Глава 38.

Беннет вывел нас обратно в переулок, но вместо игорного зала мы пошли дальше по узкому, залитому лужами проходу, пахнущему мочой, и вошли в другую дверь, потемневшую от многолетней грязи. В коридоре было темно, света не было, и Беннет выругался, когда где-то у наших ног пробежала крыса.

Он снял факел со стены и шагнул назад к приоткрытой двери, поднеся его к газовому фонарю, мерцавшему снаружи. Пламя вспыхнуло, и мы двинулись в темноту.

Этот коридор был грязным. Казалось, здесь веками ходили в грязных сапогах. Ржаво-бурые разводы тянулись по полу неровными полосами, будто по нему волокли тела. С другого конца тянулся тяжёлый запах, и я прижала палец к носу.

Мы свернули за угол, и перед нами открылся ещё один коридор, уставленный деревянными дверями. В его конце сидел мужчина с бутылкой в руке. Он поставил её и выпрямился, заметив Беннета.

— Добрый вечер, Боррис, — сказал мой брат.

Боррис вытер рот тыльной стороной ладони и медленно поднялся. Он возвышался над Беннетом, его толстая шея была покрыта щетиной, переходящей в волосы на груди, выглядывающие из-под рубашки.

— Это что ещё? Здесь не курятник.

Беннет фыркнул и отвернулся, будто его ударили. Затем, взяв себя в руки, сказал:

— Это моя сестра, ты, жалкий идиот. А теперь открывай.

Боррис какое-то время смотрел на него, затем перевёл взгляд на меня и Ванью.

— У тебя есть сестра?

Его рот изогнулся в неприятной улыбке.

— Тронешь её, я скормлю твои пальцы своей собаке. А потом убью тебя.

Я вздрогнула, но с облегчением увидела, как Боррис тяжело двинулся к ближайшей двери, снимая с пояса связку ключей. Замок щёлкнул, и он с ворчанием отступил.

Он передал Беннету ещё один ключ и сказал:

— Не знал, что мы его отпускаем.

— Это не твоё дело, грызун.

Беннет протянул ему одну из монет, которые дала Ванья.

— Иди и скажи Такеру, что тебя одолели люди герцога.

Боррис прищурился, будто не знал, оскорбиться ему или нет, но всё же поплёлся прочь по коридору, оставив нас одних. Беннет повернулся к нам.

— Только один раз, Ар. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Мне за это голову могут снять.

Он распахнул дверь.

Комната была погружена в кромешную тьму. Ни окон. Беннет стоял у двери, придерживая её, и свет его факела падал внутрь.

Я ахнула и зажала рот рукой.

Прикованный к противоположной стене, стоял Раш, руки подняты над головой, бледный, как полотно, запястья в крови там, где железо тёрло кожу. Он резко вскинул голову, его взгляд остановился на мне.

— Ари.

Его глаза жадно обшаривали моё лицо. Ноги были раскинуты по полу, рубашки на нём не было. Тот страшный синяк на животе теперь был лишь одним из многих тёмных пятен, покрывавших грудь и живот. Лицо же оставалось нетронутым.

Я бросилась к нему и опустилась на колени перед ним. Волосы спадали ему на лоб.

— Ты в порядке?

Он дёрнулся вперёд, цепи зазвенели.

— Они тебя не тронули? Не сделали тебе больно?

— Я в порядке, — выдохнула я, глядя на его раны.

— Зачем ты здесь?

Его взгляд скользнул к моему брату с факелом.

Челюсть напряглась.

— Мы забираем тебя отсюда.

Беннет шагнул вперёд и отпер кандалы. Руки Раша упали ему на колени и несколько секунд оставались без движения. Он обмяк вперёд, и я подхватила его, позволив его лбу опереться мне на плечо.

Когда кровь начала возвращаться к его рукам, он поднял одну и осторожно коснулся моей талии. Затем, без предупреждения, его пальцы сжали ткань моей рубашки, и он посмотрел на меня снизу вверх, глаза горели ярко и жёстко.

— Тебе не следовало приходить, Ари, — сказал он, удерживая мой взгляд с такой силой, что я не могла перестать моргать. — Это не те люди, с которыми стоит связываться. И даже если один из них твой брат, я не хочу думать, что мне придётся сделать с ними, если они когда-нибудь причинят тебе вред.

Он поднялся, мышцы под кожей прорисовались тёмными тенями. Я отвела взгляд и встала рядом с ним. К моему удивлению, его холодные пальцы переплелись с моими, крепко сжимая.

— Пойдём.

Он двинулся вперёд, почти не хромая, и, потянув меня за собой, я заметила татуировку посреди его спины. Простая чёрная линия с направленным вверх остриём стрелы, проходящим через её середину, а не через конец. Я видела этот знак на стенах и на стеклянных витринах.

В дверях он остановился и оглянулся на меня.

— Что-то не так?

— Что это? — спросила я, глядя на татуировку.

Его челюсть на мгновение сжалась.

— Это символ Архивистов.

Не добавив больше ни слова, он вышел. Предупреждение Беннета звучало у меня в голове, пока я смотрела на чёрный знак на спине Раша.

Ванья вложила ещё деньги в руку моего брата. Он кивнул ей, затем повёл нас к другой двери, не той, через которую мы вошли. Она вывела нас на почти пустую боковую улицу, где чуть дальше шла какая-то пара.

Беннет снял с себя куртку.

— Держи, — сказал он, протягивая её Рашу. — А то выделяешься, как конь на гонке драконов.

Раш надел куртку, она была ему мала и коротка в рукавах. Его разбитые запястья оставались видны. Двое мужчин несколько секунд смотрели друг на друга с явной враждебностью. Наконец Раш сказал:

— В следующий раз, когда мы встретимся, Змей, мы не будем друзьями.

Мой брат кивнул.

— Мы и сейчас не друзья.

— Хватит, — сказала Ванья, всучивая остаток денег моему брату.

Раш притянул меня ближе к себе.

— Пойдём.

Когда мы вышли в жёлтоватый туман, мой брат прошипел:

— Помни, что я сказал.

Пока мы шли, хромота Раша усиливалась. Он тяжело опирался на меня, но я ничего не сказала.

— Не в школу, — сказал он. — Только не сегодня.

Мы сели в поезд вместе с несколькими поздними пассажирами, большинство из которых демонстративно избегали смотреть на нас. Некоторые, однако, откровенно пялились на синяки на животе Раша и его окровавленные запястья, видневшиеся из-под слишком тесной куртки.

Когда мы вошли в тёмный холл таунхауса, нас встретил едкий запах гари.

Ванья занялась светом, а я поспешила вниз за чистыми полотенцами и маслом для его ран. Я заглянула в его ванную наверху, но не нашла того магического лечебного средства, которым мы пользовались несколько недель назад. Тогда я взяла бутылку виски с буфета в гостиной и вернулась к Рашу в холл, где он сидел, привалившись к стене на скамье под портретом своего деда. Я пропитала полотенце виски и потянула к себе его запястье. Перед тем как коснуться его кожи, я на мгновение замерла.

— Я не нашла того средства, — сказала я, зная, что он поймёт.

— Я его давно израсходовал.

Он прижал мою руку к ране и зашипел. Я осторожно обработала её, затем перешла к следующей, каждый раз вздрагивая, когда он тихо стонал от боли. Когда я закончила, он выдохнул и откинулся на стену. Я встала и чуть отвернулась, чтобы не смотреть на него. Ванья стояла в дверях, наблюдая с тревогой.

— Спасибо, — выдохнул Раш, запрокинув голову.

Я фыркнула, вспоминая слова брата.

— Что ещё я могу сделать? Ты голоден?

— Ужасно.

Он зажмурился и попытался встать. Я попыталась помочь, но он отмахнулся.

— Но сначала мне нужна ванна.

Я резко покраснела.

— Я поищу нам что-нибудь поесть. Ванья, пойдём.

Потом остановилась.

— Тебе нужна помощь, чтобы подняться наверх?

Края его губ приподнялись, и эта ленивaя усмешка выбила из меня весь воздух.

— Не знаю, что хуже: признать, что я не справлюсь, или не увидеть, как ты краснеешь, помогая мне подняться.

— Ты сам поднимешься.

Я бросила в него полотенце, пропитанное виски и кровью. Он поймал его, но на лице мелькнула лёгкая гримаса.

Он усмехнулся и, прихрамывая, направился к лестнице. Я позволила ему сделать пять шагов, затем закатила глаза и подошла помочь. И мне не нравилось, как вспыхнули мои щёки, когда он обнял меня за плечи, распахнув слишком узкую куртку ещё шире.

Наверху лестницы я отпустила его.

— Дальше сам дойдёшь?

— Не знаю. Возможно, мне понадобится помощь с ванной.

Я ударила его по плечу так сильно, что сама встряхнула руку. Он хрипло рассмеялся и, прихрамывая, вошёл в свою спальню.

— Похоже, ты уже обживаешься.

Он бросил взгляд на смятую постель, и меня пронзило, будто он мог это почувствовать через всю комнату.

Внизу, на кухне, Ванья стояла у кипящей кастрюли. Она кружилась по кухне, напевая песню на своём родном языке. Что бы она ни готовила, пахло это восхитительно.

Вскоре к нам присоединился Раш. Он сел напротив меня, опершись на локти. Некоторое время мы молчали, деля тишину, которая почему-то казалась уютнее любых слов.

Уголки его губ дрогнули, и он откинулся назад, развалившись на стуле. Рубашка была расстёгнута, воротник исчез.

— Что ты там готовишь? — спросил он Ванью.

— Это называется дал. Просто и вкусно.

— Где ты взяла все ингредиенты? — спросила я.

Ванья попробовала блюдо.

— Купила по дороге сюда. Решила, тебе не помешает немного подкрепиться.

Я улыбнулась, и это было почти приятно. Затем меня пронзило чувство вины, и вырвался сухой всхлип.

— Его больше нет. Я не могу… что мне теперь делать?

Раш встал и подошёл к стойке, у которой стояла Ванья. Он опёрся на неё и посмотрел на меня.

— Он не мёртв. Пока.

— Что?

Мои ладони с силой ударили по столу.

Ванья добавила в кастрюлю щепотку специй.

— Сколько она знает? — спросил Раш, кивнув на Ванью.

— Всё.

Он вздохнул, опустив подбородок.

— Хорошо. Если мой отец думает, что у Мифа всё ещё есть пламя, он не станет его убивать. Он захочет использовать его магию.

Он посмотрел на меня с мягким выражением.

Я провела костяшками пальцев по уголкам глаз.

— Но Вон сказал…

Раш покачал головой.

— Мой отец сказал Вону, что убил Мифа.

Во мне вспыхнула надежда. Я бы почувствовала, если бы Миф погиб.

— Тогда какой план? Как нам его вернуть?

— У меня есть один, — сказал Раш, оттолкнувшись от стойки.

Ванья упёрла руку в бок.

— А у меня тоже есть план, и мне он очень нравится.

Я перевела взгляд с одного на другую, чувствуя, как на губах появляется осторожная улыбка.

— Я хочу услышать оба.

— Ты прав: мне не нравится этот план.

Я сидела на диване в роскошной гостиной Ковингтонов. Камина не разжигали, он стоял холодный и тёмный, и мы жались в тусклом свете одной керосиновой лампы, не желая рисковать и привлекать внимание к тому, что в доме кто-то есть. Ванья сидела рядом со мной, Раш напротив, закинув ногу на колено и крутя в пальцах ручку. Его глаза сузились от моих слов.

— Конечно, ты выберешь её план вместо моего, — сказал он с усмешкой, замерев с поднятой рукой.

— Нет, мне нравится не её план, — возразила я.

Ванья возмущённо фыркнула.

— А их сочетание.

Они оба посмотрели на меня скептически.

— Ты хочешь ворваться ночью и вытащить его, размахивая пистолетами. Но мы даже не знаем, где твой отец его держит.

Я покачала головой, глядя на Раша.

— Идея Ваньи звучит разумнее. Я не знаю, кого мы сможем привлечь, но она права: нам нужно больше людей.

Ванья слегка наклонила голову с победным видом.

— Герцог пойдёт на всё, чтобы сохранить свои тайны. Значит, вытащить Мифа одним пистолетом не получится.

— Тремя, — поправил Раш, указывая на нас ручкой.

Я поморщилась и посмотрела на Ванью.

— Я ненавижу оружие.

— А мне нравится стрелять, — пожала она плечами. — Но я никогда не стреляла в человека. Это совсем другое, чем стрелять по мишеням.

— В любом случае, — продолжила я, — нам нужно нечто большее, чем оружие. Нам нужна команда. Как ты сказал, твой отец не будет держать Мифа в Трестоне вечно. Ему придётся перевезти его туда, где он сможет извлечь из его пламени магию. Скорее всего, в владения вашей семьи в горах Неврон. Значит, у нас будет один шанс вернуть его. Нам нужно лишь узнать, когда и как он будет перевозить Мифа.

— Поезд, — сказал Раш. — Это будет поезд. Проблема в том, чтобы узнать когда. Мой отец отлично умеет заметать следы. И можно не сомневаться, он пустит ложные следы, чтобы сбить Корзосов.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто работает на железной дороге? Или начальника станции?

Раш наклонился вперёд.

— Нет, но я знаю, кто может помочь. Прескотт — фанат поездов. Только не говори ему, что я сказал.

Он подмигнул Ванье, на её удивлённый взгляд.

— Он обожает поезда. Всегда обожал. Он сможет выяснить, когда и куда отправляются составы. Если повезёт, мы найдём те, которые идут вне расписания.

— Тайные поезда?

— Ещё какие.

— Хорошо. Ты доверяешь Прескотту?

— Как себе, — быстро ответил Раш.

— Ладно, — согласилась Ванья. — Но на этом поезде будет охрана, и я не хочу стрелять в людей.

Раш фыркнул.

— Это может оказаться грязнее, чем ты думаешь, принцесса.

Я подняла руки.

— Я тоже не хочу никого убивать. Помните на занятиях, профессор Логан говорил о настое с зимокрессом? Если смешать неправильно, он может усыпить. А если слишком сильный, даже убить. Мы могли бы использовать это.

— И рискнуть убить кого-то, потому что я плохо разбираюсь в химии? — выпалила Ванья. — Нет уж. Ты стала лучше, но это слишком рискованно. К тому же, с травами у тебя в прошлом семестре было не очень.

— Кларенс отлично в этом разбирается, — сказала я, вспоминая доброго парня в очках.

— Каждый, кого мы втянем, окажется под угрозой, — сказал Раш.

Я кивнула.

— Тогда пусть сами решают. Но сын директора в команде нам точно пригодится.

Раш ударил кулаком о ладонь.

— Согласен. Кларенс и Прескотт. Кто ещё?

Ванья пожала плечами.

— Как мы вообще поймём, что один из этих тайных поездов — тот самый?

Некоторое время никто не отвечал.

Наконец я сказала:

— Думаю, у меня есть идея. Ты знаешь людей, которым твой отец доверил бы охранять Мифа?

— Нет, но, думаю, смогу выяснить. По крайней мере, сузить круг. Он часто меняет охрану, но у него есть определённые люди, которым он доверяет.

— Хорошо. Если ты сможешь сузить круг, мы справимся. Готова поспорить, они играют в азартные игры. И, скорее всего, пользуются услугами женщин из нижнего города?

Ванья поморщилась, но я продолжила, когда Раш кивнул.

— Значит, их можно заманить гадалкой, если они будут слегка навеселе, а женщина рядом с ними настоит?

— Продолжай, — сказал Раш.

— Я знаю одну гадалку, она популярна в моём районе. Если мы устроим её рядом с тем борделем, куда ходят эти люди, можно будет уговорить их сесть и поговорить с ней. Она умеет задавать вопросы. Умеет читать людей. Думаю, она сможет вытащить нужную нам информацию.

— Гадалка? — Ванья уронила лицо в ладони.

— Это может сработать.

Раш подался вперёд на стуле.

— Если она начнёт расспрашивать, куда их могут отправить, или, скажем, предскажет, что предстоящая работа пойдёт не так, они могут проговориться. Это лучше, чем вслепую отслеживать каждый внеплановый поезд, который идёт к владениям моего отца.

Ванья вздохнула.

— Ладно. Пусть будет гадалка.

С довольной улыбкой Раш откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

— Я попробую выяснить, где сейчас Миф. Как только узнаем, действовать придётся быстро.

— Поняла, — сказала я.

Я провела руками по юбке, стирая липкую от волнения влагу с ладоней.

— Даже если мы найдём Мифа, у меня не будет доказательств, что мы прошли проверку связи. Твой отец никогда этого не признает.

Ванья встала.

— Сомневаюсь, что Фэйрфакс позволит им это замять. Мы быстро вернём тебя в Колледж Кардан Лотт.

Раш тоже поднялся.

— Надеюсь, ты права. Но мой отец может заставить замолчать многих, если захочет.

Ванья надулась, но спорить не стала. Она направилась в холл, а Раш задержался.

— Спасибо, — сказала я, вставая с дивана. — За то, что вытащил меня из тюрьмы.

Он тихо усмехнулся.

— Я мог бы сказать то же самое.

— Так почему не говоришь? — я подняла подбородок.

— Признать, что меня пришлось спасать? Никогда.

— Самодовольный аристократ.

Расстояние между нами сократилось, и с каждым шагом в комнате становилось теплее.

— Колючий кактус.

Я ткнула его в грудь, но он перехватил моё запястье и притянул ближе. Пульс гремел в венах так, что, казалось, отдавался в его ладони.

Стараясь, чтобы голос не дрогнул, я сказала:

— Ты должен меня ненавидеть, мистер Ковингтон.

Его губы дрогнули.

— Я никогда не любил делать то, что должен.

Святые, я хотела, чтобы он поцеловал меня. Но если бы он сделал это, а потом остановился, я бы уже не стала прежней. То, что сейчас мелькало в его глазах, было всего лишь игрой, не больше, убеждала я себя.

— Идёшь? — позвала Ванья из холла.

Я потянула руку, и он отпустил. Его плечи чуть опустились, и его пальцы скользнули по моим, когда я повернулась к выходу.

Я была нижней жительницей, а он почти принц. Я больше не могла позволить себе жить мечтами.