Глава 17.

Когда мы рухнули на сиденья в поезде, я обхватила руками живот, жадно втягивая воздух. А потом расхохоталась.

Я смеялась до слёз. Вагон снова наполнился победными криками, пока локомотив, пыхтя, медленно отходил от станции.

Поезд весело застучал по рельсам, унося нас обратно к Колледжу Кардан Лотт. Большинство студентов успели на поезд, а у тех, кто не успел, как объяснила Ванья, поблизости были таунхаусы. Ковингтон оказался среди тех, кто не вернулся в поезд. Скарлетт выглядела разочарованной, всю дорогу сидела тихо, надув губы. Я старалась не думать о Ковингтоне. Даже если бы его поймали, он бы вывернулся и избежал наказания.

Когда на следующее утро зазвонили колокола, поднимая нас, я всерьёз подумала притвориться больной и остаться в постели. Ванья выглядела не лучше. Когда я взглянула на неё, одна её рука свисала с кровати, рот был приоткрыт, и слюна пропитывала подушку. Вид принцессы, спящей в таком виде, вызвал у меня улыбку, но моё тело казалось вдвое тяжелее обычного.

Я сонно проделывала привычные движения, одеваясь, поглядывая на одежду, брошенную на спинку стула у стола с прошлого вечера.

— Ты идёшь? — крикнула я, запуская подушкой в голову Ваньи.

В ответ раздалось неразборчивое бормотание.

— Прости, не расслышала.

Она скинула с себя одеяло и посмотрела на меня с хмурым видом, хотя уголки её губ тут же дрогнули в улыбке.

— Такое чувство, будто меня протащили по улицам за лошадью.

— Живописно, — сказала я, зевая.

Если Ковингтон рассчитывал, что я встречусь с ним сегодня ночью в Логове, он может не надеяться. Сегодня ночью между мной и моей кроватью ничего не встанет.

Тем утром профессор Энпленкур монотонно рассказывала о монархии, о том, как она быстро сменилась со старой династии Роновара на наездников драконов, которых уже тогда считали рождёнными древними богами, некогда считавшимися не более чем мифом. Ковингтон на занятии не появился, и я убеждала себя, что это к лучшему. Возможно, он не придёт весь день, и мне удастся впервые за три дня выспаться как следует.

— Итак, класс, — сказала Энпленкур, размахивая руками почти по-птичьи, — ваше следующее исследовательское задание на этот семестр будет посвящено монархии.

Где-то в глубине аудитории раздался стон.

— Как студенты Колледжа Кардан Лотт, вы обязаны знать нашу историю вдоль и поперёк и гордиться ею. Если вы не сохраните нашу историю, то кто? Для этого задания каждому из вас будет назначен один из бывших правителей, и вы напишете эссе о его правлении и о том, какое влияние он оказал на эту страну.

Она подняла лист бумаги.

— Ваши задания указаны здесь.

Она положила его на стол у передней части аудитории и постучала по нему пальцами.

— Можете проверить своё задание по пути к выходу. И первокурсники, позвольте вам посоветовать: не откладывайте выполнение этого задания на ночь перед сдачей.

Люди вокруг меня начали собирать свои вещи, закрывать тетради, убирать ручки. Ножки деревянных стульев заскрежетали по полу, когда первокурсники поднялись. Мы прошли мимо списка, каждый наклоняясь, чтобы посмотреть, какой правитель ему достался.

— Король Эдвард Второй, — вслух прочитала Ванья, проверяя список передо мной.

Она пожала плечами.

— Я даже не знаю, кто это.

Она прищурилась, глядя на лист.

— Наверное, потому что это было триста лет назад.

Я нашла в списке своё имя и посмотрела на имя правителя рядом с ним.

— Королева Изобель.

Я прищурилась, разглядывая даты рядом с её именем. Эта правительница тоже была мне незнакома, и волна смущения прокатилась по мне. Я была гражданкой Каварии, а тут королева, о которой я никогда даже не слышала. Она правила всего три года. Неудивительно, что я о ней не слышала. Будет сложно написать работу о наследии монарха, правившего всего три года. Я вздохнула и вышла за Ваньей в коридор.

— Может, мне удастся уговорить её поменять задание на более современного монарха? — сказала Ванья, пока мы шли по коридору. — Кого-нибудь, кто действительно имел дело с моей страной? Так было бы логичнее.

Ванья прижала книги к груди, и мы медленно шли по коридору. На сегодня у нас оставались только Логово и физическая подготовка.

Я закатила глаза.

— Не думаю, что профессор Энпленкур станет менять тебе задание. Скорее всего, она как раз и выбрала монарха, о котором ты не слышала, именно поэтому.

Ванья вздохнула.

— Ты, наверное, права.

Ковингтон появился посреди занятия по литературе, за что получил недовольный взгляд и наказание от профессора Сивы. Я старалась не поднимать на него глаза, пока он пробирался к месту в конце аудитории, надеясь, что он забудет о нашей встрече сегодня вечером.

В конце дня, после захватывающей лекции профессора Индиго о том, как лучше ухаживать за когтями драконов, Лютер выскочил на лужайку перед Логовом с лукавой улыбкой на лице. Мы с Ваньей одновременно замерли, увидев его.

— Птенцы, — объявил он, раскинув руки, прежде чем первый из нашего курса успел уйти дальше.

Мы все остановились, несколько человек обменялись тревожными взглядами. Ничего хорошего это не сулило.

— До меня дошло, что некоторые из вас находятся не в лучшей физической форме, — сказал Лютер, явно наслаждаясь моментом.

Он хлопнул в ладони.

— Моя задача — убедиться, что вы обладаете хорошей физической подготовкой.

Ванья склонила голову набок, и Лютер уставился прямо на неё, когда сказал:

— Вы должны вместе пробежать пять кругов вокруг школы. Тот, кто не завершит круги, будет спать сегодня на крыше.

Ванья шагнула вперёд.

— Я ничего подобного делать не буду. У тебя нет никакого права приказывать мне бегать эти нелепые круги.

В тон ей Лютер сделал шаг навстречу.

— Принцесса ты или нет, ты всё равно птенец в Доме Рубин, и у нас не делают поблажек никому. Члены моего дома не будут слабыми. Если не все из вас завершат круги, все вы будете спать сегодня на крыше. Вы команда и должны вести себя как команда.

Позади нас Скарлетт кашлянула.

— Принцесса не заставит остальных из нас спать на крыше.

Лютер резко обернулся.

— Я больше не желаю слышать никаких жалоб. Пять кругов, начиная сейчас. Если принцесса, — он произнёс это слово так, будто это было ругательство, — не завершит свои круги, все вы будете на крыше сегодня ночью, — повторил он, ткнув пальцем в широкую грудь Прескотта.

Прескотт сразу перешёл на бег по коридору.

— Давай, принцесса.

— Мы справимся, — сказала я, потянув Ванью за локоть. — Я побегу с тобой. Он не говорил, что нужно быстро, только что нужно закончить.

— Я не могу, — сказала она. — Мои ступни, ноги, они всё ещё ужасно болят после прошлой недели. И я так устала.

— Можешь, — настаивала я, метая в Лютера невидимые кинжалы, пока он наблюдал, как мы начинаем бежать. Он сделал это, потому что знал, как мы устали после ночной гонки.

Ванья застонала, затем медленно побежала за мной.

— Быстрее, дамы, — сказал Лютер, хлопая в ладоши у нас за спиной.

— Почему они должны делать нас несчастными? — пожаловалась Ванья.

— Давай, — сказала я. — Не думай об этом. Если перетерпишь, станешь быстрее.

— Ты звучишь так, будто согласна с ним, — огрызнулась Ванья.

Затем с её губ сорвался болезненный стон. Когда я обернулась, она уже ковыляла.

Ванья выдержала только два круга, прежде чем рухнула на колени на дорожке. Она тяжело, рвано дышала, не в силах взять дыхание под контроль, и в уголках её глаз выступили слёзы.

— Я не могу…

Я опустилась рядом с ней на колени и положила руку ей на плечо.

— Ванья, всё в порядке.

— Посмотри на меня.

Но она покачала головой.

— Прости. Я просто не могу. Меня никогда в жизни не заставляли столько двигаться. Как они вообще ожидают, что я смогу не отставать?

Скарлетт пробежала мимо, бросив на нас с Ваньей ядовитый взгляд. Лютер, который до этого наблюдал за нами с задней террасы, скрестив руки на груди, спустился по ступеням и подошёл к Ванье.

— И это всё? — спросил он.

Глаза Ваньи наполнились яростью.

— Как ты смеешь так с нами поступать?

Лютер пожал плечами.

— Похоже, сегодня ночью вы все будете спать на крыше, если принцесса сдаётся.

Прескотт впереди замедлился и остановился, оборачиваясь.

— Это ещё что такое? — спросил Лютер. — Вы все собираетесь остановиться только потому, что принцесса сдалась?

— Ты уже назначил нам наказание как команде, — сказал Прескотт.

На лице Лютера мелькнула злость, но Прескотт добавил:

— Если она останавливается, мы все останавливаемся.

Ванья всхлипнула, и слабая улыбка коснулась её губ. Прескотт кивнул ей и протянул руку, помогая подняться. Скарлетт выглядела с облегчением, что ей не придётся продолжать.

— Прекрасно. Наслаждайтесь ночёвкой на крыше.

Лютер развернулся и ушёл.

— Будет холодно.

Прежде чем я успела опомниться, настало время подниматься на крышу. Лютер стоял в общей комнате, скрестив руки, и наблюдал, как первокурсники спешат в свои комнаты за дополнительными одеялами и тёплой одеждой. Температура упала быстрее, чем мы ожидали, и ночь предстояла длинная.

— Как им вообще это позволяют? — прошипела Скарлетт, стоя в коридоре с одеялом и подушкой в руках.

Я прошла мимо неё к своей комнате. Она бросила на меня прищуренный взгляд, затем снова повернулась жаловаться Мейбел.

Когда я вошла, Ванья уже кидала вещи в кучу.

— Не могу в это поверить, — сказала она, даже не взглянув на меня.

Её дополнительное шерстяное одеяло лежало на краю кровати. Я заметила на постели меховую накидку и длинную меховую шубу. Ей сегодня ночью точно не будет холодно. Я собрала своё шерстяное одеяло с кровати, запасное из шкафа, подушку и самую тёплую куртку, стараясь отогнать мрачные воспоминания о единственном разе, когда мне уже приходилось спать на улице в холодную ночь.

— И это всё, что ты берёшь? — спросила Ванья.

Заметив моё удивление, она взяла одну из своих меховых накидок и накинула её поверх одеял у меня в руках.

— Хотя бы это возьми.

Наконец мы все собрались в коридоре, с подушками и одеялами в руках, укутанные в самую тёплую одежду. Ванья выглядела почти комично в своей длинной меховой шубе и с накидкой, обёрнутой вокруг шеи. Она хмурилась, пока Лютер оглядывал её с ног до головы.

Мы последовали за Лютером по коридорам, поднялись по нескольким пролётам лестниц в ту часть школы, где я ещё не бывала. Мы дошли до узкой лестницы, по которой пришлось идти по одному, всё выше и выше. Наконец мы добрались до небольшой двери и вышли на крышу, где нас встретил холодный, пронизывающий ветер, хлещущий по поверхности школы.

Там было только одно место, достаточно широкое, чтобы мы все могли лечь, и когда парни начали расстилать одеяла прямо на камнях, несколько девушек замерли в ужасе, осознав, насколько тесно нам придётся лежать. Скарлетт фыркнула и повернулась к Лютеру, но он уже уходил, посмеиваясь.

— Увидимся утром, птенцы.

— Это просто нелепо! — выкрикнула Скарлетт, уже бросая своё одеяло на камни.

Парни засвистели и засмеялись, пока девушки расстилали одеяла и садились на них.

— Я ненавижу Лютера, — пробормотала Ванья.

— Мне нужно было сегодня заняться своим эссе, — сказала я, когда дрожь пробежала по моим плечам.

— У тебя будет время, его только сегодня задали, — ответила она, плотнее укутывая меховую шубу вокруг шеи.

Температура не опустилась ниже нуля, но я знала по опыту, что даже ночь значительно теплее может пробрать холодом до костей.

Тёплый мех Ваньи у моей шеи помог больше, чем я ожидала, и мышцы немного расслабились. Она придвинулась ко мне, и мы прижались плечами, кутаясь от ветра. Ночь обещала быть долгой.

Мой взгляд нашёл Ковингтона всего в нескольких шагах. Он сидел спиной к нам на своём одеяле, и мне показалось странным, что он единственный не свистел и не строил глазки девушкам. Затем он лёг, сцепив пальцы за головой, и уставился в небо. Я проследила за его взглядом и тоже посмотрела вверх. Хотя днём небо было затянуто облаками, теперь оно было кристально чистым, и звёзды ярко сияли. Разговоры стихли примерно через час, и мы все улеглись на эту мучительную ночь.

Мне казалось, что я только-только заснула, когда что-то толкнуло меня в плечо.

Страх прошёлся по телу, резко вырвав меня из сна. В одно мгновение я снова стала маленькой девочкой, которую грубый стражник пинком будит.

Я резко села, взгляд прикованный к губам Ковингтона, когда он приложил палец к своим. Он стоял на носках, присев рядом с моей подушкой.

Моё лицо сменило несколько растерянных выражений, пока я моргала, пытаясь стряхнуть сон.

Он беззвучно произнёс: «Пойдём», и поманил меня, подзывая подняться с моего дрожащего места. Серые оттенки ночи окутывали всё вокруг.

— Ты серьёзно? — беззвучно ответила я, уже снова сползая обратно под одеяла.

Но его жесты стали резче, а его глаза, которые и без того были как оружие, впились в меня, внушая страх.

Я выбралась из-под одеяла, обхватила себя руками и последовала за ним туда, где плоская часть крыши переходила в молочно-прозрачный стеклянный потолок внутреннего солярия, оранжереи с дорожками и скамьями для нас в самые холодные месяцы года, а также места, где на втором курсе мы будем учиться выращивать самые необходимые травы для ухода за драконами. Ковингтон вышел на узкий проход вдоль водостока. Моё сердце подскочило к горлу.

— Что ты делаешь? — прошипела я едва слышно. Он собирается столкнуть меня?

Он поманил меня вперёд, но я яростно покачала головой.

Ветер трепал его волосы, швыряя их ему в лицо, вздымаясь вдоль стен Кардан Лотт.

— Мне нужно, чтобы ты это увидела.

— Значит, не убийство?

Я сделала шаг вперёд, с трудом дыша от осознания того, какая пропасть внизу всего в одном неверном шаге. К моему удивлению, Ковингтон протянул руку, словно собираясь удержать меня, если я потеряю равновесие.

Ещё несколько шагов. Я бы скорее оказалась пристёгнутой к седлу дракона вниз головой, чем здесь.

Ковингтон повернулся, совершенно не обращая внимания ни на край, ни на отвесную высоту, ни на хлещущий ветер, и указал в сторону леса.

— Смотри.

— На что?

Я прищурилась, вглядываясь в ночь, в тёмный силуэт, скользящий низко над деревьями. В груди перевернулось что-то от любопытства, и знакомое чувство полёта наполнило меня. Это был Миф, он охотился.

Затем слабое оранжевое свечение озарило ночь вокруг Мифа.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать вскрик.

Ковингтон кивнул, и в этом жесте читалось осуждение.

— А если кто-нибудь его увидит?

Я едва не потеряла равновесие и вцепилась в руку Ковингтона, чтобы не сорваться вниз.

— Ты должна заставить его прекратить, — сказал Ковингтон низким, хриплым голосом.

— Отсюда? — прошипела я, отдёргивая руку, будто от ядовитой змеи.

— Утром, держу пари, директор объявит очередную Охоту на дикого дракона, замеченного на территории ночью.

Его слова били, как пощёчины.

— Они не заподозрят, что это один из их собственных драконов.

— И ты им не скажешь? — спросила я, ошеломлённая.

Он покачал головой.

— Нет, не скажу. Я ещё не сделал того, что хотел.

Он направил меня обратно к крыше, где спали наши однокурсники. Уже за моей спиной он добавил:

— Я хочу попробовать кое-что другое.

Слишком неуверенно чувствуя себя, чтобы обернуться, пока мы шли вдоль края крыши, я прошипела через плечо:

— Попробовать что?

— Я не обязан отвечать на твои вопросы.

Я ступила обратно на ровную часть крыши, где спали остальные, развернулась к нему и ткнула в него пальцем.

— Ты не можешь продолжать делать вид, что то, что ты делаешь с моим драконом, меня не касается. Если ты не скажешь, что задумал, я скажу Мифу больше никогда не пускать для тебя пламя.

Он тихо кашлянул и опустил взгляд на мой палец с лёгкой усмешкой, словно проверяя, осмелюсь ли я действительно к нему прикоснуться.

— Ладно. Но если бы ты была умнее, ты бы поверила мне, когда я говорю, что тебе не стоит в это вмешиваться.

Я уткнула палец ему в грудь.

— Я тебе не доверяю. Ни капли. И это ты решил, что я буду вмешиваться, в тот момент, когда начал приставать к моему дракону.

К моему удивлению, он закрыл глаза.

— Ты говоришь слишком громко, Аривель.

Я никогда не слышала, чтобы он называл меня по имени. Это выбило меня из колеи. Моя рука опустилась. Шёпотом, полным злости, я сказала:

— Так лучше?

Он снова открыл глаза.

— У меня есть идея, как лучше проверить пламя Мифа. Но здесь мы этого сделать не можем.

— Правда? И куда же мы можем пойти, чтобы заставить моего дракона дышать огнём и при этом не попасться?

— В таунхаус моей семьи.

— Отличная идея. Отвести его к человеку, который охотится на него уже несколько месяцев.

Ковингтон вздохнул.

— В это время года таунхаус пуст. Нас никто не увидит.

— Понятно.

Я поёжилась от холодного ветра.

— Следующая ночная гонка через месяц. Мы можем пойти тогда.

Я кивнула, уже мечтая вернуться под одеяло.

— То есть ты не собираешься лишать меня сна целый месяц? Как щедро.

Он усмехнулся уголком губ.

— Не радуйся раньше времени, Миро. Я всё ещё хочу тренировать его пламя.

— Ты больше не будешь меня будить. По крайней мере неделю.

Брови Ковингтона приподнялись.

— Вот как?

Я скрестила руки на груди. Очередная дрожь пробежала по моему телу.

— Ладно. Сделаем перерыв. Мне всё равно нужно кое-что изучить. Но через месяц нам нужно будет знать, что он может это сделать, когда мы его об этом попросим.

— Нам? Я тебе не партнёр.

Он наклонился вперёд, ветер растрепал его волосы.

— Это ты только что требовала ответов. Похоже, тебе стоит определиться, чего ты хочешь.

Моё фырканье унесло ветром, а Ковингтон, отодвинув меня обеими руками, вернулся к своему месту на крыше.

Заснуть снова оказалось слишком трудно. Я лежала без сна, мысленно крича Мифу, чтобы он перестал использовать пламя, уверенная, что он меня не слышит, и боясь, что его мог увидеть кто-то ещё, кроме Ковингтона. Возможно, я совершила ужасную ошибку, приведя Мифа сюда.