Глава 25.

Большой зал было не узнать. Слои зелени и сосновых шишек окружали высокие серебряные канделябры на каждом столе, а серебряные и белые знамена с изображением летящих драконов заменили обычные знамена с гербом школы. Персонал превзошёл самих себя, готовясь к сегодняшнему ужину, но я напомнила себе, что это не для нас. Это была ещё одна возможность впечатлить спонсоров. Я фыркнула, входя в сводчатый зал, наполненный запахом хвои и манящим ароматом корицы. Ночь Разрыва подкралась ко мне в этом году незаметно, на фоне учебной суеты и попыток вместе с Рашем удержать магию под контролем.

Зал даже украсили серебряной дорожкой по полу, ковром, созданным так, чтобы повторять великую историю первой Древней, посланной Всемогущим Эндером в мир смертных и оставлявшей свои шаги как тропы магии. Она пришла зимой, гласит легенда, и в ту ночь, когда она появилась, зажглась первая звезда, разорвавшая непрерывную черноту ночного неба. С этим событием связано множество преданий, большинство из которых не более чем детские сказки, но магия праздника от этого не становилась менее реальной.

С Ваньей рядом я направилась к столу, где Фэйрфакс уже сидел, потягивая вино из серебряного кубка. Он поднялся, чтобы поприветствовать меня, и поцеловал в щёки, как и подобает любящему дяде.

За нашим столом больше никого не было, и я решила считать это хорошим знаком. Ванья с улыбкой отвечала на все его вопросы, занимая его на несколько минут, пока другие семьи постепенно заполняли зал и рассаживались за столами. Когда вошёл герцог Ковингтон, я напряглась.

Раш был рядом с ним, вместе со своим старшим братом, Реджи, которого я уже видела на гонке в начале года. Все они были в безупречных костюмах и двигались так, словно входили в собственный дворец. Я поняла, что уставилась на них, только когда Ванья задела мою туфлю своей и бросила на меня вопросительный взгляд.

К моему удивлению, семья Шепа села за наш стол. Ванья сжала мой локоть, когда они подошли, и пожала руку Фэйрфаксу. Улыбка сама появилась на моём лице, и сердце дрогнуло, но лишь потому, что меня поразило, насколько искренне отец и мать Шепа были рады познакомиться с нами, несмотря на слухи обо мне.

Неудивительно, что Шеп такой добрый. Но когда он отодвинул для меня стул, мой взгляд метнулся к столу Ковингтонов, где Раш смотрел на меня жёстким взглядом. Я отвела глаза и сосредоточилась на Ванье, которая уже начала рассказывать о том, как хорошо я написала последнюю работу.

Весь вечер Ванья осыпала меня комплиментами, будто я была десертом, который нужно сделать ещё слаще. Шеп, к моему смущению, согласно кивал, и к концу ужина мне хотелось провалиться сквозь стул и исчезнуть.

Ковингтоны покинули Большой зал раньше нас, Раш скользнул следом за своим отцом, ни разу не обернувшись.

После ужина я последовала за Фэйрфаксом на улицу, ожидая, когда его вопросы перейдут к настоящей причине его приезда. В воздухе витал запах бензина от длинной вереницы ожидающих автомобилей. Среди них выделялись несколько экипажей, запряжённых изящными лошадьми, остатки старого богатства, представленного в школе.

— Садись, — сказал Фэйрфакс, приглашая меня в автомобиль.

Вот и началось. Я забралась внутрь, благодарная, что не придётся вести этот разговор на морозе, но не менее желая поскорее с этим покончить.

— Ты уже семестр здесь, Аривель, — начал он. — Что ты узнала о Ковингтонах?

Когда я глубоко вдохнула, он добавил:

— Ты наверняка узнала что-то ценное? Есть люди, которые так же, как и я, хотят увидеть, как он проиграет. Пора сделать это не надеждой, а гарантией.

Как облачко пара в холодном воздухе, исчезли разговоры о том, чтобы вместе менять мир.

Я сглотнула.

— Вы собираетесь использовать эту информацию, чтобы выиграть много денег.

Это не было вопросом. Теперь Фэйрфакс стал для меня куда понятнее. Деньги и то, на что люди готовы ради них пойти — это я могла понять. С моей стороны было наивно верить, что дворянин, у которого есть всё, захочет менять мир ради тех, кому повезло меньше.

Он пожал плечами.

— И что с того? Ты тоже получишь свою долю выигрыша, дорогая. Так что ты узнала?

Я узнала, что магия существует. Что у моего дракона она есть, а у остальных здесь — нет. Этого должно было хватить, чтобы помочь мне выиграть гонку, если я смогу понять, как использовать его магию.

Но вместо того чтобы раскрыть всё это, я сказала:

— Я близка.

Фэйрфакс рассмеялся.

— Близка к чему? К младшему Ковингтону?

Я замешкалась. И этим выдала себя. Увидев его довольную ухмылку, я потянулась к дверце машины.

— Подожди. Ты ведь не думала, что я оплачу твоё обучение в этой школе, рискну тем, что дикий дракон устроит здесь хаос, не обеспечив себе хотя бы какую-то гарантию, что получу желаемое?

Этот человек был совсем не тем, с кем я разговаривала на гонке. Возможно, мама была права — мои надежды ослепили меня и не дали увидеть реальность. Моя рука замерла на ручке двери.

— Я надеялся, что выбранная для тебя соседка даст мне больше информации, но, увы, всё пошло не по плану.

— Скарлетт? Она ваш шпион?

— Нет, дорогая, это ты. Или ты забыла?

Он сцепил руки и повернулся ко мне более прямо. В машине по-прежнему было холодно, но теперь я вспотела.

— Скарлетт думает, что отчитывается герцогу, а не мне. Её письма были такими же редкими, как и твои, но из них стало ясно, что ты и Ковингтон бываете вне школы допоздна и вас видели вместе в поезде.

Моё лицо запылало. С самого начала мы оба знали, что Раш может узнать Мифа, так что это был риск, на который мы сознательно пошли.

— Он вспомнил Мифа. Он собирался раскрыть моего дракона, но я… предотвратила это.

Звучало неубедительно, но я была настолько зла, что мне было почти всё равно.

— И была ночная гонка, пришли власти. Я возвращалась с ним на поезде. Вот и всё.

И, не сдержавшись, добавила:

— Скарлетт им увлечена. Конечно, ей кажется, что между нами что-то есть. Она ревнует.

Эта мысль отозвалась во мне странным удовлетворением. Должно быть, она видела, как мы однажды возвращались из логова. Я сдержала желание улыбнуться.

— Тебе смешно? — спросил Фэйрфакс.

— Нет, сэр.

Каким бы двуличным он ни был, он всё ещё платил за моё обучение здесь. Если у меня был хоть шанс узнать больше о магии, мне нужно было остаться студенткой Колледжа Кардан Лотт.

— Хорошо. Итак, Аривель, скажу прямо: у тебя остался один семестр, чтобы выяснить, как Ковингтон побеждает, и использовать это знание, чтобы обыграть его.

— Почему так важно его победить?

Фэйрфакс фыркнул.

— Потому что никто не должен выигрывать, жульничая. Или один семестр здесь уже исказил твоё представление о добре и зле?

Я сжала переносицу, чтобы не закатить глаза. Он снова пытался разыграть из себя нравственного человека, думая, что я всё ещё достаточно наивна, чтобы ему верить.

— Нет. Я найду ваши ответы, сэр.

— Вот это настрой. И я бы посоветовал, если между тобой и этим Ковингтоном ничего нет, постараться, чтобы что-то появилось. Это звучит как отличный способ узнать его секреты.

Моё перекошенное лицо заставило его усмехнуться.

— Что бы ты ни делала, делай это быстро. Мне нужен ответ. Мне нужно решение.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен, и я выбралась из машины.

В общей комнате той ночью царило веселье: бутылки шампанского открывались с хлопками, раздавался громкий смех, а за столами шли шумные партии в вист и покер.

Ванья, хихикавшая над чем-то, что сказал Прескотт, резко обернулась со своего места у камина и поманила меня.

— Я гадала, куда ты пропала. Сыграй с нами!

Я не хотела играть в карты.

Я играла в карты.

Я проигрывала, почти не обращая внимания на те карты, что мне сдавали. Спустя какое-то время наконец пришло время ложиться спать. Ванья покраснела, когда Прескотт пожелал ей счастливой Ночи Разрыва.

— Пусть в твоей самой тёмной ночи будут звёзды, — ответила Ванья, и её щёки налились сливовым цветом.

Поднимаясь по лестнице, она схватила меня за руку.

— Я правильно сказала? Это ваше благословение на Ночь Разрыва?

— Да.

У меня не хватило духу сказать ей, что люди нашего возраста обычно не используют формальное благословение. Вместо этого я толкнула её локтем.

— Прескотт?

Она шлёпнула меня по руке.

— Мне нельзя никого любить, помнишь?

Я приподняла брови.

— Ты ему это сказала?

К моему ужасу, она закрыла лицо руками и прислонилась к каменной стене.

— Нет, — простонала она сквозь пальцы. — Никто больше не знает, кто я.

— Принцесса?

— Отвергнутая принцесса.

Я положила руку ей на спину, и она снова начала подниматься по лестнице.

— Один отказ не может определить всю твою жизнь.

— В моей культуре быть отвергнутой своим суженым хуже смерти. Это и есть смерть. Теперь никто не может на мне жениться. Что? — добавила она, заметив выражение моего лица.

— Твой отец отправил тебя сюда, подальше от твоей культуры. Здесь другие правила.

Я пожала плечами. Я и правда почти ничего не знала о её культуре, такой закрытой от нашей.

Она тихо фыркнула.

— Мой отец был в ужасе. Он отправил меня сюда в изгнание. В наказание.

Из её губ вырвался всхлип.

— Но это самое весёлое время в моей жизни, и мне из-за этого стыдно.

Я обняла её за плечи, когда мы свернули в наш коридор. У двери нашей комнаты я посмотрела ей в глаза.

— Мы все верим в то, чему нас учили с рождения, — сказала я, вспоминая законы о драконах и наездниках, в которые всегда верила. — И узнать, что это неправда, — это как если бы земля ушла из-под ног. Но лучше жить в разрушенном мире, чем в мире, который является ложью.

Она моргнула, глядя на меня сквозь слёзы.

— Глубоко, Ари.

Полуулыбка.

— Ты звучишь как Энпленкурт.

Она махнула рукой вперёд и, подражая походке нашей преподавательницы, вошла в комнату.

Я фыркнула и последовала за ней.

Под подушкой, под согнутой карточкой, лежала записка: «Полночь, там же».

Когда Ванья уснула, я выскользнула из комнаты. Моя самая тёплая зимняя куртка не спасала от пронизывающего холода, пробирающегося под воротник и в рукава, пока я шла к логову. Фонарь в моей руке поскрипывал, покачиваясь из стороны в сторону в дрожащей руке.

Внутри логова лунный свет падал через отверстие в потолке, давая ровно столько света, чтобы я могла различить силуэт Раша, ожидающего на другой стороне огромной ротонды.

— Наш транспорт ждёт прямо здесь, — сказал он, отрываясь от стены.

— Мы полетим? Но нас двое.

— Держу пари, твой отец гордится твоими математическими способностями.

— Он мёртв.

Раш остановился так резко, что я врезалась в него, уткнувшись руками в его спину. Я тут же отдёрнулась, будто коснулась раскалённой плиты.

— Я не знал, — пробормотал он.

— Неважно.

Он замялся и повернулся ко мне в темноте.

— Прости, — сказал он твёрдо.

Я скрестила руки, будто они могли защитить меня от его взгляда.

— Я не собираюсь садиться с тобой на одного дракона.

Он тихо фыркнул.

— Ну да. А если бы Шеп предложил полететь вдвоём, ты бы согласилась.

— У Шепа хотя бы есть манеры.

Я надеялась, что он не слышит, как быстро бьётся моё сердце.

Он усмехнулся краешком губ.

— Манеры. Это не совсем про меня.

— Весь Трестон в курсе этого. И я не думаю, что этим стоит гордиться.

Его ухмылка стала озорной, и он придвинулся вплотную ко мне.

— Протестуй сколько хочешь, но нам нужно попасть туда, где Миф. И я не думал, что ты захочешь снова рисковать, чтобы тебя заметили в поезде.

— Ладно, — сказала я, следуя за ним к логову Азерона.

Он уже был осёдлан и ждал. Седло было большим, намного длиннее обычного. Двойное. У меня сжался живот при мысли о том, что придётся сидеть позади Раша. Мы не были друзьями. Даже не союзниками. Скорее врагами с общей проблемой. Вот и всё. Рашленд Ковингтон зафлиртовал бы даже с зеброй в зоопарке. Его поведение было предсказуемым, и я не могла позволить ему думать, что его обаяние на меня действует.

— Ну что, ты знаешь, как это делается?

Он повернулся ко мне.

— О, святые. Только не говори, что ты ни разу не летала вдвоём.

Я покачала головой.

На его губах появилась тень коварной улыбки.

— Тогда будет интересно. Ладно, вот как это работает.

Он указал на кожаные петли, свисающие с седла.

— Я знаю, как это работает, — резко сказала я.

— Тогда давай, залезай.

Он подпрыгнул, схватился за ремни и ловко забрался в седло, как ящерица по кирпичной стене. Вместо того чтобы подать мне руку, он просто ждал, что я буду делать.

Я посмотрела на свою форменную юбку.

— Я, вообще-то, не одета для такого.

Я рассчитывала на поезд или, может быть, на автомобиль. На тепло.

Он пожал плечами.

— Это не моя проблема. Ты идёшь или нет?

— Ладно.

Схватившись за свисающие ремни, которые дрожали вместе с моими руками, я поставила ногу в самую нижнюю петлю под седлом. За три месяца я наконец научилась это делать, но никогда с другим человеком в седле. Нога качнулась сильнее, чем я ожидала, и я едва не соскользнула обратно на землю.

Раш тихо рассмеялся сверху.

— Замолчи, — сказала я, подтягиваясь вверх и удерживая большую часть веса на руках, пока нащупывала вторую петлю.

На этот раз я была готова к тому, как дрогнет нога, когда я перенесу вес. Моё лицо оказалось почти у его талии, пока я взбиралась в двойное седло. Он расхохотался, пока я неловко карабкалась, и в итоге я оказалась прижатой к нему, юбка сбилась между нами. Мне некуда было деть руку, кроме как обвить её вокруг его талии. Наклон спины Азерона сбросил бы меня вниз, если бы я отпустила.

— Это бесценно, — сказал он.

— Я тебя ненавижу, — сказала я ему в плечо.

— Поэтому это ещё лучше. А теперь прижмись и держись крепче.

Я тихо зарычала, обвивая руки вокруг его талии.

— Вот так. Устраивайся поудобнее. Тебе придётся держаться крепко. И тебе это понадобится.

Держа одну из рукоятей у шеи Азерона, другой рукой он потянулся назад и приподнял край моей юбки.

— Ты что делаешь!

Он схватил широкий кожаный ремень и затянул его вокруг моей икры, притягивая ногу плотно к боку дракона. Затем повернулся.

— Теперь другую.

— Я сама могу, — возразила я, но он не остановился.

В каждом месте, где его пальцы касались моей ноги, по нервам пробегала молния.

Он затянул ремень.

— Не слишком туго?

— Нет.

Закончив закреплять ремни на моих ногах, он сказал:

— У тебя по бокам есть рукояти.

— Я вижу.

— Советую держаться за них только если мы перевернёмся вверх ногами.

— Вверх ногами?

Он опёрся рукой на ногу и наполовину развернулся ко мне.

— Да, иногда драконы летают вверх ногами. Ты ведь это знаешь.

— Но я… да, я знаю, но я в юбке.

— Тогда я уговорю его перевернуться, — сказал он, наклоняясь вперёд и похлопывая Азерона по шее. — Правда, мальчик?

Я ударила Раша тыльной стороной ладони по спине.

— Когда мы взлетим, лучше немного наклониться вперёд. Если отклонишься назад, можешь свалиться. Учитывая твои успехи в логове, я бы сказал, что шанс у тебя и так есть.

— Ты наблюдал? Я поражена, что ты вообще замечаешь существование других людей.

— Тебя трудно не заметить, — небрежно сказал он.

Но едва слова сорвались с его губ, мышцы на его спине напряглись, и я почувствовала, как он резко вдохнул.

— И трудно не заметить, когда кто-то падает с дракона.

Смех, последовавший за этим, рассеял напряжение.

— Есть длинный ремень, которым я могу закрепить тебя за талию, но обычно мы используем такие только для детей, когда они учатся ездить. Если думаешь, что не удержишься, скажи, и я его закреплю.

Мысль о том, как его рука обхватывает мою талию, заставила меня выпалить:

— Я справлюсь.

— Я так и думал. Итак, ещё раз: за рукояти держишься, если мы перевернёмся. В остальное время держись вот здесь.

Он похлопал себя по животу.

— Я правда, правда тебя ненавижу, — сказала я, сдерживая улыбку, и наклонилась вперёд, кладя руку ему на талию.

— Не стесняйся, — сказал он, перехватывая мою руку и тянув её вперёд, устраивая вокруг своего живота, пока моё лицо не прижалось к его спине. — Так мы и покинем школу, если только ты не предпочитаешь, чтобы я пошёл навещать твоего дракона один.

— Не предпочитаю.

— Тогда перестань жаловаться, что тебе приходится за меня держаться.

Он трижды легко хлопнул Азерона.

— Вверх.

Он наклонился вперёд, прижимая свою руку к моей, проверяя, что я держусь крепко, затем вернул руки к рукоятям седла.

— Поехали.

Азерон расправил крылья одним плавным движением и взмыл с нами в холодный ночной воздух. Я вскрикнула и сжала Раша изо всех сил.

Дракон трижды быстро взмахнул крыльями, поднимая нас выше. Воздух выбил дыхание из лёгких, и я была благодарна, что его торс ощущался таким же надёжным, как ствол дерева. Мы пронеслись над лесом, и, едва поднявшись над верхушками деревьев, Азерон рванул вперёд, чуть нырнув, поймав поток воздуха. У меня сердце подскочило к горлу.

Я приподняла голову ровно настолько, чтобы видеть, как мы летим над городом, и, как только здания стали похожи на коробки спичек под нами, я забыла, что вцепилась в сына герцога. Забыла, что я из семьи, где полёты на драконах были под запретом, забыла, что меня недолюбливает большинство в школе, забыла, что я лечу изучать магию.

Мой рот приоткрылся, впуская холодный ночной воздух, волосы вырвались из косы, которую Ванья заплела перед сном. Мы скользили высоко по ветру, не ныряя и не закручиваясь, а летя ровно и плавно. Земля была далеко, пугающе далеко, но именно так и выглядит настоящий полёт. Не кружить над логовом, подчиняясь приказам. По-настоящему парить.

Раш, к счастью, ничего не говорил, позволяя мне прожить этот момент так, будто его вовсе нет рядом. Хотя он был. Его тело было прижато к моему. Я чувствовала каждое его дыхание, каждое напряжение мышц перед тем, как мы уходили влево или вправо, каждый раз, когда он направлял дракона коленями.

Один или два раза, когда Азерон проявлял любопытство и хотел изменить курс, Раш тихо бормотал:

— Сюда, Аз.

Быстрее, чем я могла ожидать, мы приблизились к той части города, где таунхаусы стояли плотными рядами. Лишь самые крупные дома возвышались на углах кварталов, и мы подлетели к одному из них, который с воздуха было сложнее узнать.

Азерон резко нырнул вниз. Я врезалась в Раша с такой силой, что щёки сжались, а рот открылся. Из груди вырвался сдавленный крик. Страх, какого я ещё не испытывала, сковал всё моё тело. Мы пронеслись между улицами, как ястреб за добычей. И прежде чем я успела прийти в себя, крылья дракона расправились, и мы начали замедляться. На этот раз у меня всё внутри провалилось вниз, к самой земле под нами, когда Азерон выровнялся в кирпичном дворе. Мгновение спустя его лапы мягко коснулись земли.

В доме и в логове не горел свет, но Миф уже гремел каменной дверью большого строения. Как и обещал Раш, герцога здесь не было. Я медленно выдохнула.

Как только мы спешились — у него это вышло плавно, у меня дрожащим и неуклюжим движением — Раш отпер логово и, перенеся вес, толкнул тяжёлую дверь.

— Как твоя готовность? — спросил он, глядя на Азерона.

Я не была уверена, мне ли он задал этот вопрос или своему дракону.

Морда Мифа показалась первой, его нос опустился и ткнулся мне в живот. Удар вышел, как у боксёра, но я рассмеялась, согнувшись и обняв его за морду.

— Я тоже скучала, — выдохнула я.

Краем глаза я заметила, как Раш потёр челюсть, с озадаченным выражением на лице.

Я выпрямилась и посмотрела на Мифа.

— Не трогай его, — сказала я, указывая на Азерона. — И его тоже.

Я кивнула в сторону Раша.

— Понял?

Миф посмотрел на меня тем, что я могла назвать только хмурым выражением: его жёлтые глаза сузились, ноздри раздулись.

— Отлично. А теперь… что именно мы собираемся делать?

Я упёрла руки в бёдра.

Раш скользнул в логово.

— Хочешь полетать?

— Здесь холодно. И я думала, мы пришли проверить его пламя.

Его светлые волосы показались из тёмного логова, поймав отблеск золотистого света фонаря с улицы.

— Ему нужно поесть. Либо ты отпускаешь его одного, либо мы летим с ним. И Охота всё ещё активно ищет одинокого чёрного дракона.

— Твой отец не сдался?

Фырканье Раша выпустило в воздух облачко пара.

— Мой отец не понимает слово «сдаться».

Во мне смешались возбуждение и страх.

— Ладно. Но у меня нет седла.

— Тогда хорошо, что у нас здесь есть запасное.

Он снова исчез в логове.

— Оно не подойдёт идеально, но удержит тебя, чтобы ты не свалилась.

— Прекрасно.

Я не смогла сдержать глупой улыбки, пока мы седлали моего дракона.

Учебные сёдла не были такими изящными, как индивидуальные, сделанные точно под дракона. Эти были проще: сиденье, рассчитанное на большинство хребтов с выступами, с мягкой подкладкой снизу и с большим количеством петель и креплений, чем у седла профессионального гонщика.

Миф дёрнулся, когда мы затягивали ремни, но я всё время тихо его успокаивала, обещая, что он скоро полетит. Я чувствовала, как его возбуждение нарастает, отражая моё собственное. В груди отзывалась его нетерпеливость, поднимая мне дух и стирая остатки усталости.

— Готова? — спросил Ковингтон, похлопав Мифа по боку, когда седло было закреплено, а я пристёгнута.

Мои ноги попытались дёрнуться, но были зафиксированы ремнями. Я надеялась, что юбка останется прижатой под ними во время полёта. Я явно неправильно представляла, чем закончится этот вечер.

— Я готова.

Я наклонилась и погладила Мифа.

— И он сейчас взорвётся.

— Тогда полетели.

Я заправила петли, которыми пользовалась, чтобы забраться в седло, в маленький карман сзади и завязала его, чтобы они не хлопали на ветру. Холодный ветер щипал щёки, но меня заливало жаром, когда я наклонилась вперёд и схватилась за рукояти на ремне вокруг его шеи.

— Готов, мальчик? — прошептала я, и мой голос дрожал от ветра.

Горячий выдох наполнил двор, вместе с искрами, пляшущими в воздухе. Затем Миф расправил крылья и взмыл вверх.