Вчера, перед тем как я ушел, Лански передал мне список известных ему бизнесов, до недавнего времени принадлежавших Массерии. В общем-то, там все было стандартно: ростовщики, игральные залы, контрабандисты. Из этого списка выбивалось только несколько вполне себе легальных предприятий: рынки и швейные фабрики. Мы детально обсудили все, сколько мы должны брать по новым условиям и все такое.

Снижение доли до двадцати процентов касалось только членов Семьи. Для остальных я тоже планировал снизить долю, но не так сильно. Массерия все-таки был жадным, он брал слишком много, и это было плохо для бизнеса. Ведь, когда у человека остается на руках больше денег, он платит гораздо охотнее.

Сегодня я взял с собой Багси и пару его парней. Винни отправил разбираться с игорным залом, который я передал ему под управление. И еще была букмекерская контора. Он не может вечно оставаться со мной телохранителем, ему нужно зарабатывать деньги и засылать долю. Да и Роуз ведь наверняка может захотеть какое-нибудь новое платье.

Передал пару дел, а дальше он крутится уже сам — открывает новые точки, налаживает деловые контракты, и вообще. Но Фавара был достаточно умным парнем, так что должен был разобраться со всем сам. По крайней мере я на это рассчитывал, ведь взял его в Организацию.

А Сигела я взял, потому что мне нужно было показать мускулы. Его знали по всему городу, люди были в курсе его характера, не зря же ему дали такое прозвище. И, естественно, они помнили, что он убийца. И стоит мне показать на кого-нибудь пальцем, как Багси его прикончит. А может и сам, если ему что-то не понравится.

Первым делом мы отправились по рынкам. Там все должно было пройти достаточно просто, люди были простыми и практичными. И они знали, что если они откажутся платить, то я могу очень сильно и легко испортить им бизнес. Сгорят несколько палаток. Или рынок внезапно наводнят воришки и начнут дергать с прилавков все подряд. Или может заявиться санитарная инспекция по наводке. В общем, жизнь им испортить я мог, так что они должны были принять все мои условия.

Так и прошло. Там даже разговора особого не требовалось, парни просто выслушивали, что доля теперь меньше, а все остальное на прежних условиях. И соглашались. Выбора у них, в общем-то, и не было.

В игорных залах тоже все прошло гладко, только там снижение доли встретили с определенным облегчением. Народ стал меньше играть, потому что денег стало меньше. А уж если это сказалось на членах высшего общества — потому что залы Массерии были вовсе не для голытьбы — то это тревожный звонок. С остальных залов скоро тоже поток выручки уменьшится.

Мне срочно нужен был легальный бизнес, надо было вкладываться. Только вот проблема в том, что особой возможности для этого не было. Наши миллионы, что заработанные на бирже, что отложенные, что взятые под заведомо невозвратные кредиты, были не такой крупной суммой, какой станут уже через два года. Поэтому я старался их придержать.

Да, какое-то время придется посидеть, затянув пояса. Денег станет меньше даже у меня, но доля с бизнесов Массерии это компенсирует, как и новые дела, которые я начал еще до войны.

А еще дело было в том, что я отказался от наркотиков. Я послушал настроения среди народа — мои парни их собрали. Старшее поколение было, в общем-то, за, поддерживало меня, потому что они понимали, какое зло эта дрянь. Младшее… Там все было сложнее, но они достаточно сильно меня боялись. После того, что случилось с Массерией, мой авторитет порядочно возрос.

После обеда я поехал к первому из ростовщиков. Вот там должен был пройти серьезный разговор. У них возникли проблемы, которые Паппалардо решить не смог.

Первым был Пьетро Ламонте, он держал контору на втором этаже над аптекой на Канал-стрит. Мы поднялись на этаж, и охранники тут же пропустили нас. Меня уже знали.

Из офиса вышел немолодой мужчина в рабочей одежде, один из тех, что, очевидно, пришли взять в долг. А потом вошли уже мы с Сигелом — охрана осталась внизу. Впрочем, для того чтобы напугать до усрачки кого угодно, было достаточно одного Багси.

Пьетро оказался худым и лысоватым мужчиной в маленьких круглых очках. С первого взгляда становилось понятно, что он должен неплохо разбираться в цифрах и прекрасно считать в уме.

Когда мы вошли, он тут же поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону и протянул обе руки для рукопожатия.

— Дон Лучано! — тут же сказал он и потряс мою руку. — Я рад познакомиться. Очень рад!

— Взаимно, — спокойно ответил я.

— Мистер Сигел, — мужчина кивнул моему спутнику, но я заметил, что лицо его странно дернулось. Во-первых, Багси был не итальянцем, а во-вторых, ростовщик моего друга явно побаивался.

Тот только кивнул, как будто ростовщик был для него не больше, чем мухой.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, — проговорил он, кивнув на стул.

Мы расселись, он тоже занял свое место за столом.

— Как идут дела? — спросил я, давая знать, что разговор сразу пойдет серьезный, и обсуждать мы будем бизнес.

— Честно говоря, не очень, — сказал он и открыл папку, которая лежала передо мной на столе, после чего протянул ее мне. — Я рад, что вы пришли, мне было не с кем об этом поговорить.

Я взялся и принялся читать его убористый почерк. Ситуация получалась интересной. Во-первых — количество выданных займов выросло сильно. А во-вторых, выросло количество просрочек. Причем сильно.

А это не означало ничего хорошего. Уж в цифрах я разбирался еще с прошлой жизни, пусть и не был таким гением, как Лански. Но тот вообще уникум, если бы жил в мое время, то наверняка дорос бы до какого-нибудь министра экономики или главы центробанка. И при нем дела наверняка пошли бы хорошо.

— Спрос вырос, — сказал Ламонте. — С октября, с краха. Люди приходят каждый день, в основном мелкий бизнес и рабочие. Банки перестали выдавать кредиты, народу нечем платить за аренду. Кому-то нечем расплатиться с поставщиком, а появились уже и те, кому нечего есть. Я работаю на полную мощность.

— То есть у вас кончились деньги? — спросил я. — Операционный запас?

Собственно, я так и понял. Ростовщик выдает займы из собственных денег. Пока деньги возвращаются с процентами, все хорошо. Но если наступает ситуация, как сейчас, когда выданных займов становится больше, чем наличных в кассе, то ему приходится ждать, когда деньги вернутся, прежде чем выдавать новые. А в кризис ситуация стала хуже.

— Именно так, — кивнул ростовщик. — И еще мне нужны парни для того, чтобы забрать уже выданное. Люди боятся, они отдадут все, что есть, но…

— Сколько вам нужно денег? — спросил я.

Он назвал сумму. Я кивнул, в принципе, столько мы выделить могли, и это большой проблемы не составило бы. Особенно если мы все-таки отыщем деньги Массерии.

— Хорошо, — кивнул я. — Я поговорю с Мейером Лански, если он сочтет это необходимым, то курьер с деньгами приедет скоро. Но я хотел бы поговорить еще кое о чем.

Я провел пальцем по листам бумаги, указывая на те цифры, которые говорили о просрочках.

— Вот эти люди. Им нечем платить. Если мы будем отбирать их имущество, то ничего хорошего из этого не получится. Я предлагаю немного снизить процент и дать им отсрочку…

— Но…

— А еще, нужно узнать про них больше, — не дал ему договорить. — Если кто-то не может расплатиться с долгами, то пусть отрабатывают. У нас достаточно проектов, в том числе и в легальной сфере, где они могли бы помочь.

— Но…

— А чтобы компенсировать ваши потери, я готов снизить свою долю. На пятнадцать процентов. И компенсирую ваши потери по тем, кто будет на нас работать.

Дело было не в человеколюбии. Мне отчаянно нужны были люди для будущего бизнеса. Причем люди надежные и обязанные мне. Сложно это все, но люди — это главный ресурс.

К тому же ростовщики ведь не будут разбираться. Отберут все, что есть, переломают кости. И им потом только умирать останется, потому что работы в ближайшее время станет меньше. Безработица около четверти населения — это страшные цифры. Очень страшные.

— В обмен на это вы получите деньги для своего оперативного резерва, — закончил я.

— Я согласен, — выдохнул ростовщик.

Ну да, другого выбора у него, в общем-то, и не было.

— С теми, кто откажется платить и работать, разговор будет другой. Вы сообщите об этом моему другу, — я кивнул на Багси. — И он разберется со всем этим по-своему.

Багси улыбнулся очень плотоядной улыбкой. Ну да, представляю, что будет с теми, кто в действительности откажется платить. Сигел ведь не станет разбираться, кто там сколько должен, он заберет вообще все, что есть.

— Тогда сегодня к вам приедет курьер от Лански, — я поднялся. — Свою долю я жду на следующей неделе, во вторник, за ней приедет Сальваторе Бруни.

— Согласен, — снова проговорил он.

Мы пожали друг другу руки и я ушел. Сели в машину. Багси проговорил что-то по поводу того, что я слишком добренький стал в последнее время. По дороге я коротко объяснил ему, что дело тут отнюдь не в доброте, что у меня есть расчет. Он, похоже, вспомнил, как я заработал почти половину от скопленного нами за годы на бирже за пару дней, и замолчал.

Мы заехали еще к нескольким ростовщикам, и там речь пошла о том же самом. Я выделял им деньги и снижал долю, а они давали людям чуть-чуть продохнуть. Но разговор со злостными должниками, и теми, кто откажется отработать долг, будет короткий.

Все-таки я бандит. И пусть у меня были определенные моральные принципы, которые запрещали мне, скажем, иметь дело с наркотиками, я все равно знал, что слабину давать нельзя. И для таких дел у меня был Бенни.

Потом были разговоры с фабрикантами. Вот у них дела шли совсем плохо, но они тоже соглашались платить, с учетом того, что я был готов предложить новые рынки для их продукции — Италию и Кубу. И Канаду, естественно, куда мы могли гнать шмотки через наши контрабандные каналы, не уплачивая никаких налогов. Будут к нам везти грузовики с бухлом, а обратно поедет уже одежда.

Придется потратить определенное время для того, чтобы все это устроить, но я собирался заняться этим, а точнее делегировать правильным людям. На все и про все у меня сил и времени просто не хватило бы.

Время было около трех часов дня, когда мы поехали по последнему на сегодня адресу, на последнюю назначенную на сегодня встречу. Это был хозяин сразу трех швейных фабрик. И у меня на него были определенные планы. Я собирался влезть в швейный профсоюз, мне нужно было политическое влияние на будущее.

Его звали Эрнесто Де Лука, и, по словам Лански, при Массерии он регулярно платил по счетам. Это означало то, что он должен был понимать правила игры.

Встреча была назначена, и управляющий встретил нас у входа. Мы двинулись через коридор, а потом через рабочий зал к лестнице, которая вела наверх, в кабинеты. И вот тут-то было понятно, что дела обстоят не так хорошо.

Фабрика работала вполсилы. Половина машин стояла, работниц явно не хватало. Даже шумно особо не было.

Управляющий провел нас в кабинет хозяина на втором этаже. Открыл дверь, и мы вошли. Де Лука поднялся из-за стола, прошел нам навстречу, пожал руку.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Я сел. На стенах висели образцы тканей, на столе — стопка каких-то бумаг и телефон. Я решил говорить первым.

— Итак, вы знаете, кто я. И знаете, зачем я приехал.

— Знаю, — кивнул он.

— Тогда давайте без лишних разговоров. Я помогаю вам, вы помогаете мне. Доля меньше, чем при Джо-боссе, на десять процентов.

И тут Де Лука покачал головой и сказал:

— Я не буду платить.

Я посмотрел на него. Он сидел прямо, руки лежали на столе, а взгляд был вполне себе спокоен. Глаз он не отводил, и не нервничал. А это что значит? Неужели нашел себе нового покровителя?

Багси подался вперед, посмотрел на меня. Похоже, что он только ждал приказа, чтобы начать тут все громить. Но я покачал головой, это было не в моих планах.

— Вы хорошо подумали? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Мои фабрики работают в убыток с сентября. Продукция лежит на складе, заказов нет. Крупные магазины режут закупки, у них нет денег. Мелкие вообще закрываются. Мне пришлось уволить часть рабочих, остальным я плачу из собственного кармана уже несколько месяцев. Платить еще кому-то я не могу.

Я знал, что он весь в долгах, как в шелках. Потому что Лански пробил его, и у него было несколько крупных займов в банках. Без просрочек, гасил он их вовремя, но…

— У меня есть предложение к вам, — сказал я. — Стать моим партнером уже полноправно. Мы организуем продажи вашей продукции в Канаде, на Кубе и в Италии. Да, я буду забирать с этого дела половину, но моей работы тут будет больше, чем вашей.

— Нет, — ответил он. — Извините, но платить Массерии за защиту — это одно. А работать с вами, как с полноправным партнером — это совсем другое. Я же знаю, что очень скоро окажусь на улице, а мои фабрики станут вашими.

— Я хуже Массерии? — спросил я.

Он замолчал, посмотрел на меня, потом на Багси. Он знал, кто мы такие.

— Может быть, я не его полета птица? — задал я следующий вопрос.

Ответ на это был бы уже прямым оскорблением, и он это знал. Де Лука откашлялся, после чего проговорил:

— Я не хочу проявить к вам неуважение, но платить мне нечем, это факт. Извините меня. Может быть, в будущем.

— В будущем сюда придет кто-нибудь другой, — сказал я. — И заставит вас платить ему на других условиях. И все будет гораздо хуже. Мое предложение выгодно нам обоим…

— Нет, — он покачал головой.

— Это ваше последнее слово? — спросил я.

— Да, — кивнул он.

— Хорошо. Идем, Бен.

Мы поднялись. Прощаться я не стал, мы вышли на улицу, сели в машину. Ирвинг, который был с нами на этот раз, сразу же завел ее, и мы поехали по улице прочь от фабрики.

— Вот ведь ублюдок, — проговорил Багси. — Ты ведь мог сказать слово, и я бы заставил его платить. А ты стал разводить сантименты с ним, он почувствовал слабость.

— Он не будет платить нам, — я покачал головой.

План уже сложился у меня в голове. Я не мог ему позволить отказаться платить, потому что знал, что Маранцано тоже точит зуб на швейный профсоюз. И я не мог позволить Сэлу забрать себе такой огромный кусок бизнеса. Так что придется действовать иначе. Жестко.

И отказ платить подорвет мой авторитет. А иначе я поступить не могу.

К тому же я ведь действительно сделал ему выгодное предложение, от которого остальные фабриканты не отказались. Так что…

— Он весь в долгах, Бен, — сказал я.

— И что? — спросил Багси.

— А еще он женат, — сказал я.

Сигел подумал немного, после чего спросил:

— Ты хочешь прижать его через жену?

— Нет, — я покачал головой. — Но как ты думаешь, если с ним что-то случится, жена его будет возиться с фабрикой, да еще и в кризис? Или просто продаст ее, чтобы расплатиться с долгами? Тогда еще и на жизнь останется.

— Я понял, — Багси просиял. — И кто…

— Ты, — перебил я его. — Выжди несколько дней, чтобы нас не заподозрили, и разберись с ним. Не надо устраивать шоу, сделаешь все тихо и наверняка. Договорились?

— Договорились, — кивнул он.

Вот и все. Первое в этой жизни убийство, которое я поручил конкретному человеку, и не из-за мести или самозащиты, а потому что он отказался платить. Первое убийство не гангстера. Но он сам виноват, он знал правила игры.

Память Лаки подсказывала, что придется подождать месяцев шесть-семь до того, как его жена войдет в права наследства. А потом просто отправить к ней нужного человека, чтобы он сделал ей хорошее предложение — вдова нуждаться ни в чем не будет.

Мы поехали дальше. Нужно было заехать к Лански и рассказать, как все прошло.