При всей своей дерзости Бампи Джонсон был осторожным человеком. Шульц знал это, поэтому велел взять его тихо и без шума. Точно так же, как знал о том, что Бампи — это главный силовик Сент-Клер, и что без него она не сможет ничего противопоставить его людям.

А еще именно он был ответственен за атаки на точки Шульца. И если уж с кем и нужно было разбираться, так это с ним.

Это случилось в пятницу вечером, когда Джонсон вышел из одного из своих заведений на Сто Двадцать Пятой и двинулся к машине. Он был не один, с ним шел телохранитель, черный крупный парень по имени Реймонд.

И тогда на него налетели люди Шульца. Реймонда отоварили первым, коротким ударом по затылку, и он осел на тротуар раньше, чем успел понять, что происходит. Бампи успел схватиться за оружие, но двое схватили его, и третий ударил по голове чем-то тяжелым.

Его привезли на склад в Южном Бруклине, который Шульц использовал для таких дел. Место было удобное, в первую очередь потому что стены были толстыми и кирпичными, а само здание находилось относительно далеко от жилых домов. А хозяин склада не задавал лишних вопросов.

Шульц приехал через полчаса. Бампи уже был привязан к стулу. Голова у него была разбита, кровь засохла на виске, но он держался прямо и смотрел на Голландца с плохо скрываемой злобой. Но выглядел спокойным. Слишком спокойным для человека в его положении.

И Шульца это раздражало.

— Давно не виделись, — сказал он, когда вошел, и принялся снимать пиджак. А потом стал закатывать рукава рубашки. Сегодня он решил лично запачкать руки.

Бампи посмотрел на него, на пистолет в кобуре у него под мышкой, но ничего не ответил.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, — продолжил Шульц. — То, что вы устроили — вы придумали не сами, у вас, ниггеров, мозгов бы не хватило. Кто сдал мои точки твоим людям?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — ответил Бампи.

Шульц подошел и ударил его в лицо, расшибая мясистые губы. Бампи мотнул головой, потом кое-как поднял ее, сплюнул кровь в сторону. Снова выпрямился.

— Кто сдал точки? — повторил Шульц. — Кто передал вам оружие?

— Никто. Мы сами, — ответил Бампи.

И Шульц взялся за него всерьез — он умел причинять боль. Он был зол, но старался держать себя в руках и не торопиться — нельзя было, чтобы Бампи умер раньше времени. А Бампи держался.

Его хватило гораздо надольше, чем большинства людей. Он не кричал, не просил, только сжимал зубы. Один раз его вырвало на пол, и Шульц едва успел уклониться.

Но в какой-то момент сломался и он. Шульц почувствовал это — изменилось дыхание, чуть опустились плечи.

— Ладно, — наконец прохрипел Бампи. — Я скажу. Скажу.

Шульц отступил на шаг, взял со стола полотенце, вымыл руки.

— Ну? — спросил он. — Это Мэдден? Оуни Киллер решил влезть в мои дела?

— Нет, — ответил Бампи. — Это Лучано. Он прислал нам оружие, и это он передал нам список твоих точек.

Шульц замер. Лучано, тот самый, с которым они работали во времена Ротштейна. К которому он всего пару дней назад ходил просить помощи, и который отказался, сказав, что он, Шульц, сам влез в разборки с неграми.

Ну тогда неудивительно, что он отказался. Только вот. Зачем ему это было нужно? У них с Лучано никогда не было конфликтов, они не лезли в дела друг друга.

— Лучано, — повторил он.

— Да, — прохрипел Бампи.

— С самого начала это был он?

Бампи помолчал секунду, после чего сказал:

— Он приехал к нам, встретился со мной и Квинни. Сказал, что поможет разобраться с тобой, при условии, что мы будем платить ему долю. Мне показалось, что он хочет подмять под себя Гарлем.

— Давно? — спросил Шульц.

— Давно, — ответил он. — Больше месяца назад.

— Вот ведь тварь, — выдохнул Голландец. — Паскуда.

Шульц подошел к пиджаку, вытащил из кармана пачку сигарет и сунул одну в зубы. Закурил, глубоко затянулся.

А ведь все складывалось. Он с самого начала чувствовал, что тут что-то не так. Слишком точными оказались удары негров, слишком хорошо они знали, где что искать. Сперва он подумал, что среди его людей была крыса, но потом понял, что черномазым помогает кто-то извне. Подумал на Мэддена.

Но дело было не в нем, дело было в Лучано. И этот ублюдок еще и так спокойно разговаривал с ним, делая вид, что он не при делах, что это его не касается.

Шульц после встречи с ним разозлился, но признал, что не в праве требовать помощи.

— Ты не знал? — спросил Бампи. — Что он выступил против тебя?

— Я знал, что кто-то, — сказал Шульц. — Но не думал, что это он. Ублюдок. Я ведь считал его другом.

Он подошел к Бампи снова. Тот поднял на него взгляд. В глазах у него не было страха, только усталость и презрение. Он понимал, что сейчас умрет, что в живых его не оставят в любом случае. Но не боялся.

И это разозлило Шульца.

— Ты думаешь, это умно? — спросил Голландец. — Напасть на меня? Ты всерьез думал, что этот макаронник вам поможет?

— Это не мы напали на вас, — ответил Бампи. — Гарлем был наш, пока ты не появился. И это вы напали на наших сборщиков. Первая кровь на вас.

Шульц ударил его, один раз, второй, а третьим ударом опрокинул на спину. Бампи упал вместе со стулом, ударился о бетонный пол. Шульц наклонился.

— То есть Гарлем был ваш? — спросил он и сам же ответил. — Что ж, значит, ты ошибаешься.

Он достал пистолет. Один из людей Шульца у стены чуть отодвинулся и переступил с ноги на ногу. Он прекрасно знал, что босс в таком состоянии непредсказуем, и может учудить вообще все, что угодно.

Шульц посмотрел на Бампи, а потом прицелился ему в голову.

— Ну… — прохрипел тот. — Стреляй давай. Ты сделаешь из меня мученика для моих черных братьев.

— Да? — Голландец вдруг улыбнулся, а потом перевел ствол ниже, в живот. — Не думай, что ты умрешь так легко.

Он дважды нажал на спуск. Выстрелы в замкнутом помещении прозвучали оглушительно, а потом Бампи заорал, громко и страшно. Шульц показал своим подручным на корчащегося негра.

— Вывезите его в центр и бросьте там. Пусть все увидят, что бывает с теми, кто идет против меня.

— Босс… — проговорил один из них. — Полчаса назад я видел Лучано. Он со своей русской сучкой приехал в Коттон-клуб.

Значит, он еще и в Гарлеме, в Коттон-клубе. Не побоялся приехать. Да он вообще ничего не боится, похоже, что в действительности вообразил себя счастливчиком, как его все сейчас называют. Хотя, судя по последним событиям, когда он очень умно убрал Массерию и сам стал боссом — это правда.

И этот ублюдок сейчас сидит там, пьет шампанское, слушает музыку. Общается с высшим светом Нью-Йорка — с продюсерами, актрисами и прочим бомондом.

Но нет. Ему не повезло, сейчас не повезло. Он поедет к нему прямо сейчас и разберется. Если остальные макаронники узнают, что он помогал неграм против белых… Этот их новый босс всех боссов будет очень недоволен.

Нет, убивать Лучано он не собирался, это точно. Но вот шантажировать его — другое дело. Можно заставить его выступить на своей стороне, ведь иначе Шульц расскажет всем и все о его делах.

— Поехали, — махнул он рукой. — Едем в Коттон-клуб.

И двинулся наружу.

Один из подручных пошел за ним, а оставшиеся двое подхватили Бампи и потащили его наружу в машину. Раз уж босс приказал им сделать из тупого ниггера пример, то только это и остается сделать. Да и они не были против, они ведь тоже потеряли деньги от их действий.

Шульц сел в машину на заднее сиденье, а подручный уселся на водительское. Завел машину, тронул ее с места и выехал со двора склада, после чего двинулся на север.

* * *

Когда Бампи открыл глаза, он понял, что находится в каком-то переулке. Здесь пахло мусором и мочой. Его и бросили, собственно говоря, просто на мусорке.

В животе пекло. И он понял, что лежит в луже собственной крови. Но пока еще жив, пока еще жив.

Он пошевелил руками — веревка была затянута крепко, но узлы размокли от крови. Медленно он принялся шевелить ладонями, пытаясь распустить их. Работал медленно и без спешки, потому что спешить уже в любом случае не было сил. Дышал осторожно и глубоко.

Когда руки его оказались свободны, он полежал еще минуту, собираясь с силами. А потом пополз, скребя руками по асфальту. Фут за футом он принялся продвигаться к выходу из переулка. Если его увидит кто-нибудь из его черных братьев, он обязательно вызовет полицию и скорую. И тогда у него будут все шансы выжить.

Ранение в живот сейчас не смертельно, есть шансы его пережить. Не очень большие, примерно пятьдесят на пятьдесят, но он всегда был крепким парнем. Так что надеялся на это.

Фут, еще фут, и вот он прополз уже несколько ярдов. Остановился, передохнул немного, а потом еще и еще.

И так до тех пор, пока не оказался на улице. Они привезли его в самый центр Гарлема, идиоты, где и бросили. Наверняка рассчитывали на то, что его здесь найдут. Полиция не стала бы расследовать убийство черного парня, эти ирландцы и немцы, которые там работают, не считают негров за людей. Но его соседи по району, а главное — мадам Сент-Клер должны были все понять.

Он пополз дальше по асфальту в сторону ближайшего заведения — небольшого бара, откуда было слышно шум. Сегодня в пятницу люди гуляли, пропивали свою недельную зарплату.

Скоро он оказался у входа, а потом всем телом толкнул дверь, благо она открывалась вовнутрь, как и большинство сейчас. Если бы наружу — у него не хватило бы сил, и он так и околел бы на холодной плитке тротуара.

Когда он ввалился в помещение, все посмотрели на него в изумлении. Грязный, весь в крови, и оставляющий за собой же кровавый след. Но здесь были его черные братья, и они отреагировали правильно.

Двое сразу рванулись к нему, один потряс его за плечо.

— Бампи! Бампи, ты жив?

— Жив, — прохрипел он из последних сил.

— Луи! — повернулся он к бармену. — Вызови скорую, срочно. Скажи, что у нас тут раненый. Куда тебя?

— Живот, — проговорил Бампи.

— Раненый в живот.

Его бережно подхватили под руки и усадили на стул. Бампи втянул воздух ртом — очень хотелось пить, но он понимал, что этого делать не стоит.

Уже через два часа он лежал на операционном столе без сознания. И хирург — естественно, белый мужчина — копался в его кишках. Ему было плевать на очередного негра, словившего пулю, но Квинни Сент-Клер, которая примчалась в больницу, как только узнала о том, что случилась, дала ему пятьсот долларов. И обещала добавить еще столько же, если Бампи выживет.

Так что он собирался работать на совесть.