Глава 34.

В ту ночь я сидела на своей кровати, глядя в окно, за которым дракона охотились над лесом. Ванья, изо всех сил пыталавшаяся утешить меня словами, которых я почти не слышала, тихо посапывала на кровати в нескольких шагах. Мои руки, скрещённые на груди, ощущали каждый гулкий удар сердца под кожей. Где-то в самой глубине костей я чувствовала отсутствие Мифа так, как не чувствовала, когда он был в логове Раша. Это было похоже на то, будто у меня вырвали одно из рёбер, и не было никакого способа остановить кровотечение.

Утром Фэйрфакс должен был прибыть на встречу с директором. Если герцогу удалось заставить Мифа извергнуть пламя, к тому времени я об этом узнаю. Если Мифа убьют, я не знала, что это сделает со мной. Связь с драконом обычно длится всю жизнь, ведь драконы переживают своих связанных людей на многие века. Мы читали несколько стихов, написанных людьми, потерявшими своих драконов, и их строки отзывались глубокой болью. Я не хотела узнавать, каково это на самом деле.

В зависимости от того, что случится с Мифом, эта ночь могла стать моей последней в этой комнате.

Я повернула голову и посмотрела на спину Ваньи. Моя лучшая подруга. Мне придётся оставить и её. Дверь в нашу спальню распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я резко села на кровати, опасаясь новой попытки Лютера избавиться от меня. В проёме качнулась фигура, широкие плечи покачивались, когда он, спотыкаясь, вошёл в комнату.

— Раш? — Я сбросила одеяло и поспешила к нему, бросив взгляд на Ванью, которая, поразительно, всё ещё спала.

Стоило мне увидеть его лицо, как я поняла, что что-то не так. Его выражение было вялым, безжизненным, а взгляд блуждал, не находя моего лица.

— Что случилось?

Я схватила его за запястья, пытаясь удержать, но он был как неповоротливый великан. От него пахло алкоголем, и я невольно отпрянула.

— Не делай так, — сказал он. — Не отворачивайся.

— От тебя несёт.

Ленивая улыбка расплылась на его лице.

— Ты расплываешься. — Его голос заплетался, когда он прошёл мимо меня и рухнул лицом вниз на мою кровать.

— Ты издеваешься? — прошипела я, стараясь не разбудить Ванью.

Он перевернулся и посмотрел на меня.

— Он… — Он тяжело вдохнул. — Он знает, Ар.

— Кто знает что? — Но я знала, кто. Меня пробрала дрожь. — Про тебя, или про меня, или про Мифа?

Его лицо исказилось, и только тогда я поняла, что ему больно. Я опустилась на колени рядом с ним. Во мне вспыхнула паника. Раш вспотел.

— Где ты ранен?

Он положил руку на левый бок снизу. Ту самую сторону, которая была в крови, когда я впервые его увидела.

— Что я могу сделать?

Крови я не видела, значит, его, возможно, ударили. Пнули? Но на лице не было синяков. Его белая рубашка была смята так, словно кто-то сжал её в кулаке прямо посередине. Бросив взгляд на спящую Ванью, я наклонилась и коснулась лба Раша. Он горел.

— Отец задавал много вопросов.

Он скинул один ботинок, затем другой, и звук, с которым они ударились о пол, наконец разбудил Ванью.

Она села и увидела Раша Ковингтона в моей кровати.

— Эй! Ты что здесь делаешь?

Я быстро поднялась.

— Он пьян. Перепутал комнату.

Ванья прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

— Пьяный идиот.

Я нахмурилась, но скрыла это, отвернувшись к Рашу. Его белая рубашка начала прилипать к коже. Должно же быть что-то, что я могу сделать, потому что просто стоять и смотреть, как он страдает, было невыносимо.

— Я принесу ему воды, — сказала я, чувствуя потребность быть полезной.

— Ты правда собираешься оставить его здесь спать? — спросила Ванья.

— Он слишком тяжёлый, чтобы его переносить.

Ванья покачала головой.

— Думаю, вдвоём мы справимся. Он хотя бы ходить может. Он не мёртв.

Она выбралась из-под одеяла, но, заметив, как я резко дёрнулась, остановилась.

— Что такое?

— Они ищут меня, — выдавил Раш между резкими вдохами.

Я посмотрела на открытую дверь.

— Святые, — прошипел Раш. — Не дай им меня найти.

Ванья кивнула.

— Точно пьян.

Я поспешила к двери и тихо закрыла её. В этот момент я услышала приглушённые голоса и шаги на лестнице. Я прислонилась к двери и медленно выдохнула. Раш приложил палец к губам. Ванья нахмурилась на него, но всё же юркнула обратно под одеяло. Затем посмотрела на меня и приподняла край.

— Ложишься?

Башенные часы пробили пять утра. Я почти не спала. За окном всё ещё сияли звёзды, но с приближением весны скоро рассветёт. Я не хотела возвращаться ко сну, не сейчас, когда Раш был здесь, в моей комнате.

Я покачала головой.

— Я уже не усну.

— Как хочешь. Я ещё посплю.

Она повернулась на бок и, после ещё одного стона Раша, накрыла голову подушкой.

Я несколько секунд смотрела на Раша, затем приблизилась, притянутая к нему, как муравей к крошкам. Я присела на край кровати и снова коснулась его лба. Он скривился от боли, когда попытался пошевелиться.

— Что ты делаешь?

Он похлопал по кровати.

— Освобождаю место.

Моё сердце ударилось о рёбра. Я осталась на месте.

— Как я могу помочь? — беззвучно спросила я, не желая, чтобы Ванья услышала.

Его пальцы потянулись к краю рубашки и сжали ткань, приподнимая её, обнажая его рельефный живот. Я попыталась отвести взгляд, посмотреть куда угодно ещё, но он явно хотел что-то мне показать. У меня скрутило живот, когда я увидела странную рану чуть выше его бедра. Это был синяк, да, но там был и шрам. Тот самый шрам, на месте которого была кровь в день нашей встречи.

Тот, кто его ударил, знал, куда бить.

Он провёл пальцем по синяку.

— Видишь?

Я наклонилась ближе, щурясь в слабом свете.

— Что именно?

Его кожа была слишком близко к моему лицу. Я чувствовала исходящее от него тепло и покраснела. И тогда я увидела. Шрам был не просто порезом. Это был символ. Не думая, я протянула руку и провела по нему, тут же отдёрнувшись. На его коже была переплетённая буква S. Почти. Символ был вырезан неумело, лезвием.

Тот самый знак, который я видела повсюду в нижнем городе.

— Змеи, — пробормотала я, убирая руку под ногу, снова усаживаясь на пятки, ощущение его горячей кожи всё ещё жгло кончик пальца.

Он кивнул.

— Соперничающая банда.

Мои брови взлетели вверх при слове «соперничающая».

Он поманил меня ближе, чтобы говорить едва слышным шёпотом. Сердце бешено колотилось, я подтянула ноги на кровать и вытянулась рядом с ним, опираясь на руку. Я остро ощущала узкое пространство между нашими телами, как железнодорожные рельсы, параллельные, но никогда не пересекающиеся. Мои мысли мерцали, как гаснущая газовая лампа перед тем, как окончательно погаснуть.

— Ты в банде? — беззвучно спросила я, ошеломлённая.

— Я сын Главного Архивиста. Почти одно и то же. Люди видят во мне цель. Корзо подминают под себя некоторые банды, чтобы те выполняли их поручения. Похоже, теперь Змеи работают на них.

Я ткнула его в грудь с каждым словом, сквозь сжатые зубы:

— Что. Случилось.

Он выдохнул так, что я закашлялась и махнула рукой.

— Лютер, — сказал он.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как по венам разливается ненависть.

Раш тихо усмехнулся.

— Он авенсианец. Это логично.

— Он?

— Наполовину, думаю, но всё равно.

Он сделал несколько тяжёлых вдохов.

— Это Лютер обыскал твою комнату?

Он сонно кивнул, но тут же скривился от боли.

— Он сам признался.

— Но в чём был смысл? Зачем Лютер напал на тебя?

— После того как водитель отца высадил меня у школы, Лютер как раз выходил от Джеки. Он позвал меня внутрь выпить ещё. Хотел, чтобы я о чём-нибудь проговорился.

Слова давались ему медленно, с болью, заплетаясь.

— Лютер сказал, что один из людей в переулке прошлой ночью узнал меня, и он хотел знать, почему я пошёл спасать тебя и правда ли, что твой дракон изверг пламя, как говорят слухи.

Мои мышцы напряглись. Глаза Раша были мутнее обычного и ещё труднее читались в почти отсутствующем лунном свете, падающем из окна. На следующем вдохе он схватился за бок.

— Снаружи у Джеки меня поджидали трое. Лютер пытался сделать вид, что удивлён, но я знаю, что это он всё устроил. Это были Змеи, и Лютер привёл их ко мне. Он работает на них.

В нём прокатился безрадостный смешок.

Мои пальцы были так близко к его груди, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— Я его ненавижу, — призналась я, представляя Лютера, и тут же понимая, что мои слова звучат лицемерно, ведь мой собственный брат был Змеем. Раш не усмехнулся и не отдёрнулся.

— Ари, ты не знаешь, как действуют эти люди.

Тяжёлое дыхание, становящееся медленнее.

— Они не знают пощады. Они просто убивают.

— Сегодня тебя оставили в живых.

Часть моих слов была защитой моего брата. Змеи, все они, включая Лютера, были тем, кем стал мой брат. Он не был злым. Просто какое-то время делал плохой выбор. Он потеряет интерес к пустой лжи той жизни и однажды уйдёт.

— Нет, — выдохнул он, голос угасал. — Не думаю, что они этого хотели. Я оставил их лежать на земле, живыми, но уже жалеющими о своём выборе.

У меня вырвался вздох.

— Как?

— Мне нужно было добраться до тебя. Если… моего дракона забрали бы, я бы…

Веки Раша опустились, дыхание замедлилось. Несколько секунд я просто смотрела на него, не стесняясь запоминать изгибы его лица вблизи. Миф начинал казаться менее опасным, чем парень передо мной. Разумная часть меня говорила, что глупо видеть в нём что-то большее, чем вынужденного союзника, человека, который в любой момент предаст меня, чтобы защитить свои тайны.

Неразумная часть, безрассудная, не заботилась об этом. Он пролетел через весь город, чтобы спасти меня. Может, он считал меня обузой, ведь я знала слишком много его секретов, но если бы это было так, он мог бы столкнуть меня с Мифа, когда мы летели над крышами, и уж точно не был бы сейчас здесь, рядом со мной.

К восьмичасовому колоколу я проснулась не от гулкого звона над территорией, а от крика Ваньи через всю комнату.

— О. Моё. Солнце. Сверху.

Я резко дёрнулась, задела плечом руку Раша. Солнечный свет резанул по глазам.

— Ты мне врала, Аривель Миро.

Ванья стояла, скрестив руки поверх ночной рубашки, и смотрела на меня, на нас, с широко раскрытыми глазами. Она несколько раз цокнула языком.

Она схватила школьную форму и вылетела из комнаты, заявив, что будет одеваться в ванной, но потом я обязана всё ей объяснить.

Я села в кровати, потирая глаза. Рядом со мной Рашленд Ковингтон перевернулся с громким стоном. Его рука упала, ложась мне на талию.

Я вскочила, лицо вспыхнуло. Я не могла поверить, что заснула. Рядом с ним.

— Чт… что… — его слова утонули в подушке, моей подушке.

Он приоткрыл глаз, щурясь на солнечный свет.

— Ари?

Я в ужасе наблюдала, как его рука скользнула по кровати туда, где я только что лежала. Как я могла быть настолько глупой? Я ведь даже не хотела спать, когда он ворвался.

— Всё ещё тёплая, — пробормотал он, не убирая руку с простыни. — Почему ты встала?

Я схватила подушку Ваньи и швырнула ему в голову. Он лениво попытался отбить её, но промахнулся.

— Ты всё ещё пьян.

Он приподнял голову с подушки.

— Нет, колючий кактус, я не пьян.

Одним плавным движением он сел и свесил ноги с моей кровати. Его волосы были растрёпаны, рубашка наполовину расстёгнута и полностью выбилась из брюк.

Подтяжки свободно свисали на талии.

Я почти забыла, как дышать.

— В чём дело? — спросил он, и в его глазах снова мелькнула искра, от которой по моим рукам побежали мурашки. — Я правда настолько неотразим по утрам?

Я фыркнула и потянулась за подушкой, упавшей на пол.

На этот раз он отбил её, откинув в сторону.

— Самодовольный аристократ.

Он ухмыльнулся и встал. Когда он потянулся, я отвела взгляд, но не достаточно быстро. Синяк на его бедре уже наливался синим. Он приподнял край рубашки и осмотрел его. Я упрямо смотрела в пол.

— Ари, — сказал он, дождавшись, пока я подниму глаза. — Прости за вчерашнее.

Он скользнул взглядом по моей одежде, и на этот раз я шлёпнула его ладонью. Он отвернулся.

Как бы ни было волнительно, что он здесь, моё сердце сжалось, когда я взглянула в окно. Солнечный свет падал на покрытую снегом крышу школы.

— Твой отец уже проверил Мифа на пламя.

Раш кивнул, всё ещё не глядя на меня.

— Прости, Ар.

Я резко повернулась, почти забыв, что на мне ночная рубашка. Я схватила пиджак со спинки стула и накинула его.

— Как это случилось? Как я могла позволить им забрать его?

Он бросил на меня косой взгляд, заметил пиджак и повернулся ко мне лицом.

— Если он так умен, как я думаю, есть шанс, что он не выпустил пламя, даже когда его спровоцировали болью.

Когда я болезненно сжалась, он шагнул ближе.

— Если бы ты вчера попыталась остановить моего отца, всё стало бы только хуже.

Моё сердце будто вырвалось из груди.

— Если он выпустил пламя, его сегодня убьют. И я ничего не могу сделать. Ничего не могу!

Я прижала ладони к лицу, словно это могло остановить слёзы.

Раш сократил расстояние между нами и обнял меня, и я позволила себе утонуть в том, как крепко он прижал меня к себе.

— Если Миф выпустил пламя, мой отец поймёт, что он источник магии. Можешь не сомневаться, он не станет этим разбрасываться.

Я напряглась и посмотрела на него, и он кивнул.

— Но если он не выпустил пламя, тогда он подумает одно из двух: либо Миф может извергать пламя и просто не стал, либо не может, и ты богорождённая. Нижняя жительница, способная установить связь? Это перевернуло бы наш мир, а мой отец не любит, когда мир меняется без его разрешения.

Когда мои тихие всхлипы возобновились, он прижал мою голову к своей шее.

— Ты самый смелый человек, которого я когда-либо встречал. Никто не противостоял этому миру так, как ты.

— Но это всё было напрасно.

Он приподнял мой подбородок двумя пальцами.

— Не напрасно.

На мгновение он удерживал мой влажный взгляд. Всё, что произошло между нами за последние сутки, словно закрепило что-то новое, как фундамент для здания, назначения и формы которого я ещё не знала.

— Пытаться изменить чужое мнение, даже если у тебя не получится, никогда не бывает напрасно. Ты изменила моё.

Я шмыгнула носом, не уверенная, что верю ему.

— Моя встреча с Воном через пятнадцать минут.

Раш отпустил меня и взял за плечи.

— Тогда нам нужно придумать план на случай, если всё пойдёт плохо.

Я сидела, холодная и напряжённая, на стуле напротив стола директора, руки на коленях, спина прямая. Мерлон Фэйрфакс стоял рядом со мной, пока Вон обрушивал свои новости, как удары, один за другим, без вступления, без смягчения, только прямые попадания по моему самообладанию.

Первый удар:

— Мы получили телеграмму от заводчика в Авенции, у которого, как вы утверждали, приобрели Мифа. Похоже, документы Мифа были подделаны.

Второй:

— Совет требует вашего немедленного отчисления.

Мой желудок сжался, мир начал рушиться вокруг меня.

Третий:

— В связи с тем, что вы намеренно сфальсифицировали свою личность, а также личность вашего дракона, подвергнув опасности множество людей, вы также подлежите аресту.

— Прошу прощения? — выпалил Фэйрфакс. — Я знаю вас давно, Каспер, и это совсем на вас не похоже. Я требую, чтобы к ней отнеслись с достоинством.

Воздух вышел из моих лёгких, и я подалась вперёд, упершись локтями в колени, глядя в пол. Смутное отражение директора тёмным пятном расплывалось на лакированном дереве.

— Вы сознательно подделали эти документы, так что, думаю, вам неуместно что-либо требовать. Полиции будет удобно, что вы тоже здесь.

Вон встал, его лицо выглядело усталым и безжизненным.

— Что это должно значить? — рявкнул Фэйрфакс.

— Вы виновны в подлоге, Мерлон. Должны быть последствия.

Фэйрфакс вспыхнул.

— Нелепость. Как это может быть моей виной? Или её? Эти документы подделал заводчик, а не я. Проведите расследование, Каспер.

Он скрестил руки на груди, щеки налились красным. Я знала Фэйрфакса не так хорошо, как директор, но даже я понимала, что он лжёт.

Выражение лица Вона на мгновение дрогнуло. Затем он вздохнул.

— Я лишь передаю информацию, которую мне сообщили. Я проведу дополнительное расследование по поводу документов, но на данный момент совет требует её удаления, а закон — её ареста. По крайней мере, она не та, за кого вы её выдавали.

Затем, обращаясь ко мне:

— Мне жаль, дорогая. Искренне.

— И под советом вы имеете в виду герцога, — фыркнул Фэйрфакс.

Вон не стал возражать, и это заставило Фэйрфакса нахмуриться ещё сильнее.

— А как же проверка связи? — сказала я, резко подняв голову.

— Что с ней? — спросил Вон.

— Вы сказали вчера, что есть способ проверить связь.

Я встала.

— Миф пройдёт это испытание, сэр.

Хмурость директора вернулась.

— Я думал, этот тест уже провели вчера.

Фэйрфакс повернулся ко мне.

— Дракон выбрал её, вы должны были это видеть. Брайс, уж конечно, это видел. Позовите его.

В его голосе звучало больше отчаяния, чем я ожидала. Похоже, его связи уже не могли нас спасти.

Вон сжал переносицу.

— Даже если провести проверку связи и, вопреки всем ожиданиям, вы её пройдёте, вам и вашему дракону не будет позволено вернуться к занятиям в Колледже Кардан Лотт, мисс Миро. Вы сфальсифицировали не только своё происхождение, но и происхождение вашего дракона, тем самым навлекли на нашу школу пятно, которое угрожает её закрытием. Если все семьи, требующие вашего исключения, отзовут финансирование, мы будем вынуждены закрыться.

Он вздохнул.

— Либо уходите вы, либо уйдут все остальные. Как директор, я обязан сделать то, что лучше для школы.

Мои глаза медленно закрылись.

Всё пошло совсем не так.

— Каспер, — прошипел Фэйрфакс, его голос сочился ядом. — Когда твои идеалы лучшего будущего склонились перед фанатиками могущественного прошлого? Ты взял эту должность, потому что верил, что сможешь изменить эту страну, этот мир, обучая молодые умы, и не просто молодые умы, а самых влиятельных людей этой страны. Связанных всадников. У тебя есть возможность создать здесь реальные перемены, а ты боишься оскорбить тех, кто с тобой не согласен.

Гордость наполнила мою грудь. Я открыла глаза и слабо улыбнулась Фэйрфаксу.

— У тебя есть возможность раз и навсегда доказать, что такая нижняя жительница, как она, может установить связь с драконом.

Он ткнул указательным пальцем в стол.

— Это изменит всё.

Директор Вон смотрел на меня, пока говорил Фэйрфакс. Его сведённые брови сначала разгладились, затем снова сошлись, но теперь не от раздражения, а от решимости.

— Я распоряжусь провести проверку связи.

— Хорошо. Отлично. — Фэйрфакс кивнул. — Я сделаю всё возможное, чтобы восполнить любые потери, если какие-то семьи отзовут своё финансирование.

Директор повернулся, снимая пиджак со спинки кресла.

— Спасибо, Мерлон.

— Разумеется.

Он жестом велел мне встать.

— Когда она пройдёт проверку связи, что дальше?

Вон надел пиджак.

— Если она её пройдёт, я уверен, нас ждёт возмущение. Начнутся полные расследования её родословной, помимо того, что я уже распорядился провести. Проверят каждую запись о рождении, даже тех, кто эти записи составлял. Перевернут её дом в поисках любых доказательств семейных реликвий. И это лучший вариант. А о худшем лучше не говорить.

Актив или убийца. Я могла стать и тем, и другим.

— Сэр, — сказала я, останавливая его, когда он обошёл стол. — Если я пройду проверку связи, я хочу быть допущена к гонке в конце года.

Оба мужчины повернулись ко мне. Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, я добавила:

— Если будет доказано, что я связанный всадник, то какое значение имеет, откуда я или откуда он?

Я указала в сторону логова, хотя Мифа там не было.

— Пусть гонка докажет то, что они не хотят признавать. Пусть гонка докажет, что кто-то вроде меня, — я бросила короткий взгляд на Фэйрфакса, — действительно может быть всадником.

Мой покровитель широко улыбнулся и кивнул Вону, ожидая ответа. У нас могли быть разногласия, но цели у нас хотя бы частично совпадали.

Взгляд директора несколько раз метнулся между мной и Фэйрфаксом.

— Гонка в конце года? Это…

Он замолчал, рассеянно передвигая бумаги на столе.

— Позвольте мне закончить обучение здесь и допустите меня к гонке. Сэр, — поспешно добавила я.

Пульс ускорился так сильно, что я почти вспотела. Если я сбегу, герцог Ковингтон всё равно меня найдёт. Раш был прав: чем больше людей узнают, кто я и что я, тем лучше. Даже если я не выиграю гонку, теперь, когда правда о моём происхождении раскрыта, этого может быть достаточно.

— Я предложу совету разрешить вам участвовать в гонке. Однако я не могу гарантировать, что они одобрят эту просьбу. Как не могу гарантировать, что вам и вашему дракону позволят вернуться сюда, даже если он пройдёт проверку.

Я сглотнула, готовясь возразить, но Фэйрфакс меня перебил.

— Это будет очень великодушно, Каспер. Благодарю.

Фэйрфакс мягко развернул меня за руку и вывел из кабинета.

У двери директор Вон остановил нас.

— Вы забываете одну вещь. Полиция здесь, чтобы взять вас под стражу. До тех пор, пока этот скандал не будет урегулирован.

— Это действительно необходимо? — спросил Фэйрфакс.

На мгновение Вон замялся, затем сказал:

— Чтобы избавить школу от позора всей этой ситуации, герцог согласился, что вас тихо доставят в ближайший участок на экипаже.

Он кивнул нам обоим, давая понять, что разговор окончен.

Снаружи кабинета директора стоял мужчина в тёмно-синей форме, скрестив руки на своём округлом животе. Ни наручников, ни грубого обращения не было. Он молча пошёл рядом с нами к главному входу школы, где ждал тёмный экипаж, запряжённый одной лошадью. Даже автомобиль для этого не выделили.

В холле у входа собралась толпа лиц. Возможно, это избавляло директора от неловкости, но всю тяжесть сваливало на меня, словно лопаты навоза, которые я когда-то закидывала в тележки в поместье Ковингтонов.

Я боялась, что всё пойдёт не так. Что моя мечта изменить этот холодный, как камень, мир треснет и рухнет вокруг меня. Но это оказалось куда хуже. Это был не просто надлом, не разбитое оконное стекло. Это было уничтожение. Каждая часть этой невозможной мечты испарилась в одно мгновение.

В толпе я заметила Ванью, плачущую, прикрыв лицо ладонями. Раш стоял рядом с ней, руки небрежно в карманах, взгляд неотрывно направлен на меня. Я смотрела на них, проходя мимо, опустошённая до полного отсутствия чувств. Прежде чем выйти на холод, я в последний раз оглянулась на внутренние залы школы, куда, скорее всего, мне больше никогда не позволят войти. На одно мгновение мне казалось, что я принадлежу этому месту, но, возможно, даже это было ложью. Это место никогда не было моим домом и всё равно нашло бы способ вытолкнуть меня обратно.

Последнее, что я увидела, был неподвижный взгляд Раша. Когда наши глаза встретились, он едва заметно кивнул, так, что это мог заметить только тот, кто ждал этого.

И я вышла из школы. Зимний ветер ударил в лицо и шею. На мне всё ещё была школьная форма, которую я надела утром. Пять шагов. И экипаж.

Вон не позволил никому из студентов выйти за мной или смотреть, как меня увозят. Но когда я забралась в экипаж, я услышала, как один из полицейских что-то шепчет Фэйрфаксу и жестом велит ему следовать. К моему удивлению и к явному недовольству Фэйрфакса, его, пыхтя и ворча, втолкнули внутрь вместе со мной. Когда полицейский захлопнул дверь, нас поглотила темнота.