К Лански я приехал в субботу после обеда. Он позвонил мне с утра и сказал, что деньги уже собраны, и нам надо обсудить и решить, что с ними делать. Поехал я без охраны, сегодня она мне не нужна, дело должно быть относительно тайным для всех остальных.

Офис на Деланси-стрит охранялся гораздо серьезнее обычного — это я заметил сразу. Двое мерзли у входа, еще один на лестнице. Естественно, они знали меня в лицо и пропустили, только поздоровались. Я поднялся на второй этаж, толкнул дверь.

Первым, что я увидел, были деньги. И их было много, они были везде. На столе, на подоконнике, на кресле. Стопки купюр, перевязанные бечевкой, несколько открытых чемоданов. Только вот пахли они не приятно, как свежие купюры, а чем-то затхлым. Так пахнут деньги, которые долго лежали в темном месте.

Лански как раз загружал очередную партию денег в чемодан. Увидев меня, он кивнул.

— Все собрали, — сказал он.

Да, курить здесь я не стану. Слишком много горючей бумаги, не хватало только устроить пожар, а Лански любит свой офис и явно этого не оценит. Ну и смотреть, как деньги будут гореть, я тоже не хочу.

Я огляделся еще раз. Большая часть была мелкими купюрами — их было сложнее отследить. Мятые, отсыревшие. Да что ж с ними такое было?

— Сколько? — спросил я.

— Три миллиона шестьсот тысяч, — ответил Лански. — С мелочью, естественно. Наличные либо в укрытиях хранились, либо в ячейках. Были еще банковские счета, у Паппалардо был к ним доступ. Со счетов я уже снял.

Я взял одну стопку со стола, взвесил в руке. Ну хотя бы содержал Массерия их в порядке, не валил в кучу, и не купался в них, как Скрудж Макдак, пусть его еще и не придумали. От Массерии можно было ожидать и этого. Каждая пачка была подписана, к ним были прилеплены бумажки с номиналом купюр и общей суммой.

— Мало, — только и сказал я.

Лански посмотрел на меня.

— Три с половиной миллиона это мало? Я примерно на столько и рассчитывал.

— Да, но ты-то не обо всех его операциях знал, — ответил я. — И для Массерии это мало. Он собирал долю кучу лет, и я рассчитывал на большее. Думал, миллионов пять там будет, даже мы столько смогли насобирать на троих.

— Так мы копили всю жизнь, — ответил он. — Может, там и больше было, но Паппалардо либо не знал про все, либо не сказал. Я проверил счета, которые он указал, забрал все, что было. Других либо не было, либо он не знал о них ничего.

— Могут быть еще счета, может, на подставных лиц.

— Поищем, — сказал Лански без особой надежды, пожав плечами. — Может быть, что-то и найдем, но я бы на это не рассчитывал.

Я осмотрелся в поисках места, куда можно было сесть, но все ровные поверхности были заняты. Мне осталось только прислониться к стене.

— Ладно, — сказал я. — Три с половиной — так три с половиной. Что предлагаешь с ними делать?

Лански закрыл очередной чемодан, отложил его в сторону и подошел к столу. Открыл тетрадь с цифрами.

— Даже с учетом того, что мы уже вложили, у нас остается больше десяти миллионов. Миллион я уже перевел в золото — мои люди целыми днями ходили и скупали его по ломбардам и у частников. Большая часть уже уехала в Канаду. И я думаю, что и из этих нам надо миллион выделить и убрать подальше. Ты уверен, что тема с золотом сработает?

— Уверен, — кивнул я. — Через десять лет оно подорожает в цене в три раза. Два миллиона превратим в шесть.

Ну не так сильно на самом деле, но прилично, это я округлил, чтобы более явно перспективу выразить.

— Но это не все, — сказал я. — Я хотел еще кое-о-чем поговорить. Я встречался со своими ростовщиками, и у них всех проблемы.

— Не хватает налички, — сказал Лански.

— Точно, — кивнул я. — Не хватает налички, спрос растет, кредиты в банках уже никому не дают. Парни работают на пределе…

— Да я знаю, — перебил он меня. — У меня ведь то же самое. Но ростовщики обычно сами у нас берут под процент, они не любят долей с прибыли делиться. Если дать им…

— Миллион из этих денег, и еще миллион из того, что у нас есть, — сказал я. — Распределим между всеми ростовщиками Семьи. У всех ведь люди зашиваются сейчас. Дадим под двенадцать процентов годовых, скажем.

— Двести сорок тысяч долларов в год, — сказал он и ухмыльнулся. — Больше, чем дают банки. Они сами, правда, дают под гораздо больший…

— Под гораздо больший, — кивнул я. — Это конкретно нашим. Тем, кто работает над других членов Семьи, дадим под больший.

— Да, но и твои свой кусок получат. И деньги будут крутиться, и приносить доход, а не лежать мертвым грузом. Правда вопрос в том, что тут делать с заемщиками. Если все пойдет так плохо, как ты говорил, то платить им скоро станет нечем.

— Имущество, — пожал я плечами. — Или услуги. Я обсуждал это уже, найдем, чем их занять. Скоро мы начнем бизнес, нам понадобится много рабочих рук.

— Задумал что-то? — спросил он. — Открывать новый бизнес, когда все вот-вот закрываться начнет?

— Мой бизнес не закроется, — я покачал головой. — Ладно, дальше. Еще идеи есть?

— Недвижимость, — сказал Лански. — Коммерческая. Склады, мелкие производства.

— Нет, — я покачал головой.

— Почему? — спросил он. — Цены уже упали.

— Недостаточно упали, — я покачал головой. — Мы играем вдолгую, Мей. Надо подождать еще пару лет. Нам нужен резерв на будущее.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо.

— И еще — с нового года будем повышать закупки на Кубе, — продолжил я. — Раза в два. Надо проехаться, договориться с магазинчиками, мелкими. Им сахар будем поставлять по себестоимости, но нужно разобраться с отчетностью, чтобы федералы не возбудились.

— Хочешь увеличить производство? — спросил Мей. — Бруни говорил, что уже делаете больше, чем можете продавать.

— Да, — кивнул я. — Я планирую поставлять его по всей стране.

— Ну, там не очень много, даже с долей Мангано и Анастазии.

— Не очень много, — сказал я.

— Ладно, этим тоже после нового года, — Мей наклонился и принялся складывать очередную порцию денег в очередной чемодан. — С золотом тоже. Скоро праздники, не будем заставлять людей перерабатывать.

Я встал, прошелся по комнате. Эти деньги уйдут в работу, и если все пойдет правильно, если мы ими хорошо распорядимся, то уже через лет пятнадцать-двадцать, они превратят нас в самых богатых людей в стране. Которым будет наплевать вообще на все.

А самое главное — во вполне себе легальных бизнесменов.

Почему Массерия не мог их вложить? Как он вообще стал боссом? Он ведь брал их у людей как долю, и они платили, собирал как штрафы или в качестве взяток. Такое ведь было и в прошлой жизни — почти в каждом, даже самом мелком городе, было несколько квартир, оформленных на левых людей, где просто лежали деньги. Рубли, баксы, евро.

Меня это всегда злило, я предпочитал, чтобы деньги крутились.

— Знаешь, все-таки он дурак, — сказал я.

— Кто? — поднял голову Лански.

— Массерия, — сказал я. — Он не тратил эти деньги. Не вкладывал в дело, не развивался. Просто прятал три с половиной миллиона, как старик, который зашивает деньги в матрас. На похороны копил, что ли…

Только вот его похороны в итоге оплатил я, и прошли они очень скромно.

— Многие так делают, — пожал плечами Лански. — Это лучше, чем держать их под четыре процента, а теперь обивать пороги банков, пытаясь получить обратно.

— Все равно это бред, — пожал я плечами. — Деньги должны работать. Под лежачий камень вода не течет.

— Ну, мы ведь тоже так делали, — он улыбнулся вдруг. — Обзавелись неплохим стартовым капиталом. А теперь стали вкладывать, потому что ты стал думать иначе. Мне ты новый, кстати, больше нравишься, чем старый.

Эти его слова я решил проигнорировать. Я же не мог сказать ему о том, что в теле Лаки Лучано вдруг оказался бизнесмен из России будущего с криминальным прошлым. Во-первых, мне бы никто не поверил. А во-вторых, если бы поверили, то все стало бы только хуже.

Я все-таки достал сигарету и принялся крутить ее между пальцами. Вспомнилось еще кое-что. Праздники же впереди.

— Мей, — сказал я.

— Да? — он снова поднял голову от чемодана.

— Ты что делаешь в Новый год?

Лански посмотрел на меня с легким удивлением, он явно не ожидал такого вопроса посреди разговора о деньгах.

— Да ничего, — пожал он плечами. — Думал тихо встретить.

— Не получится, — я улыбнулся. — Я арендовал клуб «Неаполь» на всю ночь. Вся Семья будет, с женами и девушками.

В этом был еще один мой план — не только совместные мессы, но и совместные празднования. Для того, чтобы сплотить Семью. Чтобы они видели, что босс не задирает от них нос, и не сидит в своем ресторане или социальном клубе. А что пьет и гуляет вместе с ними, слушает их и говорит сам.

Вроде как Суворов так же к своим солдатам относился, чуть ли не в баню с ними ходил. И они были готовы за ним и в огонь, и в воду. Вот и я хотел воспитать настоящую верность, чтобы не было крыс.

— Нормальная вечеринка будет, — сказал я. — Ты приедешь.

— Это приказ? — он улыбнулся, понял мой тон.

— Это приглашение, — я улыбнулся в ответ. — Но настойчивое. Багси тоже позовем. И своих людей из тех, кому доверяешь, зови. Все за мой счет. Надо провести время вместе, через войну вместе прошли же.

— С женщинами? — уточнил он, но подразумевал, очевидно, не только девушек и жен членов Семьи, но и работниц какого-нибудь из моих борделей.

— Конечно с женщинами, — я улыбнулся. — Куда без женщин.

— А что, — он покивал. — Хорошо. Итальянская еда, некошерная правда. Выпивка, красивые женщины. Будет интересно, я думаю.

— Будет хорошо, я постарался, — кивнул я.

— Тогда буду, — он тихо засмеялся. — Во сколько встречаемся?

— К девяти, а то до Нового года все перепьемся. А там встретим Новый год. Нас очень много интересного ждет в тридцатом.

— Ждет в тридцатом, — он вдруг повторил за мной последние слова, и его веселый тон сменился задумчивым. — А ты знаешь, что нас ждет в тридцатом?

— В общих чертах, — сказал я.

— И что? — он вдруг посмотрел мне в глаза.

— Работа, Мейер, — ответил я. — Очень много работы. Ну и новые проблемы, естественно. Маранцано ведь никуда не делся. Я поехал по делам, а ты убери это, неуютно смотреть, как миллионы долларов валяются на подоконнике.

— Уберу, — кивнул он. — Курьеры скоро приедут, развезем по разным местам.

Мы пожали руки, я кивнул ему и вышел. Спустился вниз по лестнице, попрощался с охраной, сел в машину и только сейчас закурил.

Посмотрел в окно, завел двигатель и поехал вперед.

Тридцатый год будет тяжелым, это я знал точно. Но сейчас можно отдохнуть.