Итак, совершенно определённо – наша 2-я танковая армия идёт на Варшаву, чтоб когда-то в какой-то день и час героическим штурмом освободить Варшаву, вышвырнуть из Варшавы гитлеровскую нечисть и дать возможность дружескому польскому народу создавать свою национальную, независимую государственность. 1 августа (1944 г.) «Летучка» покинула Люблин и направилась по Люблин-Варшавскому шоссе. Шоссе – аллея, обсаженная столетними липами, берёзой, белой акацией, яблонями.
Нас не миновало нападение фашистов. Но отделались мы сравнительно легко. У одной только машины оказались простреленными: баллон, радиатор, ветровое стекло. Очень низкая облачность и дождик избавили нас от больших неприятностей.
Не доезжая примерно 60 километров до Варшавы, мы свернули в сторону, направо, и через деревню Каменку и г. Парисув приехали и остановились в дер. Стодзев.
Как выяснилось, Варшавское шоссе стоило Красной Армии немалых жертв. Около 10 % личного состава дорожно-строительного батальона излечиваются в наших госпиталях от ран, полученных на варшавском шоссе. Из работников Санитарного отдела двое ранены, четверо получили «царапины», одному пуля пробила челюсть навылет. Невозможно назвать части, в которой бы не было жертв Варшавского шоссе. Хотя открытых боев здесь не было.
7 августа наши бомбардировщики бомбили Варшаву. Во второй половине дня над одной из окраин Варшавы поднялось чёрное облако дыма. Оно всё разрасталось, и вечером над Варшавой висела чёрная пелена дыма, медленно перемещавшегося к юго-западу.
– Варшава горит, – печалились местные поляки.
Однако, пока что под Варшавой для нас не всё идёт удачно. Первое наступление 2-й танковой армии успеха не имело. Один из танковых корпусов нашей армии оказался в окружении. Гитлеровцы, пропустив головную часть корпуса, навалились на хвост всей мощью своей техники. Корпус мужественно прорвал кольцо окружения. Другой корпус оказался зажатым в клещи, но вышел из них с честью. Медицинские работники, пережившие это наступление, приезжают в «Летучку» очень взволнованными. Маша Мясникова[234] приехала к нам взбудораженной донельзя. Говорит, что хотела застрелиться, будучи не в силах выносить в окружении бомбёжку, обстрел минами, снарядами. Гитлеровцы создали сильно укреплённый варшавский оборонительный рубеж.
С утра 10 августа под Варшавой усиленная канонада. По-видимому, идёт подготовка к штурму. Мы готовимся к передислокации, но положение осложняется.
13 августа началось форсирование Вислы, чтобы создать плацдарм на её западном берегу. В форсировании принял участие один из корпусов нашей 2-й танковой, приданный для усиления другой армии. По шоссе Гарволин – Висла завязалось напряженное сражение. С обеих сторон в бой введено много техники, авиации, пехоты. Форсирование Вислы окончилось нашей победой. Занят плацдарм шириной по фронту 15–20 км, в глубину – до 15 км.
Сегодня я стригся у одного пана парикмахера, на стуле, во дворе. Моё внимание привлёк телёнок, бродивший по двору. У телёнка на ухе болталась какая-то бирка. В чём дело?
Оказывается, это работа фашистов. В период фашистской оккупации был заведён такой порядок. Как только отелится корова, теленку тотчас прикалывали бирку, с № и записывали в какую-то книгу. В дальнейшем оккупанты проверяли: не убит ли такой-то телёнок, значащийся за № таким-то. Если убит без разрешения – кара.
На фронте много фрицев молодого пополнения. Они рассказывают о большом внутреннем кризисе Германии. Гитлеру удалось подавить движение генералов, готовивших покушение на жизнь фюрера. По словам пленных, Гитлер вначале изгнал из армии четырёх генералов и четырёх офицеров – участников заговора, затем предал их специальному суду. По вынесении приговора через два часа повесили осужденных, а затем казнили их жён и детей…
О стремительном наступлении Красной Армии свидетельствует такой факт. Из Германии на наш фронт прибыл батальон. Расположился в селе, ещё вчера далёком от фронта, и по обыкновению немцев, солдаты завалились на ночь спать. Но в эту же первую ночь Красная Армия захватила село и в бою перебила почти весь батальон. В живых остались 19 человек, сложивших оружие.
Взаимоотношения с местным населением у нас понемногу налаживаются. Не могу сказать, чтобы встретили нас любезно. Когда, например, я искал, где мне расположить «Летучку», меня отсылали от дома к дому, доказывая, что где-то в конце Стодзева есть очень хороший удобный, «наилепший» двор. Побродив некоторое время от дома к дому, я решительно остановился в одном дворе, без занятия жилья, и сразу же установил наикорректнейшие взаимоотношения с хозяевами. Мы заняли кладовку под жильё, а спали в машинах. Как и всюду, мы охотно помогали населению медикаментами, врачебной помощью, вели пропаганду, дружеские беседы с жителями, с ребятками, иногда с трудом понимая друг друга. Результаты быстро сказались.
Утром 17 августа мы были поражены тем, что произошло ночью. В районе Стодзева Красная Армия понесла большой урон. В 12 братских могилах покоились наши герои. Ещё вчера одинокими стояли могильные курганы. За сегодняшнюю ночь все могилы приведены в образцовый порядок. Могилы и дорожки оправлены. Посыпаны свежим жёлтым песком. На мемориальные доски у могил повешены большие красные венки из пихты с астрами, георгинами, флоксами, золотистой рудбекией. Поляки своё намерение хранили от нас в тайне.
Местное польское население очень религиозно, можно даже сказать, рабски религиозно. По дорогам Польши мы видели много деревянных крестов вдоль дорог и на перекрёстках. На деревьях часто встречаются киоты с иконами, со скульптурным изображением Христа. На крестах надписи с рабской мольбой: «Иесус Кристус, смилуйся над нами». Или вот в палисаднике одного дома, в густой заросли сирени стоит деревянный крест. На кресте в середине, на перекладинке киотка, в киотке скульптура скорбящей Богоматери. Под киотом на доске надпись: Solotke Serce Jesusa I Mariji smiluise nad nami – Нежное (чуткое) сердце Иисуса и Марии, смилуйся над нами. Население Стодзева в беседах с нами очень остро ставило вопрос о крестах на могилах.
– Почему, – спрашивали нас, – вы не ставите крестов на могилах? Разве все у вас безбожники? – допытывались у нас поляки.
– Как же, – отвечали мы, – можем ставить кресты на братской могиле, когда у нас в Красной Армии и христиане, и мусульмане, и иудеи, и атеисты?!
– Тогда, – парируя ответ, говорили нам поляки, – хороните отдельно христиан от магометан и христианам ставьте кресты, раз у вас свобода религии. Как же можно оставить без креста могилу христианина?!
Дискуссию о крестах мы вели с населением на протяжении двух недель. И тут случилось, наконец, неожиданное. 28 августа на одной из братских могил, по-видимому, в виде пробы, ночью, был поставлен большой деревянный крест, очень тщательно сделанный мастером-столяром. Кем поставлен крест – неизвестно. Знакомые поляки отвечали неведением. И мы тут допустили грубейшую ошибку. По приказанию начальника Эвакоприёмника № 164 майора Федулова И. Г., старшина части собственноручно снял крест. Поляки с пристрастием нас спрашивали:
– Если у вас действительно свобода религии, то как же вы могли снять крест с братской могилы?!
Так во взаимоотношениях с польским населением образовалась трещинка, не заросшая до конца нашего пребывания в Стодзеве.
Военные обстоятельства на фронте говорят о том, что фашисты дёшево не отдадут Вислинский рубеж, на котором они серьёзно укрепились. Гитлеровцы вводят в бои много техники, авиации. Контратакуют 10–20–30 раз. Нашим частям приходится выдерживать большой натиск врага. Было и такое. Части нашей армии 13–14 августа ворвались в Варшаву, но пехота не подоспела из-за стремительного наступления наших танков и механизированных частей. Успеха закрепить не удалось, и мы отступили.
У гитлеровцев появились термитные снаряды.
В Стодзеве расклеены яркие красочные антифашистские плакаты и манифест Польского правительства Народовой Рады о призыве польской молодёжи в армию.
Радуют вести из Румынии. Под сокрушительными ударами Красной Армии гитлеровская коалиция дала первую чувствительную трещину. 23 августа в Румынии создано новое правительство, которое объявило, что оно прекращает войну против Объединенных наций, 25 августа Бухарестское радио передало, что Румыния считает себя в состоянии войны с Германией. А 31 августа войска 2-го Украинского фронта разгромили группировку немецких войск в районе Плоешти и вступили в Бухарест, очистив его от фашистской нечисти.
В результате государственного переворота в Румынии, Антонеску бежал в Германию, а правительство возглавил генерал Сэнэтеску[235]. Король Михай[236] обратился к населению и союзникам с воззванием о выходе Румынии из войны на стороне Германии и вступлении Румынии в войну с Германией, на стороне союзников.
Сокрушительные удары Красной Армии заставили задуматься и правительство Финляндии. 5 сентября мы читали Правительственное сообщение о том, что военные действия против Финляндии прекращены ввиду того, что финское правительство заявило о принятии им выдвинутых советским правительством предварительных условий о разрыве отношений с Германией и о выводе германских войск из Финляндии.
А ещё через несколько дней, а именно 9 сентября (1944 г.), прекращены военные действия в Болгарии, вследствие того, что образованное в результате государственного переворота новое правительство Болгарии порвало отношения с Германией, объявило вчерашнему своему безумному союзнику и обратилось к советскому правительству с просьбой о перемирии.
2 сентября наступление нашей армии в варшавском направлении увенчалось успехом. Фронт обороны немцев прорван. 2-я гвардейская танковая армия продвинулась километров на 20 вперёд и находится в трёх километрах от Варшавы, в предместье Прага. Однако, техника нашей армии так пострадала, что мы должны идти на формирование, куда-то в район Ковеля-Бреста. Следовательно, предстоит длительная передышка в 1–2 месяца.
3 сентября мы покинули Стодзев. Население очень сдержанно проводило нас по причине всё тех же крестов, и мы выехали в Брестском направлении.
Наш путь лежал через Парисув, в ту же Каменку, ясновельможной панны-красавицы Королькевич. Панна была уже арестована. Ей удавалось долго оставаться на свободе, потому что и среди нашей братии нашлись ценители и поклонники телесной красоты пани. Поместье теперь опустело. Осиротели штамбовые розы, клумбы клубневых бегоний с периллой в центре, циннии, прудик.
«Летучка», миновав Седлец, Брест, Ракитно, расположилась в Дубечно, в Ковельском направлении. Началась скучная будничная жизнь в глубоком тылу. Авиация противника нас не беспокоит. Усиленно пополняем дефектуру медикаментов, перевязки. Укомплектовываемся очень солидно. Готовимся к крупным боевым операциям. Автомашины отпущены в свой батальон. Наши палатки стоят одинокими на пустынной поляне с большими липами по сторонам. И только в этой вынужденной тыловой тишине начинаешь отчётливо понимать, что значит фронтовая жизнь, в чём её прелесть, увлекательность. Это людские массы в непрерывном движении, передислокации, новые места, новые виды, бодрящее движенье механизмов, лязг гусениц, гул моторов машин и самолётов, вспышки в ночном небе рвущихся зенитных снарядов, фонарики ракет, фантастические и феерические гирлянды трассирующих пуль, поступательное движенье вперёд, особая утробная радость, что ещё один исторический неповторимый день живёшь на земле…
Развлечений у нас никаких нет. Разве поедем в верховья Припяти половить сетями рыбу, или дадим несколько выстрелов в треугольник летящих гусей и журавлей, заранее зная, что эти выстрелы безрезультатны. Но зато от безделья после ведём спор:
– Вот если бы стреляли не вслед гусям, а вперёд, – вот тогда бы другое дело…
– А ведь вот когда выстрелил Серёжа Неяскин[237], два журавля посторонились будто на мгновенье, видимо от пули…
Читал случайно попавший томик Лескова[238].
Однообразная монотонная жизнь в тылу на формировании или длительная задержка на исходных позициях среди местного, замкнутого, несловоохотливого населения требует большой моральной самодисциплины.
Но есть слабые духом. В бытовую жизнь иногда врываются тяжелые случаи. Самогон кружит голову слабым. Бывали случаи расстрела преступников. Но особенно тяжелым был такой случай. Офицер Мухин[239], Герой Советского Союза, кавалер орденов Суворова I степени, Красной Звезды. Спьяну натворил дел, позорящих честь Красной Армии. Но этим дело не ограничилось. Когда следственные органы направили в часть следователя, этот свихнувшийся человек, получивший великие почести от правительства, покрыл себя новым позором. Он из-за угла застрелил следователя.
Результат заслуженный: суд, лишение высокого звания и орденов, приговор к расстрелу и тут же команда:
– Кругом! Шагом марш!
И не успел человек дойти до края могилы, как автоматная очередь прервала его, а когда-то героическую жизнь.
(Вставка. Не найдена. – В.Л.).
Беспощадная кара? Да. Но без неё не удержать слабых от многих соблазнов в тыловой обстановке, в чужой земле, где даже 12-летняя девочка не отрезвляет угарной головы слабовольных.
…Глубокая ночь. Топится печурка – спутница воина. В палатке тепло и уютно. На столе два багряно-красных осенних букета из веточек груши. Послезавтра еду в командировку, в 9-й танковый корпус.
24 октября (1944 г.) получил приказ о передислокации «Летучки» в район Праги, предместья Варшавы. По-видимому, решено форсировать Вислу, обойти и взять в клещи Варшаву, чтобы с наименьшими жертвами людьми и техникой сломить сопротивление гитлеровцев, овладеть Варшавой и заставить гитлеровцев отойти на следующий рубеж, ближе к Берлину.
С Дубечно простился 27 октября, без всякого сожаления, с радующей перспективой снова включиться в фронтовую, кипучую, страстную жизнь. Идёт колоссальная концентрация и накопление наших вооруженных сил и боевой техники. По шоссе Ковель – Брест движутся три армии, в три потока, в том числе наша 2-я танковая. Это армии прорыва. Встречные этому потоку машины задерживаются, иногда на несколько часов. Регулирует движение командующий 6-й армией.
В свою очередь Гитлер, видимо, мобилизует последние свои резервы. Попадаются пленные фрицы из фольксштурма, образованного в результате поголовной мобилизации мужского населения в возрасте от 16 до 60 лет. Эти фольксштурмовцы по существу представляют собой пушечное мясо, но не солдат.
В нашу армию пришли 160 «студебекеров» из Ирана своим ходом. Мы день ото дня крепнем.
30 октября «Летучка» расположилась в фольварке Ярчево. Брест миновали ночью. В населенных пунктах польская милиция.
В Бялой Подластке мы оставили Варшавское шоссе. Ехали в юго-западном направлении на Луков. В Луков приехали солнечным утром. Центр торговой жизни в Лукове превращен в бесформенные груды щебня и кирпича. Но едва мы свернули с площади направо, нашим глазам предстал огромный жёлтый с чёрной каймой указатель: Москва – Берлин. У Москвы стрелка показывает назад, у Берлина – вперёд. От Москвы 1200 км, до Берлина остается 600 км!
Глядя на указатель, мы радовались, как дети, и даже прокричали «Ура!» Красноречивым указателем Луков с этих развалин как бы говорил Берлину: Помни, Берлин, что за тобой Москва, что Москва отомстит тебе за эти развалины и взыщет с тебя, как строгий судия, за все злодеяния твои.
Коалиция Гитлера продолжает катастрофически разваливаться. 29 сентября Красная Армия пересекла югославскую границу и 20 октября Белград освобождён от фашистов. А 23 октября Красная Армия вторглась в восточную Пруссию – очаг и рассадник фашизма.
На «нашей улице» – великий праздник и торжество. 2-я танковая армия получила высокое, почётное и обязывающее звание – Гвардейской. Армия награждена заслуженно. Наша радость безгранична.
В свободные минуты мы всё чаще начинаем задумываться над нашей тактикой, вернее, политикой, и политикой наших союзников.
В самом деле, взять Венгрию. Красная Армия на венгерской земле. Она уже в 10 км от Будапешта. Здесь, благодаря присутствию Красной Армии, режим Хорти[240] ликвидирован. Образовано Временное Национальное собрание, а с ним вместе и Временное Революционное правительство.
А у союзников? Англичане, очистив Грецию от фашистов, оставили и ненавистный народу профашистский королевский трон, и даже обрушились с оружием в руках на Элас – военную организацию Национально-освободительного фронта. Сражаются с эласцами. Расстреливают партизан. По-видимому, политические противоречия с союзниками, сдерживаемые перед лицом общего врага, при уничтожении этого сдерживающего начала обострятся.
Новый 1945 г. встречали в кругу личного состава Эвакоприемника № 164. Встреча Нового года, определенно сулящего нам большие военные успехи, прошла очень мило. Официально выпили ровно по 100 граммов спиртного. Тосты, понятно, были боевые. Все наши мысли направлены на Берлин, на окончание разбоя.
На встрече присутствовали наши замечательные люди, на деле, в напряженной борьбе за жизнь и здоровье воинов, доказавших и свой опыт, и свои знания, и свой глубокий патриотизм. Это были врачи: Ермилов Владимир Романович[241], Шафтан Самуил Абрамович[242], Люся Михалевич[243], молодая девушка, со (школьной) скамьи пришедшая в армию, но уже хорошо зарекомендовавшая себя. Раненые любили Люсю за её тёплые отношения и ласковое обращение. Мои товарищи по «Летучке»: Калякина Галина Павловна, Недбай Петро Фёдорович.
Стоим ещё на исходных позициях, в Ярчево, но ведётся большая подготовка к тому, чтобы двинуться вперед, на Вислу. Уже выехал на место нашей будущей стоянки Запасной полк, чтобы подготовить для армии землянки.
14 января для нас незабываемый исторический день. С утра грузимся, чтобы двинуться на Вислу. Наша 2-я гвардейская танковая пошла в наступление. Почётное звание ещё больше воодушевляет людей. И каждому своими подвигами хочется доказать, что он достоин носить высокое звание гвардейца.
Ещё с полночи началась адская канонада. Она всё усиливалась. К утру стоял уже сплошной гул артиллерийской дуэли. Земля содрогается. В воздухе гул моторов воздушных эскадрилий. Гудит земля, гудит воздух. Настроение расчудесное.
Через Ласкажев «Летучка» перебирается в дер. Жебрак. Разбиваем палатки. 16 января к вечеру канонада стихла. Фронт прорван. Гитлеровцы отступают. Героический освободительный штурм Варшавы увенчался успехом. Гвардейцы столицу Польши возвратили Польше.
С утра 17 января «Летучка» двигается дальше, на Запад, ближе к Берлину. Наши части буквально ликуют. Варшава – первый заслон Берлина. Теперь очередь за крепостью Познань, и там и «ворота» в Берлин – крепость Кюстрин на Одере – уже последний заслон Берлина.
Едем по маршруту: Жебрак, Ласкажев, Домброва, Устинец, Ольшивка, Тарновская переправа, Курка, Магнушев, Острув, Пшидвошцы, Басинов, Студзянка, Попротья.
В Попротье мы встретили печальную картину: братскую могилу героев первого нашего исторического броска на западный берег Вислы для создания плацдарма. Останавливаемся у свежезарытой братской могилы. Почётный караул. Траурное молчание. Короткая очередь автомата в честь героев.
Прошло, может быть, с полчаса, как мы остановились в Попротье. Мне дан новый приказ: двинуться на Юзефув. Маршрут: Стшишка, Августув, Мала Божа, Дутцка Воля, Буда Михаловска (переправа), Альшаны, Юзефув.
Эскадрилья за эскадрильей плывут наши самолёты на бомбёжку отступающих к Одеру потрёпанных гитлеровских частей. Зрелище – величественное.
Выезжаем снова на Варшавское шоссе. Ночью прибываем в Юзефув. Здесь «Летучка» провела только одну ночь. Получили приказ перебазироваться в Груец, на Варшавском шоссе, в 46 км на запад от Варшавы.
«Летучка» день и ночь в работе. Но дни и ночи в это триумфальное шествие нашей армии стали какими-то короткими…