Я посмотрел по сторонам. Вроде хвоста нет, а ведь Паппалардо так любил за мной следить. Если честно, мне оставалось только надеяться, что он доживет до нашей с ним встречи, а не умрет от ран.

Я вытащил пачку сигарет, протянул Винни, но он покачал головой. Не захотел курить.

Сам закурил, посмотрел в окно. Снег повсюду, скоро и на дороге лед появится, сейчас же нет такой техники, чтобы ее чистить.

Скоро Новый год. Совсем скоро, чуть больше двух недель осталось. И мне еще очень многое надо сделать.