Роуз приехала на Парк-авеню в половине третьего. Представилась консьержу, а потом поднялась наверх на лифте. Позвонила в звонок. Гэй открыла дверь, увидела у нее в руках большую сумку, из которой торчали еловые ветки, и сразу засмеялась.

— Где ты это взяла? — спросила она и чуть отступила, пропуская подругу внутрь.

— На углу продают, — сказала Роуз, протискиваясь в прихожую. — Там еще венки были, но я не знала, нужны ли они тебе.

— Нужны, — кивнула Гэй. — Тогда сейчас оденусь и спустимся.

— Я уже взяла, — Роуз улыбнулась. — Два.

— Да? Тогда пойдем в гостиную.

Около часа они провели, разбирая содержимое сумки и то, что Гэй купила накануне. Тут было много всего: серебряный дождик, стеклянные шары, свечи разной высоты, красная лента. В углу гостиной стояла небольшая живая елка, ее привезли сегодня утром.

Чарли, кажется, совсем забыл о том, что сегодня праздник. Проснулся и уехал еще до того, как она проснулась. Ну, она понимала, что у него работа, но он ведь даже не спросил, чем закончилось прослушивание в понедельник, будто забыл об этом. А там она всем понравилась, так что они договорились встретиться уже после праздников.

Она не до конца верила в то, что ее судьба сложится именно так. Но Чарли все-таки заботился о ней, иначе не договорился бы. Ведь встречали ее большие люди, такие, что могут сделать из обычной танцовщицы с Бродвея настоящую звезду.

Но ей все равно было немного грустно. Зато приход подруги ее развеселил.

Они принялись украшать помещение.

— В России на Рождество вешали на елку яблоки и орехи, — сказала Гэй, разматывая дождик. — А наша кухарка пекла пряники в форме звезд и ангелов.

— У вас была кухарка? — Роуз улыбнулась. — Ты, наверное, из богатой семьи?

— Нет, совсем нет, — покачала головой Гэй. — Кухарка у нас была одна, да и все на этом. Наша семья обеднела задолго до моего рождения. А вы как праздновали?

— У нас отец каждый год покупал самую большую елку, какую мог найти, — сказала Роуз. — Мы с братом однажды отрезали пуговицы от его любимой рубашки — блестящие такие. И повесили на елку. Решили, что красиво.

— Пуговицы? — удивилась Гэй.

— Ну да, они блестели, — девушка смущенно улыбнулась. — Мама потом очень долго пришивала их обратно.

Гэй тоже улыбнулась, и Роуз протянула ей очередной шар. Он был красивый, синий, тоже с изображением ангела.

— Вот туда, на ту ветку, — сказала она. — Там будет лучше видно.

Гэй повесила шар на ветку и отступила посмотреть. Роуз была права. В действительности так было лучше.

Они не особо торопились, потому что Чарли еще вчера сказал, что уедет на весь день, да и Винни наверняка занялся делами. Роуз рассказывала о том, что в последнее время он стал серьезнее, что он постоянно что-то делает, но при этом у него появились и деньги. Они обе понимали, что это означает, но каждая, похоже, считала, что время обсуждать это еще не пришло.

— Ты скучаешь по родине? — спросила вдруг Гэй у Роуз.

— По Сицилии? — она улыбнулась. — Я и не помню ничего, мы переехали сюда, когда мне был годик. А ты?

— По маме скучаю, — ответила Гэй, чуть подумав. — Но она умерла уже в Турции. И по Петербургу скучаю, хотя… Наверное, сейчас это уже совсем другой Петербург.

— Это как? — удивилась Роуз.

— Большевики, — ответила Гэй. — Говорят, что они перестраивают все, взрывают храмы по всей стране, и вообще… Наверное, там и елок-то больше никто не наряжает. Это запрещено. Нет, мне там делать нечего. Да и… У меня ведь тут есть Чарли.

Она сказала это серьезно, без улыбки. А вот Роуз вдруг глубоко вдохнула и тихо спросила:

— Ты не боишься?

— Чего? — посмотрела на нее Гэй.

— Я иногда думаю о том, чем они занимаются, и мне становится нехорошо. Они ведь… Еще и в газетах постоянно писали о перестрелках и всем таком. Сейчас-то вроде все успокоилось, но все равно.

Гэй помолчала немного. Она понимала, что такой разговор рано или поздно случится. Она ведь общалась с женщинами «друзей» Чарли, которые, как она понимала, на самом деле были его подчиненными в какой-то тайной структуре. И еще она кое-что слышала и знала, что Винни должны были продвинуть, поднять повыше.

А Роуз, похоже, до этого ни с кем из этой среды, кроме самой Гэй, не общалась. Вот и высказала. Боялась высказать, потому что ее могли не понять, начать ругать или еще что-то такое. Но сама она ничего подобного делать не собиралась. Потому что прекрасно понимала бедняжку.

— Боюсь, — сказала она. — Но я просто стараюсь не думать об этом постоянно, научилась уже. Если жевать эти мысли, то с ума сойдешь.

— Чарли… — Роуз запнулась. — Как ты вообще с ним?

— Что именно? — спросила Гэй.

— Ну… Он ведь не простой человек. Мой Винни ему подчиняется, значит, он у них главный. Как говорили у нас на Сицилии, он — дон. Тот, кто всем управляет.

— Ты действительно об этом думаешь? — спросила у нее Гэй. — Я думала, что ты росла в этом всем с детства, в Маленькой Италии, и тебе должно быть привычно.

— На самом деле нет, — покачала головой Роуз. — Отец у меня не был связан ни с чем таким, а мать до сих пор старается оберегать меня, как может. Она против того, что мы с Винни вместе, но сейчас ничего не говорит. Так что… Для меня это очень непривычно. И все-таки, как ты с ним?

— Не знаю, — пожала плечами Гэй и принялась завязывать бант на ветке. — Но я ему верю. Не знаю, правильно это или нет, но я ему верю. Он неплохой человек, Роуз. А Винни твой, так вообще, хороший. Верный.

— Но ведь они и правда мафиози… — сказала Роуз, последнее слово произнеся по-итальянски. — Ты это понимаешь?

— Понимаю, — кивнула Гэй. — Но для меня это ничего не значит. Ты меня понимаешь?

Роуз ничего не ответила, и они продолжили работу.

К шести вечера елка была готова. Они отступили и посмотрели на нее. Тот самый синий шар с ангелом блестел сильнее остальных.

— Красиво, — сказала Роуз.

— Да, — согласилась Гэй и осмотрелась вокруг. Теперь надо было убраться.

Они прибрали за собой, убрали остатки упаковочной бумаги и обрезки ленты. Роуз поставила чайник на плиту, Гэй стала расставлять свечи на подоконнике, когда послышался звук проворачивающегося в замке ключа.

Потом послышались шаги. Лаки вошел в гостиную, увидел елку, остановился на секунду и посмотрел на все вокруг. В его взгляде появилось что-то странное, по крайней мере Гэй никогда не видела своего Чарли таким.

— Чарли, — обратилась она к нему. — Можно мы отпразднуем Рождество вчетвером? Я, ты, Винни и Роуз. По-семейному.

— По-семейному? — только и переспросил он.

— Да, — кивнула она. — После того, что мы с ней пережили на Кубе, а потом в той квартире, Роуз мне как сестра.

— Да… — тот задумался немного, после чего проговорил. — Тогда новый год мы будем праздновать в клубе. Большой компанией. Соберутся все наши друзья.

Он сказал «наши друзья», как будто это словосочетание имело какой-то скрытый смысл.

— Ну что ты, — улыбнулась Гэй. — Ты думаешь, я откажусь от вечеринки?

— Нет, — покачал головой Чарли, продолжая осматриваться по сторонам. С ним определенно было что-то не так. — Мы еще сегодня на мессу пойдем. Роуз, — он повернулся к кухне и крикнул. — Ты будешь? Винни поедет с нами.

— А можно мне? — спросила Гэй. — Это должно быть красиво.

— Конечно, — кивнул Чарли.

Роуз вышла с кухни с двумя чашками кофе, посмотрела на него и проговорила:

— Да, буду. Хотите кофе, мистер Лучано?

Чарли снова посмотрел вокруг и покачал головой.

— Мне нужно уехать, — сказал он. — Ненадолго.

— Но ты же только вернулся… — проговорила Гэй.

— Это ненадолго, — повторил он. — Я скоро вернусь.

Он сделал несколько шагов к ней навстречу, поцеловал ее в щеку и двинулся наружу. Скоро дверь за ним закрылась, а замок снова защелкнулся.

Гэй посмотрела ему вслед. Она чувствовала, как в груди у нее поднимается что-то неприятное. Обида. Они так все хорошо украсили, елку поставили, договорились вместе отпраздновать Рождество, а он просто взял и уехал.

— Все время так… — проговорила Гэй. Ей просто захотелось пожаловаться, чтобы кто-то ее понял, а Роуз тоже связана с этой жизнью, так что должна понять.

— Он ушел не просто так, — покачала головой Роуз.

— Я знаю, — ответила Гэй. — У него вечно работа, дела.

— Нет, подожди, — Роуз повернулась к ней. — Поверь мне, сейчас дело не в работе. Если бы так, то он бы приехал позже. Разве твой Чарли похож на человека, который может что-то забыть?

— Когда дело касается его работы, он ничего не забывает, — покачала она головой.

— Ну, значит, он не на работу уехал, а за чем-то другим. Он понял, что ему что-то нужно, когда пришел сюда. Посмотрим.

— Ладно, — Гэй взмахнула головой, будто стряхивая с себя оцепенение, а потом повернулась к Роуз. — Пойдем, подберем нам что-нибудь из моей одежды. Мне же надо знать, как одеваться на мессу.

— Твоя не подойдет, — улыбнулась Роуз. — Нужно что-то поскромнее.

— У меня есть и скромные вещи, просто я их редко надеваю.

Она двинулась в спальню, где стоял большой шкаф, почти полностью забитый ее одеждой — вещей Чарли там было не так много.

— А как ты пойдешь? — спросила Роуз. — Ты же православная.

— Ну и что? — сказала Гэй. — Рождество есть Рождество. А я три года не была в церкви вообще, ни в какой. А в детстве каждое воскресенье ходила.

— Я тоже, — выдохнула Роуз.

— Да все, наверное, ходили, — ответила Гэй. — Так что пошли наряд выбирать, если уж Чарли сказал, что пойдем на мессу, значит пойдем все.

И они отправились в комнату, после чего принялись перебирать одежду в поисках чего-то, в чем в церковь пустят, но выглядеть это будет достаточно красиво и элегантно. И это занятие так увлекло Гэй, что все плохие мысли покинули ее голову.