В клуб я приехал без четверти девять вместе с Гэй. Не потому что торопился, просто хотел убедиться, что все готово. Общее празднование Нового года было для меня важным, поэтому мне очень хотелось, чтобы все прошло как надо.

Все было готово. Столы накрыты, бутылки расставлены, оркестр уже настраивал инструменты на небольшой сцене. Управляющий провел нас по залу, показал кухню, официантов, уже готовящиеся новые порции блюд. Может быть, эти люди и хотели бы провести время со своими семьями, но я пообещал щедро расплатиться с ними дополнительно. А деньги были нужны, очень и всем. Вот они и согласились в новогоднюю ночь остаться на работе.

Гэй сразу же по приходу опустошила бокал шампанского, после чего принялась переставлять букеты. Управляющий посмотрел на это с вежливым ужасом, особенно после того, как она чуть не опрокинула одну из ваз, но молчал. Он понимал, что я за человек, и что моя женщина — это тоже очень высокий статус, и ей лучше не перечить.

— Теперь хорошо, — сказала она, вернувшись к нам.

— Было хорошо и до этого, — заметил я.

— Но теперь лучше, — твердо сказала она.

Я улыбнулся. На этом лучше было закончить разговор.

Люди стали подтягиваться к девяти, целыми группами. Но не командами, как это было на деловых встречах, а поодиночке с женами и даже с детьми. Я настоял на этом специально, заодно намекнув всем, что сегодняшний праздник никак не связан с работой.

Бруни с дочерью и своей женой — Марией, которая держалась рядом с ним, в стороне от остальных — она не очень-то принимала то, чем занимался ее муж, хотя знала об этом. Адонис заявился так вообще с двумя барышнями, одной из которых была уже знакомая мне Лиза. Скьяво привел молодую жену, которая постоянно оглядывалась.

И все остальные. Я сперва подумал — не поскромничал ли, может быть, стоило арендовать клуб побольше. Все-таки и в Семье людей много, и членов их семей тоже немало будет. Но вроде как все разместились.

Лански и Багси пришли вместе. Лански — один, в обычном костюме, и вид у него был такой, будто пришел он, только потому что его позвали. Багси со своей женой Эсте, с которой они заключили брак в начале этого года. Насколько я знал, они были друзьями детства.

— Чарли! — Багси был уже навеселе, но я почему-то не сомневался в том, что это не помешало ему приехать на своей машине. Он облапил меня так, будто мы не виделись полгода. — С наступающим, Чарли!

Он принялся хлопать меня по спине. Я тоже похлопал его, после чего высвободился и спросил:

— Ты уже выпил, что ли?

— Совсем немного, — ответил он с таким выражением на лице, которое означало, что выпил он на самом деле совсем немало.

Гэй тут же взяла Эсте в оборот и повела куда-то, они оживленно заговорили. Я смотрел на то, как все новые и новые люди заходят, размещаются на местах. Мужчины-солдаты, их жены, дочери и сыновья. Как бы это печально ни было бы, но большинство сыновей в итоге пойдут в семейный бизнес. Может быть, это и неплохо — даже в криминальной среде династия это династия.

Я подумал — не завести ли ребенка самому. В любом случае все, что я построю, потребует наследника, а кто может быть лучшим, чем сын? Особенно если я воспитаю его правильно.

Внутренне похолодел. У меня ведь не было детей в прошлой жизни, я был занят совсем другими делами. А теперь вот задумался, надо же. А раньше-то я и не думал о том, чтобы передать то, что у меня есть. Больше занимался строительством все нового и нового бизнеса.

Багси обнял меня еще раз, потом расцеловал в обе щеки — от него крепко пахло виски — и ушел в сторону оркестра. Лански встал рядом со мной, посмотрел на зал.

— Человек двести уже, — сказал он. — И еще будут.

— Примерно, — пожал я плечами.

— Дорого выйдет.

Я выдохнул. Опять Лански в своей стихии, считает расходы. Хотя на этот раз я просто оплатил все из своего кармана. У меня было достаточно денег.

— Мейер, — сказал я. — Это Новый год, черт его подери. Первый Новый год…

Я заткнулся, посмотрел на него, он тоже глянул на меня с интересом. Я чуть не проговорился о том, что это первый Новый год, который я праздную в этом времени.

— Первый Новый год, который я праздную в качестве босса, — все-таки нашелся что сказать я. — И очень сильно надеюсь, что не последний.

Он взял бокал шампанского с подноса одного из официантов, которые уже разносили его, после чего сделал глоток. Помолчал немного, после чего сказал:

— Оркестр же в Коттон-клубе играет? У Оуни одолжил? Я их знаю, они должны брать прилично.

— Мейер… — снова проговорил я.

— Что?

— Пей, веселись и молчи уже.

Он посмотрел на меня, потом на бокал. Выпил. Помолчал секунды три и сказал:

— Шампанское неплохо. Но мы его практически не возим. Значит, дороже, чем.

— Мейер, — снова сказал я.

— Все, молчу, — выдохнул он.

Костелло с женой, которые стояли чуть в стороне, услышали наш разговор, он улыбался. Ему явно это нравилось, ведь это первый Новый год, который он празднует как консильери. Так что это в действительности неплохо. Да, неплохо.

И тут грянула музыка, быстрая и веселая. Я повернулся и увидел Багси, который стоял перед сценой, где все было готово до танцев, и отплясывал что-то, смешно дергая руками и ногами. Подозреваю, что это он настропалил начать их играть раньше времени.

При этом он закрыл глаза и полностью сосредоточился на танце. Я только усмехнулся.

Открыв глаза, он махнул рукой и жестом подозвал к себе Эсте. Она подошла, и они слились в танце вместе. Однако, я и не ожидал, что он так умеет.

К десяти зал был уже полон, люди успели выпить и шумели. Я тоже опрокинул пару бокалов виски, и когда ко мне подошел Реджинелли и принялся что-то рассказывать о своих делах в Южном Бруклине, я поднял палец и сказал:

— Нет. Нет. Сегодня никаких разговоров о делах, сегодня только праздник. Лучше вот.

Я взял бутылку и налил в бокал, после чего протянул ему.

— Пей.

Он посмотрел на меня сомневающимся взглядом, после чего все-таки сделал глоток.

— Нет! — покачал я головой. — Сегодня все должны пить и веселиться. До дна!

Он опрокинул в себя бокал, поморщился, помотал головой и тут же схватил со стола оливку, закинул в рот. Но морщины в углах его глаз разгладились. Я хлопнул его по плечу, после чего поднялся и двинулся прочь. Туда, где Адонис, который умудрился напиться, что-то объяснял оркестру. Я подошел к нему, и он повернулся ко мне.

— Они не хотят играть, Чарли. Они не хотят играть. Какого черта? Они хоть знают, кто я такой? Знают, кто я такой, черт подери? Я же капо! Я теперь капо!

Я жестом подозвал его к себе и прошептал пару слов на ухо, о том, что не стоит говорить о наших делах среди непосвященных. Он сразу же посерьезнел, даже немного протрезвел как будто, а я повернулся к оркестру и сказал:

— Сыграйте то, что он хочет. Почему бы нет?

— А я — на сцену! — сказал Джо и поднялся к ним, после подошел к микрофону, который стоял на стойке.

Оркестр заиграл, а он начал петь:

Sul mare luccica l’astro d’argento.

Placida è l’onda, prospero è il vento.

Sul mare luccica l’astro d’argento.

Placida è l’onda, prospero è il vento.

Venite all’agile barchetta mia,

Santa Lucia! Santa Lucia!

Venite all’agile barchetta mia,

Santa Lucia! Santa Lucia!

Ко второму куплету подпевать стал уже весь зал. По крайней мере это «Санта Лючия». Несмотря на то, что песня была неаполитанской, сицилийцы тоже знали ее текст. Я посмотрел на это все, почесал в затылке.

Ну, в общем-то, веселье, чего я еще ожидал?

Я двинулся в глубину зала, смотря на то, что у всех налито, и у всех на столе была еда. Если честно, я даже немного разволновался, потому что праздник устроил именно я.

— Босс! — обратился ко мне Салли Санна из-за столика, мимо которого я шел.

Я повернулся — двое молодых солдат сидели с серьезными лицами, что само по себе уже не предвещало ничего хорошего.

— Босс, рассуди нас! — кивнул Томми Эболи.

Неужели уже поспорить успели? Оба ведь без году неделя в Семье, да еще и в одной команде работают, у Адониса.

— Что такое? — спросил я.

— Я поспорил, что выпью стакан граппы, даже не поморщившись, — заявил Салли.

— И что? — не совсем понял я, но почувствовал облегчение.

— Томми говорит, что не смогу.

— По-моему, Томми прав, — пожал я плечами.

— Вот! — подхватил Эболи. — Я же говорю. И босс так считает.

— А я смогу! — спокойно заявил Салли.

— Салли, — сказал я. — А ты пробовал?

— Нет, — он покачал головой. — Мы пока не проверяли.

— Тогда проверьте, — я развел руками. — Только если ты заблюешь тут все, то вытирать будешь сам.

Убедившись, что все в порядке, я вернулся к своему столику, где по-прежнему сидели Гэй, Костелло с женой, Бруни с Марией и Багси с Эсте. Ну и Лански без пары. Сел и услышал, как Сигел рассказывает историю о казино в Атлантик-сити, где он однажды выиграл столько, что его попросили больше не приходить. История была хорошая, только на самом деле не выиграл, а проиграл, не в рулетку, а в преферанс, и не двадцать тысяч, а сорок.

— Бен, — заметил Мейер. — Ты рассказывал эту историю уже несколько раз. В прошлый раз ты выиграл вдвое меньше.

— В прошлый раз я не все вспомнил, — невозмутимо ответил Сигел.

— А теперь вспомнил?

— Частично.

Гэй рассмеялась. Я налил себе еще виски, сделал глоток.

Всем было хорошо, все пили, ели и веселились. Потом сзади послышался хлюпающий звук, я повернулся и увидел Салли, который скрылся за дверью туалета. Однако, похоже, граппа победила. Но парень оказался крепче и сумел не опростоволоситься на глазах у всех.

Ближе к полуночи оркестр чуть сбавил темп, зал начал притихать. Бруни вдруг посмотрел на меня, он раскраснелся и был явно доволен вечером.

— Чарли, — сказал он. — Можно тост скажу?

Вообще, тост еще предстоит говорить мне, причем не один раз. Но сейчас почему бы нет, все-таки он важный человек в Семье, капо. Пусть я и повысил его совсем недавно.

— Говори, — разрешил я.

Он встал, откашлялся, и оркестр тут же замолчал. Люди вокруг тоже, все уставились на него. Я тоже взял свой бокал виски.

— Я не умею красиво говорить, — начал Бруни, что, в общем-то, было чистой правдой. Бывший докер, дослужившийся до капитана, был от природы не очень разговорчивым. — Но скажу от сердца. Этот год был тяжелым. Мы потеряли много людей, но мы выстояли. Потому что мы — Семья. И потому что у нас есть Чарли, — он помолчал секунду, и голос у него чуть изменился. — Я работаю с ним уже восемь лет, я видел всякое. Но такого босса у нас еще не было. Умного, справедливого и… — он запнулся, подбирая слово.

— Красивого, — подсказал Багси из-за стола.

Зал засмеялся. Да, со всеми этими шрамами меня, пожалуй, мало кто осмелился бы назвать красивым.

Бруни тоже засмеялся, а потом согласился:

— И красивого! За Семью! За нашего босса — Лаки! И за то, чтобы следующий год был лучше!

— За Семью! — подхватил зал.

Бокалы зазвенели. Я выпил, поставил свой, и Бруни тут же сел рядом и хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва не расплескал то, что осталось.

— Хорошо сказал? — спросил он.

— Хорошо, Сэл, — кивнул я.

— Я долго думал, — признался он.

— Все хорошо. Ты молодец.

Без пяти двенадцать оркестр остановился. Дирижер что-то сказал в микрофон, и зал замолчал. Официанты, мелькая вокруг, принялись разносить шампанское, Гэй взяла мою руку двумя руками, и я почувствовал, какие они маленькие и теплые.

— Минута! — объявил дирижер.

— Десять секунд! — крикнул кто-то раньше времени, и зал взорвался хохотом.

— Еще минута! — поправил его дирижер.

— Десять секунд! — крикнул тот же голос. Это был Салли, я его узнал. Похоже, справился с последствиями после выпитого залпом бокала граппы.

— Салли, заткнись! — крикнул ему Адонис, впрочем без особой злости в голосе.

Зал снова засмеялся.

Я смотрел на то, что происходило, и улыбался. Это был первый Новый год в этом времени, как я чуть не проговорился Лански. Раньше у меня были разные Новые годы — тихие и шумные. Сильнее всего запомнилось, наверное, тридцать первое декабря девяносто девятого, когда уклад в нашей стране навсегда поменялся. И две тысячи третий, который я встретил в одиночку на конспиративной квартире, потому что одному авторитету по кличке Жирный очень сильно хотелось меня убить. Но потом мы смогли договориться.

Я взял бокал, посмотрел на то, как в нем пузырилось шампанское.

В октябре я пришел в себя на берегу с изуродованным лицом и перерезанным горлом, толком ничего не понимая. Теперь я за этим столом, и в клубе, который я арендовал, больше двухсот человек, и все мужчины в нем — это моя Семья.

Что я сделал за эти несколько месяцев? Я перебирал в уме, не особо торопясь.

Биржа — мы заработали на крахе тогда, когда большинство потеряло все. Навел деловые связи, съездил на Кубу, где меня чуть не убили. Но, как ни крути, я вернулся оттуда победителем, заключив сделку, которая принесет моей Семье миллионы в ближайшие три года.

Маранцано, с которым я заключил перемирие, чем выиграл время. А потом расчистил себе дорогу к вершине власти, в конце концов убрав Массерию и забрав себе его деньги. Принял Семью под свою руку, установил новые правила. Фактически забрал себе Гарлем, а еще устроил новую бойцовскую лигу.

И даже сделал предложение девушке.

Немало для трех месяцев.

Только вот это лишь начало. Маранцано постепенно выздоравливает, что дает мне совсем немного времени. А еще мне надо наладить связи с другими Семьями, в том числе из прочих городов и на старой Родине, которая никогда не была моей.

Еще Дьюи, я о нем тоже не забыл. Он уехал из Нью-Йорка, но рано или поздно вернется и начнет копать. И пусть я относительно осторожен, у него все равно найдется несколько поводов для громкого дела.

Дальше Вегас, в котором скоро легализуют азартные игры. Сухой закон закончится уже через три года. И Куба, на которой Лански собирался открывать казино, и нам надо это сделать, потому что это очень хорошие бабки. Недвижимость, потом легальный алкоголь, лига смешанных боевых искусств.

А Великая депрессия скоро войдет в полную силу, пока она только начинается. Люди потеряют деньги, работу, дома. Для всех это плохо, но для нас — это возможность, потому что я заранее знаю, что и когда будет. И если получится, то постараюсь не только заработать на этом, но и помочь, кому смогу. Чтобы хотя бы дети не умирали от голода.

— Чарли, — сказала Гэй. — О чем ты думаешь?

— О том, что нас ждет дальше, — честно ответил я.

— Десять! — наконец-то крикнул дирижер, сверившись со своими часами.

И зал хором грянул:

— Девять! Восемь! Семь!

Гэй поцеловала меня в щеку и закричала вместе со всеми. А там и я тоже.

— Шесть! Пять! Четыре!

Я сделал большую часть из того, что собирался в этом году. Не все вышло так, как планировал, но многое получилось. И впереди еще много чего — я знал это лучше всех в этом зале, потому что, как бы это смешно ни было бы, прибыл сюда из будущего.

— Три! Два!

— Один! — заорал я вместе со всеми. — С Новым годом!

Оркестр грянул, зал взорвался криками, Багси вдруг засвистел, засунув два пальца в рот. Бруни крепко обнял жену, а позади послышался грохот — кто-то упал со стула. Я обернулся и увидел, что это Салли. И все вокруг него захохотали, и он тоже смеялся.

Я поцеловал Гэй, и она крепко прижалась ко мне.

— С Новым годом, Чарли, — сказала она.

— С Новым годом, куколка.

Костелло поднял бокал в мою сторону, Лански тоже — он улыбался, а это бывало совсем редко.

И снова пошел праздник. Ко мне подошли несколько человек по очереди — Адонис, Скьяво, Реджинелли, Анастазия, и еще несколько солдат, в том числе и тех, что недавно попали в Семью. Пожимали руку, поздравляли. Я отвечал каждому, потому что знал, что они должны быть в курсе, что их босс рядом.

Из-за нашего стола все разошлись. Потом появился Багси, протиснулся сквозь всех, снова меня облапил и сказал, что хочет сыграть со мной в карты. От этого меня невольно передернуло — вспомнилась партия, которую мне предлагал Массерия, и я отказался. Он предложил еще раз, но я во второй раз сказал нет.

Сигел заявил, что ему скучно просто так сидеть, и сказал, что хочет сыграть хотя бы в кости. Мейер понял, что так просто это не закончится, и сказал, что может сыграть с ним в кости, если он не будет больше пить. Багси возмутился, но они все-таки ушли куда-то в сторону.

Оркестр продолжал играть. Гэй взяла меня за руку и спросила:

— Пойдем танцевать?

— Пошли, — согласился я.

Мы двинулись на площадку, туда, где уже отплясывали несколько пар.

Тридцатый год начался.

Набережные Челны, 2026 год.