В пятницу утром я решил, что могу позволить себе поваляться подольше. Я ведь трудился над тем, чтобы оптимизировать свой криминальный бизнес, даже как-то автоматизировать его, что ли, чтобы мне больше приходилось заниматься легальной стороной наших дел. Это потребует гораздо больше внимания в ближайшее время, вот я и работал над этим, стараясь устроить все, насколько хватало возможностей.

Естественно, никаких нейросетей и роботов, в это время их еще не придумали. Всем занимались люди, а от меня требовалось поставить их на нужные места. Кадры решают все.

Но мне все равно нужно будет съездить по делам. К тому же нужно было заняться маршрутами контрабанды, которыми управлял лично Массерия, выяснить, что там и как. И заодно закинуть удочку насчет того, чтобы они везли не только бухло к нам, но и какой-нибудь груз обратно. В теории можно было продавать на север оружие, но пока что нам и так его не хватало. Ломбарды обеспечивали нас кое-чем, все-таки пока что торговля практически никак не регулировалась, но это далеко не те объемы, которыми можно было бы заинтересовать наших соседей.

А предложений по поводу покупки грузов у военных пока не поступало. Рано или поздно будет.

В общем, будет у меня международная корпорация с управленческими инновациями рано или поздно. Но над этим надо поработать. Торговать одеждой, которую делают на моих фабриках, да причем так, чтобы не платить налогов — это тоже будет прибыльно, хотя по сравнению с алкоголем — всего лишь капля в море.

А потом зазвонил телефон. Гэй открыла глаза, посмотрела на меня, после чего просто перевернулась на другой бок. Я же поднялся, и прошлепал босыми ногами в прихожую, поднял трубку.

— Чарли? — послышался в ней голос Костелло. Ну понятно, он ведь мог подумать, что это Гэй взяла трубку.

— Да, Фрэнк, это я, — ответил я. — Что-то случилось?

— Со мной связался Оуни Киллер, — ответил он. — Говорит, что хочет пригласить нас в свой клуб сегодня вечером. Все за его счет, можем приехать с женщинами.

Я на секунду задумался. Похоже, что Оуни решил действовать решительно, если уж приглашает вот так вот, напрямую. Его очень сильно заинтересовал мой бизнес с боями. Да и по поводу другого, я уверен, он тоже хочет посотрудничать. Он ведь варит пиво, причем в очень больших количествах. Да и клуб его тоже сам по себе приносит деньги.

А вот силовая поддержка ему может понадобиться. Может быть, он думает, что негры в итоге возьмутся и за него, если решат полностью захватить Гарлем. Он-то не в курсе, что на Шульца их науськал именно я, как и не знает того, что это я снабдил их оружием. И с Мэдденом связываться я им запретил бы в любом случае.

Коттон-клуб. Лаки бывал в нем в качестве гостя пару раз, он вообще любил ночную жизнь, а вот мне было как-то не до нее. Но это лучший джазовый клуб в городе, куда ходит весь Нью-Йорк. Естественно, только белые, потому что черных туда пускают либо в качестве прислуги, либо как музыкантов. Вот такие вот дела, но так еще очень долго будет. Да и не факт, что в мое время в будущем уже действовало полное равноправие.

— Я думаю поехать, — сказал я Фрэнку. — Почему бы и нет? Можно завести полезные знакомства. Ты как?

— Я откажусь, — ответил он. — У меня сегодня встреча с парой важных шишек из Таммани-холл. А тащить их туда, когда там будешь ты — не вариант.

— Налаживаешь связи? — спросил я.

— Конечно, — вполне серьезно сказал Костелло. — Именно ради этого ты и поставил меня на мою должность.

Да, так и есть.

— Ты ведь раньше имел с Оуни дела? — спросил я. Да, Костелло был вполне себе мостиком между нашей Семьей и ирландцами. Хотя у них сильной и крупной банды не было. Пока что не было. — Что о нем скажешь?

— Он жесткий парень, — ответил Фрэнк. — Но он пытается проявить уважение. Поэтому и позвонил через меня. Он сказал, что хочет загладить вину, но я так и не понял, за что, ты ведь ничего не рассказывал. Хотя сделал вид, что понял.

Понимаю. Он сделал вид, что в курсе всех дел своего босса, и это было вполне себе нормально.

— Хорошо, — сказал я. — Во сколько он сказал приезжать?

— К семи вечера, — ответил Фрэнк. — Так я говорю ему, что вы будете?

— Да, — ответил я.

— Хорошо, — повторился Костелло. — Но будь аккуратнее с ним, Чарли. Он, пусть и мелкая, но акула.

— Буду.

— Тогда удачи.

Костелло положил трубку, я тоже повесил свою. Потом взял пачку сигарет со стола, сунул одну в зубы и прикурил. Наверное, это нехорошо — начинать свое утро с сигареты. Но ведь многие начинают его с чашки кофе. А кофеин на самом деле — это тоже вещество, которое вызывает зависимость. Но при этом легальное.

Я затянулся, выпустил дым, и услышал из спальни:

— Чарли, дорогой! Все в порядке?

Значит, она все-таки проснулась. Я сделал еще две затяжки, после чего затушил сигарету в керамической пепельнице и двинулся в спальню. Вошел и увидел Гэй: сонную, и натянувшую одеяло до самого подбородка.

Кстати, почему бы не взять ее с собой? Там ведь бомонд, продюсеры, и, может быть, получится договориться о том, что я хотел для нее сделать. Хотя бы устроить ей прослушивание, почему бы и нет. Да и присутствие красивой девушки однозначно добавит мне баллов в глазах остальных.

— Не хочешь развеяться вечером? — спросил я. — Владелец Коттон-клуба пригласил нас сегодня.

— О, Чарли! — проговорила она. — Мы так давно никуда не ходили. Конечно, с удовольствием!

— Отлично, — я улыбнулся. — Тогда будь готова, нам нужно быть на месте к семи. А мне еще нужно съездить, уладить какие-то дела.

Говорить о том, что я слишком много работаю, она не стала. Я же двинулся в ванную — надо было умыться, почистить зубы и обязательно побриться. К счастью, щетина у меня росла не так быстро, как в прошлом, когда я брился каждый день. Так что к вечеру лицо будет еще чистым.

А потом дела. Опять дела.

* * *

Вернулся домой я около шести, и Гэй уже была готова. На ней было черное платье с открытыми плечами, а волосы оказались убраны наверх и уложены. Пахло от нее чем-то легким, цветочным. Ну и макияж, естественно, был на месте. Я сказал ей, что она отлично выглядит, на что она ответила, что знает об этом, а потом рассмеялась. Мы спустились вниз, сели в мой Кадиллак и поехали в Гарлем.

Коттон-клуб находился на углу Ленокс-авеню и Сто Сорок Второй улицы. Снаружи он не выглядел чем-то особенным: вывеска, широкие двери, да швейцар, который впускал внутрь гостей. Едва мы подошли ко входу, как он распахнул дверь и сказал, что мистер Мэдден ждет нас.

Я вошел. Да, это не было похоже на наши итальянские клубы. Тут все было, как в другом мире: высокие потолки, длинный зал, столики со скатертями, мягкий цвет. Народу было много, но не тесно, и разговоры сливались в ровный гул, который перекрывала музыка. Там играл небольшой оркестр.

Среди гостей стоял и лично Оуни Киллер. Едва увидев нас, он двинулся навстречу и сразу же протянул мне руку.

— Лаки, — поприветствовал он меня прозвищем. — Рад, что ты приехал.

— Оуни, — пожал я его ладонь, потом повернулся и представил свою подругу. — Это Гэй.

— Добро пожаловать, мисс, — сказал он, чуть наклонив голову. — Надеюсь, вам у нас понравится.

— Уже нравится, — сказала она, улыбнувшись.

— Пойдемте. У вас лучший столик в зале.

Мы двинулись. Столик в действительности стоял чуть в стороне от остальных, и при этом оттуда открывался хороший вид на сцену. Шампанское уже стояло в ведерке со льдом. Мэдден сел напротив меня, жестом подозвал официанта, и через минуту у каждого был бокал.

— За знакомство, — сказал он.

Мы выпили. Оркестр на сцене негромко захлопал, и следом музыканты стали играть что-то новое, быстрое и веселое. Гэй слушала, как завороженная, а я смотрел на Мэддена. Нам обоим было понятно, зачем он нас пригласил, и что в первую очередь хочет поговорить о бизнесе. Но при этом не торопится. Хочет произвести хорошее впечатление.

— Пойдемте, — сказал он. — Я познакомлю вас с гостями.

Он поднялся, и мы двинулись. Он провел нас по залу, знакомя с людьми.

— Это Джордж Уайт, — представил он невысокого подвижного мужчину в строгом костюме. — Он поставил несколько ревю на Бродвее. А это Ирвинг Миллс, он продюсер. Это — Чарли Лучано и мисс Гэй.

Я по очереди пожал руки мужчинам. Пошел разговор, и я заметил у Миллса такой же акцент, как и у Лански. Подозреваю, что это еще один русский еврей.

— О, вы русская, — проговорил он и перешел на русский, похоже, рассчитывая, что никто из нас его не поймет. — И чем же вы занимаетесь? Давно вы в Нью-Йорке?

Он широко улыбался. Гэй ответила на русском же:

— Не так давно. Я танцую на Бродвее. Точнее, танцевала до того, как встретила Чарли.

— О… А это ваш молодой человек? Чем он занимается? У вас с ним все серьезно?

— Оуни, — повернулся я к Мэддену. — Шепни ему на ухо, кто я такой. И намекни, что говорить на русском сейчас — не очень вежливо, ведь не все его тут понимают, — и обратился уже к Миллсу. — И у нас все серьезно, поверьте.

Миллс посмотрел на меня с удивлением — он не ожидал, что я что-то пойму. Гэй тоже.

— Моя подруга научила меня нескольким фразам, — сказал я по-русски. Получилось вполне себе натурально, с акцентом. Тело привыкло к английскому и итальянскому, и поэтому говорить по-русски мне удавалось с большим трудом. Слова-то я знаю, и все такое, да только вот артикуляция и прочее уже не мои.

Мэдден чуть придвинулся к нему, и сказал что-то вполголоса, почти на ухо. Я не слышал слов, но увидел, как Миллс выпрямился, снова посмотрел на меня, и улыбка у него стала чуть другой — доброжелательной, но немного заискивающей.

— Не удивляйтесь, — я снова улыбнулся и сказал это на русском. А потом перешел на английский. — На самом деле я рад знакомству, мистер Миллс. И хотел попросить вас кое-о-чем. Гэй прекрасно поет и танцует, и я был бы рад, если бы кто-то занялся ее карьерой. Она достойна лучшего, чем быть просто одной из танцовщиц. Если понадобится, я готов вложиться в это дело.

— Правда, Чарли? — повернулась ко мне Гэй.

— Конечно, — сказал я. — Ты же сама сказала, что не хочешь сидеть дома.

— Я с удовольствием послушаю ее, — сказал Ирвинг. — С превеликим удовольствием. Приезжайте в понедельник, подготовьтесь…

— Хорошо, — сказал я. — Она будет.

Сам лично я ее не повезу, конечно, но отправить кого-нибудь из соучастников смогу. Пусть парни подберут, посылать члена Организации — это уже перебор.

На сцену снова вышел оркестр, а среди них — чернокожий мужчина в дорогом костюме, с зализанными назад волосами и с тонкими усиками. Он сел за рояль, сказал что-то музыкантам, и они начали.

Я не очень разбирался в джазе, но Дюка Эллингтона узнал, его трансляции и записи постоянно крутили по радио. И это был какой-то другой уровень по сравнению с тем, что играли раньше. Разговоры в зале тут же стихли, народ повернулся к сцене.

— Дюк Эллингтон, — сказал негромко Оуни. — Он у меня играет каждую пятницу.

Мы стали слушать музыку, Гэй так вообще прикрыла глаза — ей очень понравилось. А Эллингтон играл.

— Чарли, откуда ты знаешь русский? — вдруг спросила у меня, наклонившись, Гэй.

— Я же сказал, что буду учить, — ответил я на английском. — Мы с Мейем немного попрактиковались. Он ведь тоже из России, сбежал еще раньше, от еврейских погромов.

— Да… — проговорила она. — Там такое бывало.

— И я хочу учить его дальше, — сказал я. — Хотя бы для того, чтобы знать, когда к тебе пытаются так нагло приставать.

— Ты ревнуешь? — она лукаво улыбнулась.

— Конечно, — я улыбнулся. — Ты ведь моя.

Она только поцеловала меня в щеку.

Так прошло около часа. Мы пили шампанское, слушали музыку. Мэдден представил нас еще нескольким людям, в том числе с Флоренцу Зигфелду и Фанни Брайс. Наконец он решил, что я достаточно разогрет, и решил поговорить о деле:

— Лаки, — сказал он. — У тебя есть минута?

— Я никуда не тороплюсь, — сказал я, а потом шепнул Гэй на ухо. — Куколка, нам надо поговорить о делах. Пройдись немного.

Она кивнула и ушла. Всегда понимала, когда можно немного покапризничать, а когда делать этого явно не стоило.

Мэдден подождал, пока Гэй отойдет достаточно далеко, потом повернулся ко мне и чуть придвинулся.

— Я хочу поговорить о твоих боях, — сказал он, уже без предисловий. — Это чертовски хорошее зрелище, мне понравилось.

— Да, — кивнул я. — Демпси и Конор знают, что и как нужно делать.

— Я ведь знаю, что правила придумал ты, — ответил он. — И перчатки эти новые тоже. Ими уже заинтересовались. Не надо скромничать.

— Так, о чем ты хотел поговорить?

— Я понимаю, как ты относишься ко мне из-за этой истории с полицией, — он взял бокал, покрутил его в руках, и продолжил. — Но вместе мы можем заработать на этом миллионы. У меня есть связи по всему Нью-Йорку и по всему восточному побережью, ты об этом знаешь. Нужные люди в нужных местах. И я могу помочь вывести твои бои на другой уровень. Регулярные события. Сам представь — Мэдисон-сквер-гарден, огромный турнир, трансляции по радио. Я привлеку новых бойцов, подниму шум. Демпси и Макгрегор займутся подбором бойцов и вообще. Прибыль поделим по-честному.

Я слушал его, не перебивал. Предложение было толковым, даже выгодным, я это понимал. Мэдден не блефовал насчет связей — я знал, что он знаком с нужными людьми. И бокс сейчас на подъеме, людям нужны будут зрелища, чтобы отвлечься от финансовых проблем.

Но мне не хотелось входить в партнерство вот так вот. Может быть, потому что он изначально пытался надавить на моих партнеров — до того, как узнал, что тут замешан я. Он ведь наверняка попробовал бы подмять под себя вообще все. А потом понял, что я слишком серьезный человек, и что не выгорит.

К тому же эта тема с полицией намекала на то, что он сперва бьет, а потом думает. Он ведь ничего не выяснил. И такой партнер мог оказаться полезен, но требовал осторожности.

— Оуни, — сказал я. — Мне нравится твоя идея, серьезно. Но мне нужно поговорить с моими партнерами, прежде чем я скажу что-то конкретное. Это не мое единоличное решение.

Он посмотрел на меня, всего секунду, но я заметил, как в его лице что-то изменилось. Не обида, и не злость, скорее легкое раздражение человека, который привык получать ответ сразу.

— Конечно, — тем не менее, сказал он. — Это разумно. Но ведь по поводу пива мы можем поговорить и так? Это твой бизнес, и ты принимаешь решение.

Да. Он решил начинать с малого. И был в курсе, что я расширяю свои дела, и что мне нужны новые поставщики. Вот он и решил сам тоже расшириться, начать возить не только в Гарлем, но и в Манхэттен, на мою территорию.

— Об этом мы можем поговорить, — сказал я. — Но хотелось бы более предметно, понимаешь? Нам нужно обсудить объемы, все такое. Обратись к Сэлу Бруни, он сейчас занимается всеми моими барами, обсудите, сколько нам нужно, и по какой цене мы готовы брать. На это я согласен, я передам ему, что даю добро.

Он улыбнулся. Похоже, решил, что раз мы начали с малого, то и немного продавить потом меня у него получится. Но ему очень хотелось заняться и моими боями, это было видно. А вот я не знал, как к этому относиться. Нужно было обсудить с Демпси, Макгрегором, Лански и, естественно, с Костелло, как с моим ближайшим советником и тем, кто уже имел дела с ирландцами.

— Хорошо, — он откинулся назад на стул. — Тогда не будем портить вечер делами.

— Да, — кивнул я. — И спасибо тебе в любом случае за то, что пригласил. Мне тут очень нравится, а Гэй так вообще в восторге.

— Тебе так хочется, чтобы она выступала? — спросил он вдруг. — Я вижу, ты заботишься о ней.

— Да, мне хотелось бы, чтобы у нее было свое дело, понимаешь? На случай, если со мной что-нибудь случится.

— Да, — кивнул он. — В нашем деле всякое может произойти.

Я кивнул и взял еще один бокал, Оуни лично его наполнил. Эллингтон на сцене перешел на что-то негромкое. Я нашел взглядом Гэй, она разговаривала с Фанни Брайс, а потом боковым зрением заметил движение у входа.

Дверь распахнулась, и в зал вошел Шульц.

Он быстро шел вперед, расталкивая людей, и шарил взглядом по залу, его лицо было красным от ярости, а челюсть крепко сжата. Он явно пришел сюда не слушать джаз.

А потом Шульц увидел меня. Остановился на секунду, и двинулся прямо к нашему столику.