Де Лука жил в Бруклине, в хорошем доме на Бей-Ридж-авеню, недалеко от реки и парка. Это был тихий район, с соседями, которые знали друг друга по именам. И это был вовсе не тот район, где ждали неприятностей.

Багси Сигел знал это. Поэтому он не торопился. Его люди следили за Де Лукой больше недели, сменяя друг друга и не привлекая внимания. Скоро картина стала ясной: Де Лука уходил из дома каждое утро в половине восьмого, пешком шел до угла улицы, где его ждал водитель, а потом ехал на фабрику. Там сидел практически весь день, после чего возвращался домой. Он был по-настоящему упорным трудягой, и похоже, что очень хотел вытянуть свое дело из ямы, в которую оно угодило.

В пятницу двадцать шестого декабря один из людей Багси сделал свое дело — проколол все четыре колеса машины водителя Де Луки шилом. Сделал и спокойно ушел, не привлекая внимания.

А сам Багси уже ждал его у дома.

И сегодня Де Лука вышел раньше, потому что понял, что ему придется добираться до места работы самостоятельно. Он вышел в семь и двинулся по улице. Шел быстро, держа руки в карманах и опустив голову. Насколько его смог разглядеть Сигел, выглядел он плохо. Похудел, а под глазами его были темные круги. Похоже, не спал ночами и упорно думал о том, как расплатиться с долгами. Их у него было полно.

Багси пошел следом, постепенно сокращая расстояние. Тот шел к ближайшей стоянке такси. Багси ожидал, что он может вообще поехать на трамвае, но нет, он все-таки решил раскошелиться, хотя такси по сравнению с общественным транспортом сейчас стоило дорого.

Людей на улице практически не было — слишком тихий район. Это было хорошо, значит, не было и свидетелей. Багси нахлобучил поплотнее шляпу и поднял воротник — так было меньше шансов, что его узнают в случае чего. А сам запустил руку в карман пальто, где находился револьвер.

Стоянка такси оказалась пустой — пока что еще никто не приехал, а ночные водители, которые гонялись за дополнительной ставкой, уже разъехались по домам. Де Лука остановился, поежился, засунув руки в карманы. Чуть обернулся, увидел Бена.

— Мистер Де Лука? — Сигел обратился к нему.

— Да, — кивнул тот. — Вы что-то хотели?

— Мистер Лучано передает привет, — Багси выхватил оружие и дважды выстрелил мужчине в грудь.

Он осел на тротуар возле фонарного столба. Багси подошел ближе и выстрелил еще дважды — в голову, чтобы наверняка. После чего убрал револьвер в карман, развернулся и двинулся прочь.

В квартале была припаркована машина. От револьвера можно будет избавиться позже.

За спиной кто-то закричал, но Багси не обернулся.

* * *

К Лански Багси приехал около десяти часов дня, по пути заехав в магазинчик и взяв две бутылки своей любимой кока-колы. Офис на Деланси-стрит, все как обычно, Мейер постоянно торчал там и решал какие-то дела. Сейчас у него их прибавилось — он занимался тем, что собирал по всему городу деньги Массерии, а потом свозил их к себе в офис, чтобы потом решить совместно с Лаки, что с ними делать.

Из-за этого он усилил и охрану — мало ли кто мог прознать об этом и попытаться завладеть деньгами. У офиса стояло двое, еще один оказался на лестнице. Все они знали Багси и поздоровались со всей почтительностью. Да, у него было меньше влияния, чем у Лански или уж тем более самого Лаки, но он все еще был значительной фигурой.

Когда Сигел вошел в помещение, то увидел, как Лански сидит на корточках и складывает в сейф очередную партию денег со стола. Там было на вид тысяч сто пятьдесят, все сотенными купюрами, и Багси подумал о том, что в свое время уже видел эти деньги.

Лански повернулся, кивнул и спросил:

— Сделал?

— Сделал, — ответил Багси и поставил на стол бумажный пакет, откуда сразу же достал одну бутылку. — Утром еще, все чисто было. Будешь? — он протянул ему бутылку.

— Потом, — качнул головой Лански. — И ты открывай где-нибудь в стороне, не залей деньги.

Бен отошел к креслу у окна, уселся, открыл бутылку брелком в виде открывашки, который носил с собой — мало ли когда понадобится. Сделал несколько глотков сладкой газировки, последним прополоскал рот. Потом достал пачку сигарет, прикурил.

Лански продолжал складывать деньги в сейф.

— Много получилось? — спросил Багси.

— Смотря как сказать, — ответил Мейер. — Вытащили уже три миллиона. Наверное, еще полмиллиона достанем.

— Хорошие деньги, — кивнул Сигел. — Очень хорошие.

— Особенно сейчас, — Лански хмыкнул. — Могли бы их вложить, не в акции естественно, рынок только падает. В недвижимость, в бизнес. Но Лаки пока жадничает, говорит, что нужно придержать. Только несколько проектов начал, ну и разрешил мне золото покупать. Мы вывозим его в Канаду.

— Зачем в Канаду-то? — не понял Сигел. — Что ему, тут не лежится, что ли?

— Лаки уверен, что законы скоро поменяются. Чуть ли частное владение золотом не запретят. И лучше, мол, спрятать его по ту сторону границы, а потом при необходимости завозить малыми партиями.

— Странный он.

— Странный, — подтвердил Лански. — Но пока что он все делает правильно. Выкрутился, умудрился добиться того, что его признали боссом. Да и не хочется мне больше спорить с ним после той истории с биржей.

— Ну хоть кое в чем он остается понятным, — хмыкнул Багси. — Де Лука нанес ему оскорбление, прилюдно отказал ему. Он приказал его убить. Просто и понятно.

— Ты думаешь, дело в оскорблении, что ли? — Лански закрыл сейф и поднялся с корточек.

Уселся за стол, взял какую-то тетрадь и принялся вносить в нее что-то карандашом. Подбивал баланс, прикидывал, что и как.

— А в чем? — спросил Багси.

— Ему нужны фабрики, — ответил он. — Вдова вступит в права наследства, но она ведь получит не только имущество, но и долги мужа. Тогда к ней придут мои люди с хорошим предложением, она согласится. И у нас будут три фабрики.

— Выглядел этот парень, честно говоря, хреновенько, — Багси затянулся, покачал головой. — Костюм на нем дешевый.

— Убытки терпит, — ответил Лански. — С началом краха упали продажи. У Лаки есть план по этому поводу, он собирается поддержать фабрикантов, гнать одежду на Кубу. Но на этом много не заработаешь.

— А стоило оно того? — спросил Сигел. — Четыре месяца ждать, чтобы получить три убыточные фабрики. Куча возни с вдовой этой, с управляющим. Стоит оно того?

— Тебе честно сказать? — спросил Лански.

— Честно, естественно, — ответил Багси. Даже хмыкнул — как будто ему надо было что-то другое.

— Тогда я сам не уверен, что это того стоило, — Лански снял очки и принялся потирать нос. — С финансовой точки зрения, так точно не стоило. Фабрики убыточные, даже если продавать одежду самим, без уплаты налогов, и за границу — прибытка не будет. Уйдут деньги и время. В плюс они не выйдут, пока кризис не закончится, а Лаки уверен, что все будет хорошо. И даже если что-то получится, то по сравнению с алкоголем это все капля в море.

— Но Лаки уверен, что скоро бизнес с бухлом рухнет, — продолжил за него Багси. — Что сухой закон отменят.

— Не рухнет, нет, — Мейер покачал головой. — Мы продолжим гнать, продавать алкоголь без налогов, и что-то да заработаем. Но прибыль сократится кратно, это правда. Да и Лаки не деньги интересуют, очевидно, денег у нас уже столько, что на всю жизнь хватит. С теми, что мы у Массерии забрали, больше десяти миллионов есть, а мы ведь за эти месяцы и заработали немало.

— Ну и что тогда ему надо? — спросил Сигел.

— Швейный профсоюз ему нужен, — сказал Лански. — Он, очевидно, хочет отдать кому-то эти фабрики, и поставить его во главе профсоюза. С точки зрения денег это тоже невеликая прибыль, сборы будут не такие большие, чтобы это все окупить, — он помолчал немного. — Но это рычаги давления. Можно организовывать забастовки, а в теории — постепенно подмять под себя весь швейный бизнес Нью-Йорка. Это того стоит, пожалуй. У меня такое ощущение, что Лаки хочет влезть в политику — так ведь можно и на выборы влиять, а они совсем скоро, в ноябре.

Сигел подумал немного. Нет, тут речь не про президентские выборы, а про губернаторские. Будут выбирать нового губернатора штата Нью-Йорк.

— Что, он хочет стать парнишкой в дорогом костюме из Таммани-холл? — коротко хохотнул Сигел и запил очередную затяжку колой.

— Нет, ему не лезть туда мозгов хватит, — покачал головой Лански. — Но вот сидеть в тени и помогать…

— Сложно это все, — сказал Багси. — Мне проще думать, что фабрикант оскорбил Лаки, отказался платить, хотя до этого спокойно отдавал долю Массерии. И что за это надо ответить. А эта арифметика вся и прочее — сами этим занимайтесь.

Лански посмотрел на него, и Сигел узнал в его лице выражение, которое у него бывало, когда он хотел что-то сказать, но при этом не говорил.

— Ты знаешь, — все-таки сказал он. — Иногда я завидую тому, как у тебя голова работает. Для тебя все просто.

— Это плохо или хорошо? — Багси чуть поднялся. От кого угодно он сейчас заподозрил бы, что человек просто издевается над ним и завуалированно называет тупым. Но Лански на такое никогда не пошел бы — он был его лучшим другом. Так что тут следовало прислушаться.

— Это не плохо и не хорошо, — покачал головой Мейер. — Просто по-другому. Как и у Лаки, он стал совсем другим. Даже материться перестал, ты заметил? И постоянно что-то думает, какие-то планы строит, причем просчитывает все так далеко, что даже я этого не вижу.

— Но с Маранцано и Массерией он чуть не проиграл, — заметил Багси. — Прошелся по краю.

— Но в итоге вышел туда, куда ему надо, — Лански улыбнулся.

Сигел допил колу, потом потянулся и загасил сигарету в пепельнице. Поднялся.

— Ладно, я тогда поеду, — сказал Багси.

— Подожди, — Лански открыл ящик стола, достал конверт и положил на стол. — Твое.

Багси взял конверт, взвесил его на руке — он был достаточно пухлым, но это ничего не значило, там ведь могли быть и мелкие купюры. Но считать не стал, просто убрал в карман.

— Подарок от Чарли? — спросил он.

— Да, — кивнул Лански. — Подарок от Чарли. Советую тебе придержать их, Бен, вместе мы придумаем, куда их вложить.

— Я так и сделаю, — согласился Багси.

Кивнул и вышел.

Лански проводил его взглядом, потом снова взял карандаш и вернулся к своим бумагам. Ему еще предстояло сегодня поездить, поэтому он хотел закончить как можно скорее.

А где-то в Бруклине плакала вдова, которой уже рассказали о смерти мужа. И то, что она получит крупное наследство, ее никак не радовало. Впрочем, о долгах она даже не подозревала.