Шульц шел через зал и люди сами расступались перед ним. Некоторые наверняка узнали его, кто-то лично был знаком, а другие видели в газетах. А те, кто не узнал, понимали, что лучше сойти с пути человека с таким выражением лица.

Я не двигался, только смотрел на него и ждал. Мэдден тоже это заметил, я краем глаза увидел, как он чуть напрягся, но вставать с кресла не стал. Просто выжидал.

Шульц подошел к нашему столику и остановился. Он смотрел на меня сверху вниз, и я видел, что он в ярости. И что он принял решение, и только ищет, с чего начать.

Мне стало очевидно. Он узнал о том, что я работаю с неграми, что я помог им против него. И теперь… Он может сделать разное. Но самое прямое — убить меня. Хотя вряд ли это будет так просто — мы на публике, и оружие у меня есть — верный Кольт 1911 в кобуре подмышкой.

— Лаки, — сказал он. Все-таки поздоровался.

— Артур, — спокойно ответил я, стараясь не выдавать того, что все понял. — Ты выглядишь взволнованным.

— Взволнованным, — повторил он. — Да, можно и так и сказать.

Говорил он по-английски, но с еврейским акцентом — все-таки вырос он в семье, где говорили на идише. Или это немецкий акцент? Черт его знает, родился-то он уже в Нью-Йорке. Акцент всегда усиливался, когда он злился, я это знал.

— Садись, — кивнул я на столик рядом. — Выпей с нами.

— Не хочу пить, — мотнул головой он. — Я хочу поговорить с тобой. Прямо сейчас.

Народ за соседними столиками уже смотрел в нашу сторону. Многие понимали, что сейчас разразится буря. Я тоже понимал это, но мне не хотелось, чтобы ситуация вышла на публику. Надо было перенести встречу на время, когда я буду к ней готов. А потом придется его убирать.

— Говори, — сказал я.

— Бампи Джонсон, — начал Шульц. — Ты знаешь это имя?

— Слышал, — спокойно ответил я.

— Слышал, — он усмехнулся, но в его усмешке не было ничего веселого. — Естественно ты слышал, мать твою. Это ведь ты поставлял ему оружие, которое перехватил у нас. И это ты сдал ему мои точки.

Я смотрел на него и молчал. Мэдден сидел неподвижно, держал бокал в руке. Ему, похоже, было интересно, как дело пойдет дальше.

— Ты работаешь с черномазыми, Лаки, — Шульц повысил голос. — Против белых, против меня. Ты делал вид, что тебя это не касается, говорил мне в лицо, что я сам виноват, мать твою. А сам все это время был на их стороне.

— Артур, — сказал я тихо.

— Что? — он злобно мотнул головой.

— Ты знаешь, кто я такой. Не повышай на меня голос. И да, мы сейчас в чужом заведении. Успокойся.

— Я не собираюсь успокаиваться, — он уже орал, и на нас смотрели все за соседними столиками. — Ты думаешь, что стал боссом, и теперь можешь творить все, что тебе заблагорассудится? Думаешь, что раз тебя прикрывают твои же макаронники…

— Артур, — перебил я его.

— Я не закончил.

— Ты закончил, — сказал я и поднялся. Ростом я был немного, но выше него. — Мы встретимся завтра и поговорим предметно. Я не собираюсь портить себе вечер.

Мы стояли лицом к лицу, сейчас я смотрел на него сверху вниз и отчетливо видел ярость в его глазах, которая искала выхода. Я посмотрел вокруг. Его людей в клубе не было, но он точно приехал не один. Скорее всего, есть еще и водитель.

И тут поднялся Мэдден.

— Джентльмены, — сказал он абсолютно спокойно, тоном человека, который хочет погасить ситуацию. — Здесь не место для этого разговора. Не надо портить людям настроение, Артур. У меня наверху есть кабинет. Поднимемся туда, выпьем и поговорим, как цивилизованные люди.

Шульц посмотрел на него, потом снова на меня. С вызовом.

— Мы поговорим прямо сейчас, — сказал Шульц. — Поднимемся и поговорим. У меня нет желания, чтобы ты снова тянул время до встречи.

— Ты согласен? — спросил у меня Мэдден.

Я подумал секунду. Поднимать скандал в зале было не в моих интересах. Шульц уже сказал много лишнего — о том, что я босс, о моих итальянских сородичах, и это было плохо. Свидетели. А наверху можно будет говорить прямо.

— Согласен, — сказал я.

— Артур, идем, — сказал Мэдден и двинулся через зал куда-то к лестнице.

Шульц пошел за ним. Я повернулся, нашел взглядом Гэй. Она стояла у дальней стены с бокалом в руке и разговаривала с какой-то женщиной, в которой я узнал актрису, которую видел в каком-то фильме, но как зовут ее — не помнил. Я покачал головой, мол, не подходи. Она только кивнула мне в ответ.

Я пошел следом за Шульцем. Мы шли мимо столиков, мимо оркестра, который продолжал играть. Музыканты были профессионалами и понимали, что даже во время ссоры останавливаться не нужно.

Поднялись на второй этаж по лестнице в конце зала, возле которой был охранник, но он только кивнул Оуни. Дальше был коридор, узкий и тесный, с несколькими дверьми. Мэдден открыл крайнюю и вошел первым, я за ним, а следом — Шульц.

Кабинет оказался небольшим, но хорошо обставленным, даже с баром у стены. На столе лежали какие-то бумаги, телефон. Мэдден закрыл дверь, подошел к бару и, ничего не спрашивая, достал три бокала и бутылку.

— Садитесь, — кивнул он.

Я присел прямо на край стола, в кресло садиться было не в моих планах — если что, не успею достать пистолет, да и прятаться будет негде. Шульц же не сел, он остался стоять посреди кабинета, злобно пялясь на меня.

— Здесь нет публики, — проговорил Мэдден. — Вот теперь можете поговорить.

— Это правда? — спросил Шульц.

— Что именно? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ты помогал этим гребаным ниггерам?

Я выдохнул. Мэдден не оборачивался, он разливал виски.

— Гарлем — это сложный район, Артур, — сказал я наконец. — И у меня есть здесь свои интересы.

— Это не ответ, — сказал он.

— А какого ответа ты ожидаешь? — спросил я. — Я решил поработать с черными, это да. Они согласны платить мне долю, а сейчас мне, как никогда, нужны деньги. Им нужно было разобраться для этого с тобой, и я им немного помог. Но заметь — я не убил тебя, когда у меня была возможность. А если бы я хотел это сделать, то для меня это не составило бы никаких проблем.

— Ты работал против меня, — проговорил он почти шепотом. Насколько я знаю, это еще хуже, чем когда он кричит. — Мы работали вместе при Ротштейне, я считал, что мы свои, а ты…

— Мы никогда не были своими, Артур, — перебил его я. — Мы делали бизнес. Это разные вещи.

— Значит, не свои, — он медленно кивнул. — Значит, так. Ладно. Тогда вот что. Маранцано узнает, что ты помогал неграм против белых. Интересно, как он к этому отнесется? Остальные боссы тоже. Ты думаешь, они одобрят?

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Ты мне поможешь убрать Сент-Клер, навсегда, — сказал он. — С Бампи я уже разобрался. Никакой доли ты не получишь, и никогда больше не полезешь в мой Гарлем.

Так вот оно как обернулось. Он приехал не убивать, он приехал давить. Хотел использовать это как рычаг, заставить меня выступить на своей стороне против чернокожих.

— И ты выплатишь мне компенсацию, — сказал он. — За мои точки. Сто тысяч долларов.

Я посмотрел на него. Потом посмотрел на Мэддена. Вот если кто и не был согласен с тем, что Гарлем принадлежит Шульцу, так это он. Как и негры, как и Голландец, он считал Гарлем своим.

— Серьезная сумма, но это разумно, — проговорил Оуни, взял бокал и подошел к Шульцу. — Возьми, выпей. И обсудите это уже конкретно.

Он сделал несколько шагов к нему, протянул бокал. Шульц взял — не в его правилах было отказываться от бесплатной выпивки. А Оуни опустил руку в карман, и я понял, что сейчас произойдет.

Первого удара я не увидел. Второй и третий рассмотрел. Шульц открыл рот, но закричать не смог — Оуни закрыл ему рот второй ладонью. Голландец упал на колени, а Оуни ударил его ножом еще пару раз, уже в грудь. А потом аккуратно уложил на пол.

В кабинете стало тихо. Мэдден наклонился, вытер нож об одежду Шульца, убрал, после чего вернулся к бару. Взял два бокала и повернулся ко мне.

— Ну что? — спросил он. — Теперь мы партнеры?

Я посмотрел на Шульца, который лежал на ковре посреди комнаты. Потом на Мэддена. Он принял решение, причем серьезное — Шульц был авторитетом не из последних в Нью-Йорке. Но похоже, что Оуни решил, что работать со мной выгоднее, и решил произвести впечатление. И оправдал свое прозвище — Киллер. Убил его быстро и хладнокровно, как будто муху прихлопнул.

— Да, — кивнул я. — Партнеры.

Мэдден подошел ко мне, протянул бокал. Я взял.

— Тогда за наше сотрудничество, — сказал он.

Мы ударили стеклом о стекло, я сделал глоток. Виски оказался хорош, не хуже, чем шампанское в его заведении.

— Ты умеешь принимать решения, — кивнул я. — И ты меня впечатлил. Встретимся с Демпси и Макгрегором на днях, решим вопрос. Займешься промоушеном.

— Я не только об этом, — сказал он. — Раз уж мы теперь партнеры, то меня интересует Гарлем. Ты знаешь, что я тоже веду здесь дела, и речь касается не только этого клуба. Какие у тебя дела с черномазыми?

— Договор был простой, — ответил я. — Я помогаю Сент-Клер и ее людям избавиться от Шульца, а они начинают платить мне долю. И я решаю вопросы, которые они не могут решить сами.

Мэдден помолчал немного, посмотрел на меня, подумал, после чего сказал:

— Значит, они работают на тебя.

— Да, — кивнул я. — Можно и так сказать. С тебя я доли требовать не буду, я не полезу в твой бизнес, Оуни. Но если у тебя будут проблемы с черными, я решу их.

— А если мне понадобится расшириться? — спросил он. — Новые площадки в Гарлеме. У меня серьезные планы на этот район, и на самом деле с Шульцем я так или иначе планировал разобраться. Как и с Квинни. Но если ты можешь что-то предложить…

— Это разговор для другого раза, — сказал я и кивнул на тело Голландца. — Давай сперва разберемся с этим.

— Справедливо, — кивнул он. — Хотя тут и делать особо нечего. Но мне нужна встреча с Сент-Клер, нам надо договориться о том, как дальше пойдут дела.

— Хорошо, — кивнул я. — Я назначу встречу. В воскресенье, например, увидимся и обсудим все дела.

— Только не у меня в клубе, — сказал он. — Я не хочу пускать сюда чернокожих. Хотя Дюк постоянно просит меня о том, чтобы я им это разрешил.

— Они очень любят музыку, — я улыбнулся.

— Это да. Музыка в их крови. Наверное, это с песнопений с их настоящей родины идет. Ладно, подожди.

Он двинулся наружу, приоткрыл дверь и позвал кого-то. Вошли двое, и Мэдден указал им на Шульца. Они сразу же принялись за работу — стали заворачивать его в ковер, который все равно уже пропитался кровью, и теперь годится только на выброс.

Сам же Оуни подошел к окну, посмотрел наружу и, похоже, что-то увидел.

— Там еще один его человек. Разберитесь с ним, — потом повернулся ко мне и сказал. — Пойдем в зал, Чарли, здесь все закончится и без нас.

Я допил бокал и оставил его на столе. Встал и одернул пиджак, поправил его немного.

Оуни Киллер же выглядел так, будто ничего не произошло, он был абсолютно спокоен. И ни капли не волновался о том, что только что убил человека в собственном клубе.

— Это всплывет, — заметил я. — Рано или поздно его люди узнают.

— Если все пройдет правильно, то уже через неделю ни одного его человека не будет в Гарлеме.

А многих из них не будет на этом свете. Говорить вслух он об этом не стал, но все было и так понятно.

— Пойдем, Чарли, — повторил Оуни.

И мы двинулись наружу, спустились по лестнице и оказались в зале. Эллингтон еще играл что-то, но я его не слушал. Двинулись обратно к нашему столику, где уже стояла новая бутылка в ведерке и наши же бокалы, никто его не занял.

Гэй увидела нас, когда мы подходили к столику, и двинулась навстречу. Посмотрела на меня, потом на Мэддена, потом снова на меня. И тихо спросила:

— Все в порядке?

— Все в порядке, куколка, — сказал я и взял ее за руку, подтянул к свободному стулу. — Садись, послушаем музыку и выпьем еще.

Она села, но продолжала смотреть на меня. Гэй умела читать по лицу, это я знал прекрасно, она была умнее, чем казалась со стороны. Но я старался выглядеть так, будто не случилось ничего особенного, будто мы просто вернулись с деловой беседы.

— А где тот человек? — спросила она. — Который подходил к вашему столику?

— Уехал, — сказал Мэдден и улыбнулся ей. — Не смог остаться. У него образовались срочные дела.

Девушка посмотрела сперва на него, потом на меня. Не поверила, естественно, я уже не раз водил ее на встречи, и она знала о бизнесе, которым я занимался. Но спрашивать дальше не стала, просто взяла бокал и повернулась к сцене.

Мэдден сел, налил себе бокал, потом мне, на правах хозяина, откинулся на спинку кресла. Он выглядел совершенно расслабленным. Более того, он выглядел довольным, потому что добился того, чего хотел. Я ведь согласился на партнерство.

— Дюк сегодня в ударе, — сказал он, кивнув на сцену, явно пытался перевести тему. — Когда он вот так играет, я понимаю, зачем держу этот клуб.

— Это хороший бизнес, — сказал я.

— Хороший, — согласился он. — И теперь станет еще лучше.

Мэдден кивнул и сделал глоток.

— Эта схема, которую ты провернул, она мне понравилась. Да и я наслышан о том, что ты делал раньше. Мне нравится, как ты ведешь дела, Чарли. Я уважаю таких людей.

Я не ответил, только поднял бокал и мы выпили.

Эллингтон перешел на что-то совсем медленное, больше похожее на колыбельную. Гэй прикрыла глаза, чуть покачивая головой в такт. Мэдден же смотрел на нас с гордостью. Он был искренне горд, что его заведение пришлось нам по вкусу.

— Ты ему позволяешь играть, что он хочет? — спросил я.

— В общем, да, — сказал Мэдден. — Иначе он не соглашался. Говорил, что будет играть только то, что считает нужным. Я подумал и согласился, и сам видишь, вышло только к лучшему. А эта Сент-Клер. Она же тоже с характером?

Я вспомнил, как она подала нам с Багси дрянное пиво и кивнул. Это уже точно.

— Ничего, договоримся, — он усмехнулся. — Я умею договариваться, когда хочу.

— Это точно, — я не выдержал и покачал головой. — Сегодня я это увидел.

Остаток вечера прошел спокойно, мы слушали музыку и выпивали, общались с людьми. Я, тем не менее, чувствовал себя не в своей тарелке. Мертвый Шульц… Он ведь может принести проблем гораздо больше, чем живой. Но я знал, чем рискую, когда ввязывался в эту игру. И мне удалось сделать все чужими руками, не марая своих.

Но теперь мне так или иначе надо настроить Квинни и Оуни на продуктивное сотрудничество. Пусть зарабатывают деньги, не мешают друг другу, а Сент-Клер еще и платит мне долю. И тогда я стану еще немного богаче.

Когда вечер закончился, мы попрощались с Мэдденом, договорились о том, что я позвоню ему, когда встреча будет готова. Мы с Гэй вышли из клуба чуть раньше остальных гостей, сели в машину и поехали.

Она была немного пьяна, но почему-то не улыбалась. Думала о чем-то.

— Что-то тебя беспокоит, куколка? — спросил я.

— Нет… — она сказала, а потом все-таки добавила. — Да. Этот человек, который подошел к тебе. Он был в ярости. И я ведь понимаю, что он не уехал. Что скорее его увезли оттуда.

— Гэй, — повернулся я к ней, стараясь не отвлекаться от дороги. Все-таки выпитое шампанское давало о себе знать. — Не задавай лишних вопросов. Меньше вранья услышишь.

— Да я и так все поняла, — сказала она. — Скажи только. У тебя из-за этого не будет проблем? Это как-то нам угрожает?

— Нет, — я покачал головой. — Если все пройдет так, как нужно мне, то это нам только поможет. Не беспокойся, ничего не случится.

Она снова задумалась, посидела немного, смотря на мелькающие за окном машины фонари, после чего проговорила:

— Хорошо, Чарли. Я тебе верю. Поехали скорее домой.

Я улыбнулся и чуть прибавил скорости. Да, точно, домой.