Так было до Первой мировой войны.

Из окна дома на холме видна замершая река. Снег блестит на солнце так, что больно смотреть. Все кругом замерло, но в этом морозном пейзаже есть какая-то притягивающая к себе жизнь.

По ту сторону реки тянется бесконечная вереница саней. Сегодня первый день Рождества, и крестьяне-богомольцы едут в церковь к обедне.

Собираются и в усадьбе, в доме на холме. У подъезда уже стоят несколько саней, покрытых коврами и теплыми меховыми полостями. Впереди едет хозяин дома с двумя внучками, а внук на козлах правит ретивым Героем. В передних санях все сидят степенно и молча, отвечая только на вопросы дедушки. Внучки немного завидуют, что не попали в одни из задних саней. Там, вероятно, очень весело, так как в них приехавшая из города молодежь. Кучера нарочно попридержали лошадей, чтобы впереди не слышно было громких голосов.

По сторонам дороги глубокий снег, и на паре ехать совершенно невозможно.

На противоположной стороне реки у церковной ограды уже стоит много крестьянских саней. Лошади покорно жуют сено. Мужья в тулупах, а их жены в пальто, иногда даже на лисьем меху, по случаю большого праздника вынули свое приданное из кованых сундуков. На головах у женщин большие платки, на ногах валенки.

Кругом детвора пытается шуметь, но ее окрикивают:

– Замолчите вы, озорники, в церковь идете.

Богомольцы степенно поднимаются по ступенькам и входят в церковь. Из-за шуб мало места, но толкотни нету. Женщины и дети становятся налево, мужчины направо. Проходя мимо свечного ящика, молча кланяются церковному старосте, но свечей покупают мало, все равно вперед не протолкнуться. А передавать из рук в руки по плечам это неверно, кто его знает, поставят ли там впереди перед тем образом, перед которым следует.

На о. Павле по случаю праздника новое блестящее облачение. Бабы любуются, а мужчинам все равно, не понимают.

Хор из крестьянских молодых голосов поет уверенно-громко, но не всегда безупречно.

Торжественность обедни захватывает и молящихся. Приложившись к кресту, они медленно выходят из церкви, уже охваченные особым рождественским настроением.

Даже безграмотные бабы понимают, что Спаситель сошел на землю ради них, а ребятишкам, ученикам церковно-приходской школы, о. Павел целый месяц рассказывал о том, как в Вифлееме родился Младенец Христос.

Многие из крестьянских детей знают наизусть рождественский тропарь и предвкушают, как будут ходить со звездой.

Из церкви богомольцы едут молча, только иногда обмениваясь впечатлениями о службе.

Сияющий мягко-морозный день усиливает праздничное настроение. А школьникам он напоминает день в Вифлееме. Они ведь не могут отдать себе отчета, что там нет снега.

Приехав домой, бабы спешат поставить на стол дымящийся обед, пока мужья с сыновьями выпрягают лошадей и вводят их в хлев.

Столы покрыты домоткаными скатертями с разноцветными узорами. На севере России не было особого рождественского стола. Но всего много и все вкусно. В красных углах горят лампады.

В большом доме за рекой тоже накрыт белоснежной скатертью длинный стол. Все готово к возвращению богомольцев с того берега реки. В широкой передней развешаны шубы. Надо быть осторожным, чтобы под тяжестью шуб не упали вешалки, что случалось.

В просторной столовой со многими окнами приехавших из церкви поздравляют с праздником оставшиеся дома члены семьи и гости. Приехавшая из города студенческая молодежь размещается на дальнем конце стола. Она оживляет атмосферу, раздаются шутки и смех. А там, около хозяина и хозяйки, размещаются старшие и ведутся степенные разговоры. Хозяева довольны, что помимо их потомства собралось так много гостей. За стол садится тридцать пять человек.

Молодые горничные только поспевают подавать. Они приносят блюда из кухни по длинному коридору в буфетную и оттуда уже вносят в столовую. В буфетной иногда раздаются смешки, но «старая барыня» на это не обращает внимание. Ведь большинство этих горничных выросло на ее глазах, она помнит их девочками.

Стол уставлен бутылками с самодельной наливкой. Надо попробовать вишневку, сливянку, черную смородину. Но особенно популярна рябиновка. Пьют только маленькими рюмочками.

Один из внуков стащил у экономки ключи от кладовой и позже мечтает совершить туда набег с гостями. Хозяйке об этом известно, но она только улыбается, а экономка ахает.

Днем перед чаем, когда еще не совсем стемнело, Ольга приходит доложить, что ребятишки пришли славить Христа.

Человек десять мальчиков и девочек в валенках и теплых кацавейках или тулупчиках, конфузясь, входят в столовую и жмутся друг к другу. В руках одного из них длинная палка с самодельной звездой на конце или с фонариком, внутри которого горит свечка.

Они поют нестройными голосами:

– Рождество Твое Христос Боже наш…

И потом, не делая перерыва, все вместе, одним вздохом произносят:

– С праздником.

Замолчав, христославцы начинают переминаться с ноги на ногу и оглядываться кругом. Детские глазенки с любопытством осматривают большую столовую.

Им раздают приготовленные мешочки со сластями – пряники, орехи, леденцы, шоколад, мандарины, всего не упомнишь. Крестьянская детвора довольна, и по коридору слышен топот их удаляющихся ног.

Таких христославцев в течение дня бывает довольно много.

А вечером в гостиной зажигается роскошная елка-красавица. Накануне внуки ездили за ней в лес, долго выбирая подходящее дерево. Барышни в такие лесные елочные экспедиции не допускаются.

Каких только бонбоньерок ни привезено из города. В Петербурге можно было найти все и на все цены, простые сложенные домиками картонки и очень замысловатые и сложные почти произведения искусства – дворцы, сани, кареты, лошади во всех позах, освещенные изнутри снежные домики, лодочки и целые кораблики с надутыми парусами, а внутри было место для конфет. У Пето на Караванной, недалеко от Невского, можно было найти все что угодно для украшения рождественской елки. На некоторые цены доходили до полутора рублей за штуку, но в ярко освещенном магазине их расхватывали очень быстро.

Елка сияет огнями, а за окнами на балконе видны лица крестьянских детей и даже молодежи. Они пришли посмотреть на барскую елку, лица у них радостные, и видно, как они обмениваются впечатлениями.

Они твердо знают, что на второй день праздника в школе елка будет зажжена для них, на которой они будут гостями. Но им все же интересно посмотреть, как справляют праздник в усадьбе, тем более что многие из внуков их приятели.

Школа расположена между усадьбой и большой деревней. Одна из дочерей хозяина усадьбы истратила в городе двадцать рублей на елочные украшения, сласти и подарки для детей.

Но, Боже мой, чего только она ни накупила. Хватит на всех, сколько бы их ни пришло. Крестьянские дети приходят иногда часа за два. Их впускают в здание школы, но не в помещение, где будет зажжена елка. Из ближайшей деревни прийти легко – рукой подать, а из Пересвета три версты. Но школьникам привычно, ведь приходят они каждый день, какая бы ни была погода.

На елку приходят и их родители. Все довольны. Дети знают, что каждый получит подарок. Учительница Ирина Петровна разучила со старшими несколько песен и стихов.

Бабы ахают, смотря на замысловатые бонбоньерки, дети, конечно, больше смотрят на сладости.

Рождественская школьная елка продолжается несколько часов. Никто не хочет уходить.

В следующие дни приезжают из двух приходов два священника с дьячками. Они уже обошли своих прихожан, крестьян, так что могут обменяться с хозяевами своими впечатлениями.

Молебен служится в гостиной. Под образами на маленький столик, покрытый белой салфеткой, кладется крест и Евангелие. У обоих священников хорошие голоса, но многое зависит от дьячков, которые бывают и с прекрасными голосами.

После молебна все тут же садятся за стол пить чай. Священника сажают между хозяином и его старшим сыном, а дьячка с молодежью. На старшем конце стола ведутся степенные речи о хозяйстве и церковных делах. На молодежном конце веселее. Студенты дразнят барышень, острят, разговаривают об университетских событиях. Дьячок и сельская учительница внимательно следят за студенческими разговорами. И вдруг дьячок, ни к кому не обращаясь, задает вопрос:

– А кто из вас читал Бокля[153]? Хорошая книга, в ней все объяснено.

– Ну, я сомневаюсь, чтобы Бокль мог объяснить все. Его мысли уже устарели, – быстро бросает студент-историк и продолжает рассказывать соседке что-то интересное об университетском театральном кабачке. Дьячок замолкает.

Крестьяне в рождественские праздники больше сидят дома или ходят по соседям своей деревни. Гармонь раздается только на поседках[154] по вечерам. Молодежь собирается в какой-нибудь просторной избе, поют песни, если есть пространство, то и потанцуют. Вообще же надо посидеть дома и спокойно погреться у печки, иногда послушать сказки старой бабки, которые она слышала от своих предков.

А молодежь в усадьбе, напротив рвется из дому. Развлечений сколько угодно, катанье с горы на огромных дровнях. При этом необходимо, чтобы умелая рука направляла, как следует сани, иначе все могут оказаться в снегу, что, впрочем, тоже весело. Походы на лыжах с ружьем или без ружья по покрытым снегом полям и по зачарованному зимнему лесу. Катанье на лошадях. И наконец, ряженые. В усадьбу приходят ряженые крестьяне. Это обычно происходит не раньше, как на четвертый день праздника. Крестьянская молодежь чаще всего изображает медведя и козу. В медведя превращается парень, выворотивший шубу, а в козу с рогами и с какой-то фантастической мордой – девушка.

Все это просто и очень примитивно, но всем весело и все смеются. Из усадьбы ряженые едут к соседям в более замысловатых костюмах, так же как и приезжают в усадьбу семьи священников, офицеры из соседних казарм или далекие соседи помещики из-за леса.

Как-то уже в последних числах декабря приехала пара в масках и лихо начала отплясывать русскую, кавалер вприсядку. А в передней раздавалась гармонь. Один из внуков пошел искать гармониста, чтобы выяснить, кто приехал. За шубами он нашел о. Павла.

– Смотри, дедушке ни слова, а то как бы он не рассердился на меня, – прошептал священник любознательному внуку хозяина.

Плясали, оказалось, его жена, сама матушка со своим братом-инженером.