Скализе позвонил в четверг утром, когда я еще пил кофе с сырниками, которые для меня приготовила Гэй. Удивительно для дворянки, но она умела готовить. Как выяснилось при разговоре, она была из обедневшей семьи, и из прислуги у них была только кухарка и дворецкий. Ну и гувернантка. И вот эта кухарка научила ее готовить самые разные блюда — от борща до пирожков.

А мне жаловаться было не на что, сырники я люблю. А еще и такие — с изюмом. Не очень пышные они, правда, потому что разрыхлителя теста не хватало, и скорее были больше похожи просто на оладьи из творога. Но все ингредиенты, как оказалось, можно купить и в Америке. Впрочем, там ничего особенного — творог, мука, яйца, изюм да сахар. Ну и сливочное масло для жарки.

Гэй посмотрела на меня, ей не хотелось, чтобы я вставал из-за стола, за которым мы расположились с комфортом и удобством — он был большим, да и стулья тоже были хорошие. Тысячу долларов, которую я ей выдал, она истратить еще не успела, вот постоянно и занималась тем, что покупала то или другое домой.

Я пожал плечами — работа, что тут поделаешь — поднялся и двинулся в прихожую, где стоял телефон, сейчас бешено трезвонящий колокольчиком, который находился внутри. Взял трубку.

— Лучано слушает.

— Лаки, — услышал я голос. — Это Фрэнк.

Ну, судя по голосу, это не Костелло. Остается только один вариант — Скализе. Интересно, чего это вдруг понадобилось боссу Семьи Минео, и почему он позвонил мне домой лично? Номер, понятное дело, мог у кого-нибудь из подчиненных спросить, да и я не делал секрета из того, где теперь живу. Война официально закончилась, и можно было не прятаться.

— Слушаю тебя, Фрэнк, — ответил я.

— Нам нужно с тобой поговорить. Есть одно дело.

Так. Похоже, что между нашими Семьями появилось разногласие. И нам предстоит его решить. Скализе знает, что я могу решить их по-своему, вот и решил обратиться ко мне лично.

— Что за дело, Фрэнк? — спросил я.

— Паппалардо. Я знаю, где он.

Интересно. Все-таки не разногласие. Паппалардо мне нужно было найти, причем срочно, и все мои люди — да и не только мои, парни Багси и Лански тоже — искали его, рыли носом землю. Но весть о нем неожиданно принес Скализе.

А он напряжен, это по голосу слышно. Что там такое могло случиться?

— Где? — спросил я.

— Один из моих солдат, — продолжил он. — Витторио Салерно. Они с Паппалардо были друзьями еще со старых времен, когда он был в вашей Семье, только потом перешел в мою. Он навестил Паппалардо в больнице, а тот сказал, что ты обязательно попробуешь до него добраться. И Вито забрал его оттуда, спрятал у себя.

— Ты знал об этом? — спросил я напрямую.

— Нет, Лаки, не знал, — ответил он. — Я узнал только сегодня, Вито сам пришел и сказал мне все. Он узнал, что вы его ищите, и понял, что если я узнаю от кого-то другого, то решу, что он скрывал все намеренно. А я с тобой ссориться, уж извини, не хочу.

Вот. Теперь я узнаю Фрэнка. Он в действительности понимает, что с кем с кем, а со мной ссориться может быть очень опасно. Особенно если учесть, что наши территории граничат, а Семья у него достаточно слабая.

— И что ты ему сказал? — спросил я.

— Сказал, что нельзя его прятать, — ответил Скализе. — Лаки… Вито — хороший парень, наш. Он прятал Паппалардо не потому, что имеет что-то против тебя, он просто помогал другу. Но когда узнал, что ты его ищешь, испугался. К тому же я сам сказал им, что если кто-то узнает о Паппалардо, то должен доложить мне.

Понятно. Значит, этот парень поставил преданность Семье выше дружбы. Смог бы я так? Не знаю, и очень сильно сомневаюсь. Все-таки мне придется еще очень долго работать, чтобы стать настоящим мафиозо. Наверное, попытался бы скрыть друга или выпроводить его из города. Тем более, что у меня есть место, куда я могу ссылать всех неудобных людей — мое поместье на Кубе.

— Я не собираюсь трогать твоих людей за то, что они дружат с моими врагами, — сказал я, понимая, что этим «хороший парень», Скализе пытается отмазать своего человека. — Разбирайся с ним сам. Но Паппалардо мне нужен.

Скализе выдохнул в трубку. Похоже, что он думал обо мне много, и не очень хорошего. Считал, что я безжалостен, и могу закопать за компанию и его человека.

— Ты видел его? — спросил я.

— Нет. Но Вито говорит, что он очень плох, практически не встает. Вряд ли он сможет драться или убегать.

— Хорошо, — сказал я. — Адрес.

— Многоквартирный дом на углу Ривингтон и Клинтон-стрит. Когда ты собираешься туда приехать? Я тоже приеду.

Недалеко от офиса Лански, значит. Под самым носом прятался. Ну, в общем-то, ничего удивительного, хочешь спрятать — прячь на самом видном месте.

— Я буду через два часа, — сказал я. — Фрэнк, учти, если его не будет на месте, то я решу, что это оскорбление. Очень серьезное оскорбление.

— Он будет, — заверил меня Скализе.

— Тогда до встречи, — сказал я и положил трубку.

Так. Паппалардо нашелся, и если все пройдет хорошо, то через два часа он будет у меня в руках. Другое дело, что мне нужно не только поймать его, но и чтобы он заговорил. На самом деле жизнь Стива мне не так и нужна, он сам понимает, что в городе его ищет каждый, кто хоть немного связан с Организацией, и что ему нужно валить как можно дальше.

Но его нужно будет разговорить. А тут подойдет Анастазия. Багси слишком горяч и импульсивен, он может убить раньше времени. А вот Альберт — он вовсе не такой.

Я снова поднял трубку и набрал номер портовой компании, откуда вел свои дела Анастазия. Дождался ответа.

— Анастазия, — послышался жесткий голос.

— Альберт, это Чарли, — сказал я. — Ты мне нужен.

— Нужен? — спросил он. — Что-то случилось?

— Нашли Паппалардо, — ответил я. — Нужно будет с ним хорошенько поговорить.

— Конечно, уже выезжаю, — сказал он и усмехнулся в трубку. — С удовольствием проведу с ним беседу.

— На углу Ривингтон и Клинтон, — сказал я. — Жди меня там, пойдем все вместе.

— Уверен, что хочешь тратить время? — спросил он. — Я и сам узнаю у него все, что нужно. Увезу в тихое место и хорошенько с ним переговорю.

— Нет, это мое дело, Аль, — ответил я. — Вместе сходим. В общем, через два часа жду тебя там.

— Буду, — коротко ответил он и отключился.

Ну что ж. Дело есть дело. Но оно касается и денег, а значит, нужно позвонить еще и Лански — это ведь он у нас гений по цифрам. А ему еще и идти далеко не придется, его офис совсем рядом, можно даже пешком прогуляться.

Я набрал нужный номер, тут ответили сразу же.

— Лански у аппарата.

— Мей, это Чарли, — сказал я. — Через два часа встречаемся на углу Ривингтон и Клинтон.

— Что-то серьезное? — спросил он. — Взять своих парней?

— С нами будет Анастазия, — ответил я.

— Значит, что-то серьезное, — хмыкнул он. — Но своих людей брать не буду, а то их еще стошнит. Что, все-таки нашел Паппалардо?

— Да, — ответил я. — Скализе только что позвонил и сказал, где он прячется. Мы все вместе встретимся там и сходим. Через два часа. Принял?

— Принял, — сказал он. — До встречи, Чарли.

— До встречи, — попрощался я и положил трубку.

Так, вроде все, больше людей мне не нужно. Дело деликатное, так что придется в действительности решать все самим. Причем быстро, до того, как Паппалардо опять попытается сбежать. Хотя если он не узнает, что Вито его сдал, то никуда не денется. Если уж правда ему ходить тяжело.

Я посмотрел на телефон, на пачку сигарет, которая лежала на столике, после чего двинулся обратно на кухню. Гэй смотрела на меня осуждающе, сырники уже остыли.

— Работа, куколка, — сказал я, разводя руками. — Работа.

— Ты слишком много работаешь, Чарли, — проговорила она. — Если уж ты теперь главный, то мог бы больше отдыхать. А свои дела делегировать.

— У босса нет времени на отдых, — ответил я, присаживаясь обратно за стол. — К тому же у меня есть дела, которые приходится решать лично.

— Надеюсь, хоть Рождество мы проведем вместе, — она выдохнула.

Я подумал немного. И в действительности, что мы будем делать на Рождество? Я планировал изначально устроить торжество для всех. Но с другой стороны, в Америке оно воспринимается совсем иначе. Это в России Рождество для нас религиозный праздник, и кто его празднует, тот ходит в церковь. А тут он семейный, и именно что для своих.

А вот Новый год — совсем другое дело. Новый год — это просто повод напиться. Вот, пожалуй, Новый год мы встретим с Семьей. А Рождество можно будет провести вместе с Гэй, если…

— Если не появится никаких срочных дел, куколка, то будем праздновать.

В общем-то, срочных дел в ближайшее время не предполагалось, более того, мне нужно было залечь на дно и полгодика посидеть тихо, занимаясь в основном легальной частью нашего бизнеса. Полиция на взводе после всего, что происходило в последнее время, и им нужно дать успокоиться.

Да и мне не мелькать. После того, как я случайно оказался на месте убийства Валли, а потом и самого Массерии. Уверен, что под меня уже копают. Даже с телефонами нужно быть осторожнее, их могут прослушивать. Разговоры через автоматы, там-то много о чем болтают.

В принципе, можно просто звонить на нужный номер и попросить подойти к автомату. Другое дело, что придется запомнить, где какие стоят. Чтобы никто лишний не мог подойти к трубке. С автомата на автомат звонить сейчас можно, пусть и через оператора.

Я продолжил есть, остывшие сырники все равно были вкусными, а кофе крепким и черным. Завтрак чемпиона, самое то, чтобы набраться сил на весь следующий день. Да и для тренировок моих, которыми я занимаюсь каждый день, это будет полезно. Надо бы, конечно, пойти в спортивный зал, где тренировались боксеры, он был оборудован пусть и подержанными снарядами, но все-таки по высшему классу.

Да только вот… Времени бы мне на это все. А времени не так много.

— Вкусно, куколка, — сказал я, отправив в рот очередной кусок и пережевав его.

— Вкусно? — спросила она.

— Очень, — подтвердил я. — Я рад, что ты мне готовишь.

— Да… — сказала она. — Но мне нужно возвращаться на работу. Меня больше месяца нигде не было…

— Тебе не нужно возвращаться на работу, — я покачал головой. — Ты ведь теперь со мной. И поверь мне, я смогу тебя обеспечить.

— Да дело не в этом, Чарли, — проговорила она, посмотрев чуть в сторону. — Когда я сидела в той ужасной квартире, я чуть от скуки не умерла. Так хотелось куда-то выйти. Сейчас я могу гулять, встречаться с подругами… Но мне нужно какое-нибудь дело.

Да, вот тебе и эмансипация. А ведь им не так давно избирательное право дали. Только в двадцатом году.

— Я думаю, мы кое-что придумаем, — сказал я. — Есть у меня идея.

— Какая? — спросила она.

— Будешь петь и танцевать, — ответил я. — У меня есть кое-какие знакомства. Немного расширю их и предложу заняться тобой. Почему бы и нет?

— Правда, Чарли⁈ — она вскочила, обежала стол и поцеловала меня. — Спасибо!

— Да не за что, — ответил я. — И сперва мне надо решить дела. Но я обещаю заняться этим в ближайшее время.

— Хорошо, хорошо! — сказала она, поцеловала в щеку еще раз и сказала. — Ешь. Потом я уберу со стола.

И упорхнула куда-то, а потом я услышал, как она напевает что-то. Наверное, в ванную пошла.

Я доел сырники, допил кофе и поднялся. Торопиться нет смысла, но надо одеваться и ехать уже. Дела ждать не будут.

* * *

Как я и планировал, добрался до места через два часа на своем Кадиллаке, без водителя, сел за руль сам. Лански и Скализе уже ждали меня на месте, был там еще один смутно знакомый парень — похоже, тот самый Вито. Ну и Анастазия, естественно, который смотрел на членов Семьи Минео с кровожадной улыбкой, и они как-то жались от него. В отличие от Багси, который выглядел, как кинозвезда, Анастазия больше напоминал видом какого-нибудь маньяка. А ведь он совсем молодой.

— Джентльмены, — поздоровался я со всеми. Они поздоровались со мной в ответ, причем Вито так вообще поклонился, после чего я сказал. — Идемте.

Мы двинулись в дом. Поднялись на нужный этаж, и Вито открыл дверь. Вошли, прошли через коридор, а потом была следующая дверь. Я заметил, что Анастазия запустил руку в карман — и так все понятно, у него там револьвер.

Вито открыл дверь, и мы вошли.

Паппалардо лежал на кровати. Я не видел его с той ночи, когда мы скинули его с поста младшего босса, и стоило признать, что он сильно изменился. Похудел, рана-то у него была тяжелая, а ухода нормального без больничной койки обеспечить ему не могли.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Подниматься он не стал, как и тянуться к оружию, хотя у него оно наверняка где-то рядом было. Он просто выдохнул и хрипло проговорил:

— Лучано, — посмотрел на своего «друга», но ничего не сказал, хотя тут и без того было ясно, какие слова вертелись у него на языке.

— Стив, — кивнул я, осмотрелся и взял стул. Поставил, сел на него.

Остальные остались стоять. Анастазия ближе всех, Лански и Скализе остались у двери. Вито пришлось подойти ближе.

— Не в таких обстоятельствах я желал с тобой встретиться, — проговорил Паппалардо. — Не в таких. Ты — крыса, Лучано, ты продал Джо-босса.

— Да? — я улыбнулся. — Ты знаешь, о чем мы говорили, когда встретились с ним в последний раз?

— И о чем же? — спросил он.

— Он заставил меня играть с собой в карты. И поставить те два с половиной миллиона, которые я заработал на бирже. Без его участия. Он был слишком жадным, Стив, и мы оба это знаем. И он собирался убить меня первым. Но я его переиграл. И я закончил войну.

— Можешь оправдываться, как хочешь, — сказал Стив. — Ну, раз пришел, заканчивай свое дело. Я не буду сопротивляться.

— Меня интересует кое-что еще, кроме твоей жизни, — сказал я.

— Ну конечно, — он усмехнулся. — Деньги Джо-босса, так? Тебе нужны они?

— Ты прав, — кивнул я. — И я знаю, что ты в курсе, где он их хранил. Мне нужны эти деньги, они принадлежат Семье. Это была доля, которую он забирал, несправедливая доля.

Он подумал немного, а потом вдруг кивнул. Посмотрел на меня и сказал:

— Я могу сказать тебе. Надеюсь, что ты подавишься этими деньгами. Но сперва ты гарантируешь мне жизнь.

Понятно. Жить ему все-таки хочется. И наверняка хочется отомстить, но сейчас он понимает, что не того полета птица. А на самом деле он по-прежнему опасен, но это опасность загнанной в угол крысы, которая бросается на обидчика. А убить ее очень легко, достаточно раздавить ей хребет.

— Хочешь купить себе жизнь деньгами Массерии, — констатировал я.

— Называй это, как хочешь, — Паппалардо смотрел только на меня, не обращая внимания на остальных. — Но без этого ты ничего не получишь. Вито, ты, конечно, ублюдок, но я понимаю, зачем ты так поступил — верность Семье превыше всего. Ты вывезешь меня из города, и тогда я скажу, где деньги.

— Я могу просто отдать тебя Альберту, — кивнул я на Анастазию, который сразу же с готовностью подался вперед. — Он хорошо умеет развязывать языки.

— Ха, — Паппалардо усмехнулся. — Я уже один раз умер, и второй раз не так страшно. Можешь резать меня на куски, я все равно ничего не скажу. Не скажу. И эти деньги будут лежать там, пока не сгниют.

Я посмотрел на Паппалардо. Он выглядел так, что казалось, ткни его пальцем, и он рассыплется. Но он держался. И глаза у него были живые, страха в них не было. Только усталость.

И я вдруг понял, что он не скажет. Не потому что не боится собственной крови или смерти. Он не скажет, просто потому что ненавидит меня, причем очень сильно. И ему плевать на себя, лишь бы я не получил желаемого.

— Хорошо, — сказал я. — Деньги Массерии в обмен на твою жизнь. Но при одном условии. Ты уезжаешь из Нью-Йорка и больше не возвращаешься. Куда хочешь езжай, хоть на Сицилию, хоть в Бразилию. Это все, что я могу тебе предложить.

— И ты меня не тронешь.

— Не трону, — сказал я. — При условии, что ты не появишься в Нью-Йорке. И больше никогда не будешь иметь дел с Организацией. Живи тихо, хочешь — ранчо открой, и тогда никто тебя не станет убивать.

Я подумал еще немного, и продолжил:

— Деньги ты передашь нам сейчас. Прямо сейчас. Альберт съездит с тобой туда, где они хранятся. Как только отдашь их нам, можешь ехать на все четыре стороны.

— Не он, — покачал головой Стивен и указал на Лански. — Он.

Ну да. У Лански очень интеллигентный вид, к тому же он низкорослый, в очках, и как будто не представляет опасности. Только вот это было не так. На самом деле он такой же хладнокровный убийца, как и все мы.

— Хорошо, — кивнул я. — Ну? Мы договорились?

Он посмотрел на меня, подумал немного.

— Ты не держишь слово, Лучано, — сказал он. — Ты не сдержал слова, когда это коснулось Джо. Но ты держишь слово, которое даешь своим людям. Поклянись при них, что выполнишь то, что сейчас сказал.

— Клянусь, — ответил я.

Он выдохнул, подумал немного, после чего проговорил:

— Вито. Помоги мне одеться. А вы идите, мы сейчас выйдем.

Я кивнул своим, и мы с Анастазией и Лански вышли. Скализе тоже, он все смотрел на меня.

— Надо было все-таки отдать его мне, Лаки, — проговорил Альберт. — Вот удивишь, он у меня заговорит.

— Он не заговорит, — я покачал головой. — Он слишком ненавидит меня.

— Да, но…

— Ты думаешь, я плохо разбираюсь в людях? — посмотрел я на Анастазию.

Он тяжело вздохнул, после чего проговорил:

— Нет. Ты — босс.

— Все так, — сказал я. — Мейер, съездишь с ним? Оружие есть? Мало ли, что он может выкинуть.

— Есть, — кивнул Лански. — Да и я возьму пару своих людей, они присмотрят. Надо же нам как-то вывезти деньги.

— Да хотя бы после этого его убейте, — проговорил Альберт. — Этот ублюдок…

В нем тоже говорила личная ненависть. Анастазия ненавидел Массерию, в первую очередь за его жадность, а Паппалардо был его верным цепным псом. И на самом деле он был прав.

Только вот… Не знаю почему, но мне не хотелось его убивать. Причина была в том, что я не видел в нем опасности. К тому же я в действительности дал клятву. И не только при своих — они бы поняли. А при Скализе. И если я теперь убью Стива, то он решит, что я не держу свое слово.

А на слове в нашем деле держится очень многое. Чертовски много. Ведь если нельзя верить боссу Семьи, то кому вообще тогда можно?

— Нет, — решил я вслух. — Пока не будет повода — нет. Если он появится в Нью-Йорке, мы его уберем. Если он попытается снова связаться с Организацией — мы его уберем. А так… Выдай ему тысяч десять из денег Массерии, будут отступные.

— И все-таки… — Анастазия никак не успокаивался, но потом посмотрел на меня и замолчал.

Я запустил руку в карман, вытащил пачку сигарет, прикурил. Через десять минут из помещения вышел Паппалардо, одетый в костюм не по размеру, он был ему маловат. Похоже, что это была одежда Салерно.

Он закашлялся. У него ведь была прострелена грудь, а сигаретный дым заставлял его задыхаться. Но я не стал тушить ее — мне, в общем-то, наплевать, что он там чувствует.

— Езжай, Мей, — сказал я. — Будь осторожен. И возвращайся с деньгами.

— Конечно, Чарли, — он кивнул, и они пошли вниз.

Скализе посмотрел на меня, но говорить ничего не стал. Я протянул ему руку.

— Спасибо, Фрэнк, — сказал я. — Вот теперь можешь считать, что мы друзья.

— Не за что, Чарли, — ответил он, пожимая мою ладонь. — Это очень важно для меня.

Я двинулся вниз по лестнице. Кое-что решилось, но сегодня у меня была еще куча дел.