Глава 15.

На занятии по истории следующим утром я едва могла держать глаза открытыми, пока профессор Энпленкур монотонно рассказывала о развитии ранних драконарских техник.

— Два брата после ряда экспериментов обнаружили способ перерезать нерв, питающий огненный канал, — сказала она, и улыбка озарила её смуглую кожу. — Смертность молодых драконов резко снизилась, а число случаев Связи между драконами и людьми стремительно возросло.

Она подняла руки.

— Но сколько драконов погибло, прежде чем они это поняли, — заметила Ивонн, постукивая ручкой по листу, наполовину заполненному записями.

— Несомненно, — согласилась Энпленкур, — но без их усилий ни один из вас сегодня не был бы связан.

Ивонн пожала плечами и что-то нацарапала у себя в тетради.

— После того как их метод подтвердил свою эффективность, он быстро распространился, и драконы перестали быть той угрозой для нашего образа жизни, какой были прежде. Именно их усилия сделали весь континент более безопасным местом для жизни, и именно их открытие принесло Каварии её первоначальную силу.

Наша преподавательница обошла аудиторию по кругу и остановилась, приглашая к дальнейшим комментариям, разведя руки перед собой.

Когда никто ничего не сказал, она прочистила горло, и на её лице отразилось разочарование.

— Вас приняли в эту школу не для того, чтобы вы просто впитывали информацию, как губки. Говорите! Спорьте! Неужели здесь, кроме мисс Мартин, ни у кого нет мнения? И не позволяйте никому убеждать вас, что история состоит лишь из фактов.

Она упёрла руки в широкие бёдра, оглядывая наши лица.

— Миро, что думаешь ты? Ты никогда не высказываешься.

Я дёрнулась на стуле.

— Эм, я…

По аудитории пробежали смешки. Ванья сузила глаза и бросила на Скарлетт недовольный взгляд. Успех — твоё лучшее оружие против них, сказал Фэйрфакс. Я выпрямила спину.

— Мне интересно, что заставило братьев вообще подумать о том, чтобы перерезать огненные каналы.

Энпленкур одобрительно наклонила голову, но подняла руку, показывая, что хочет услышать ещё кого-то.

Мальчик из Сапфира рассмеялся, прежде чем ответить:

— Почему перерезать огненный канал? Драконы уничтожали деревни. Сжигали всё. Уничтожали целые урожаи.

По классу прошёл гул согласия.

По взгляду Энпленкур я поняла, что отвечать придётся самой.

— Да, но тогда почему просто не убить драконов? Они были врагами.

Мне ненавистна была сама мысль об убийстве драконов, но именно так человечество обычно и поступало — мы уничтожали всё, что нам угрожало. Два брата, которым приписывали открытие огненного канала, выбрали другой путь. Я хотела понять почему.

По классу прокатились потрясённые вздохи. Затем Ковингтон выпрямился в своём расслабленном положении.

— Потому что они увидели ценность в драконе, который не сжигает их.

Несколько смешков и одобрительных кивков от других студентов.

Я развернулась, закинув локоть на спинку стула, чтобы смотреть на него.

— Конечно. Но что заставило их подумать, что дракон может существовать без своего пламени?

Брови Ковингтона резко поднялись.

— Ты никогда не пробовала что-то просто ради того, чтобы проверить, возможно ли это?

Прескотт, сидевший рядом с ним, пробормотал:

— Дом Рубин!

В ответ раздались приглушённые смешки и улыбки от наших одногруппников.

Я закатила глаза и снова повернулась вперёд.

— Даже сейчас мы просто убиваем драконов, которых считаем опасными.

Сердце колотилось, когда я думала о Мифе, но я надеялась, что моя нервозность выглядит лишь как неуверенность из-за ответа на занятии.

— Потому что братья Креншоу обнаружили, что если перерезать огненный канал слишком поздно, дракон всё равно умирает, — сказала Мейбел таким тоном, будто я только что произнесла самую глупую вещь на свете.

Энпленкур, прошедшая вдоль класса, быстро вернулась к доске.

— Совершенно верно, мисс Дэвенпорт. Чтобы закрепить этот момент, я подготовила для вас небольшую демонстрацию.

Она подошла к двери, открыла её и выглянула в коридор.

— Можете войти.

В класс вошёл мужчина в костюме и в толстой кожаной перчатке, на его руке сидел крошечный зелёный дракон.

Все ахнули.

Моя усталость мгновенно исчезла, когда взгляд приковался к этому маленькому существу.

— Тише, тише, — воскликнула Энпленкур, жестом усаживая нас обратно. — Этот дракон вылупился два дня назад. Я пригласила драконария Хольмштадта, чтобы он провёл перед вами процедуру перерезания нерва.

Скарлетт закашлялась, прикрыв рот рукой. Я взглянула на Ванью — она побледнела.

— Мальчики, помогите ему подготовиться.

На складном столе лежала белая скатерть, от одного её вида у меня по коже побежали мурашки, и небольшой свёрток с инструментами. Когда мужчина разложил всё, блеск острых металлических концов, торчащих из его набора, заставил мой желудок сжаться.

— Подходите ближе, не стесняйтесь, — сказал он. Его голос был хриплым, и от него пахло антисептиком.

Мы собрались вокруг небольшого стола. Крошечный дракончик спрыгнул с руки мужчины и закружился маленькими кругами по белой ткани. Мне хотелось схватить его и спасти, но вряд ли это бы хорошо закончилось.

Вплотную позади меня стоял Ковингтон, легко глядя через моё плечо. Рядом Ванья обвила руку вокруг моей.

— Ему не будет больно, — сказала Энпленкур, уловив наше напряжение. Она сложила руки у груди и улыбнулась маленькому существу.

— Сначала зимний кресс.

Мужчина поднял бутылочку, капнул несколько капель резкой на запах жидкости на ткань. Затем он осторожно удержал детёныша одной рукой и приложил ткань к его горлу. Через несколько секунд дракон обмяк на столе.

— В такой дозе это одновременно обезболивает и усыпляет малыша. Видите?

Он убрал руку, и дракон не пошевелился, но его крошечный бок быстро поднимался и опускался. Мужчина потянулся за щипцами.

Я стиснула руку Ваньи у себя под боком и отвернулась.

— Я не могу на это смотреть, — сказала Скарлетт и выбежала из комнаты.

Я тоже подумала уйти, но Ковингтон перекрыл мне путь. Поэтому я просто крепко зажмурилась. Спустя мучительно долгую паузу мужчина заговорил:

— Всё. Готово.

Я распахнула глаза. Маленький дракон всё так же тихо дышал на столе. Крошечный надрез под его подбородком, не длиннее моего мизинца, был единственным признаком того, что с ним что-то сделали.

Ванью вывернуло, и она поспешно выбежала из комнаты. Наконец я смогла отступить от нависающего присутствия Ковингтона.

— С ним всё в порядке, — сказала Энпленкур, и в её голосе прозвучало раздражение.

Она подняла обмякшее зелёное тельце и прижала его к груди, мягко покачивая.

Я чуть не рассмеялась. Её строгая манера исчезла, когда она с улыбкой посмотрела на детёныша.

— И теперь он сможет установить Связь с человеком. Он не сможет нас убить, уничтожать поля или сжигать кварталы. То, что заняло всего несколько минут и совсем не навредило ему, превращает это существо из врага в друга, — сказал драконарий.

— Но если провести процедуру слишком поздно, это убивает дракона, — осторожно добавила я.

Позади меня Ковингтон тихо кашлянул. Мейбел и Ивонн подошли ближе к Энпленкур, чтобы поворковать над спящим дракончиком.

— Верно, — ответил драконарий, очищая инструмент спиртом и убирая его на место. — Огненный канал, а также нерв, который им управляет, проходят параллельно другим важным сосудам, включая яремную вену. Через неделю нерв срастается со стенкой этой вены, а через две недели он настолько тесно связан с центром в мозге, который управляет огнём дракона, что его перерезание фактически приводит к гибели мозга.

Я не отрывала глаз от маленького спящего дракона, его длинная шея свисала с руки Энпленкур.

— Интересно, как глубоко их пламя вплетено в их сущность, если лишение его убивает их.

— Только если слишком затянуть, — пробормотала Мейбел, глядя на драконария так, будто он только что спас жизнь этому малышу.

— На самом деле это крайне любопытно, — сказал он, сворачивая инструменты. — После этого момента те инструменты, которыми мы сейчас располагаем, уже не позволяют провести процедуру. Но ведутся исследования, чтобы это изменить.

— Как? — спросил Кларенс.

Мужчина продолжал собираться, отвечая:

— Есть исследовательские лаборатории, которые работают со взрослыми драконами.

— Откуда берутся взрослые драконы? — не унимался Кларенс.

— В основном их разводят специально для исследований. Но иногда мы ловим диких драконов для экспериментов. С ними, видите ли, куда сложнее проводить полноценные исследования.

Я тихо усмехнулась. Мужчина бросил на меня косой взгляд и направился к Энпленкур.

— Когда он проснётся? — спросила Мейбел, поглаживая спину дракончика.

— В течение часа, — ответил мужчина.

— Вы оставите его у себя? — с надеждой спросила Мейбел у профессора Энпленкур.

Энпленкур растерялась.

— Я… э-э… ну… я не думала…

Я никогда раньше не видела её такой выбитой из колеи. Мейбел повернулась к драконарию.

— Можно, пожалуйста? Он мог бы многому нас научить о жизненном цикле драконов.

— Идея хорошая, но у этого малыша впереди жизнь, посвящённая исследованиям. Точнее, он будет в них участвовать, а не проводить их.

Он усмехнулся своей шутке, но больше никто не засмеялся. Слово «исследования» звучало слишком похоже на красивое название для пыток.

Энпленкур резко подняла голову от дракона, на которого до этого смотрела, и впилась своими тёмными глазами в мужчину.

— Разве полный класс студентов, жаждущих изучать драконов, недостаточно весомое основание, чтобы это прекрасное юное создание участвовало в исследовании?

Мужчина слегка отпрянул от яда в её голосе.

— Ну, если школа хотела бы оставить дракона для изучения, я с радостью оставлю его вам, — сказал драконарий, уверенно кивнув. — В конце концов, он и был выведен для исследований.

Суровое выражение Энпленкур сменилось обворожительной улыбкой.

— Если это действительно не слишком обременительно?

— Вовсе нет.

Он небрежно махнул рукой.

— Когда я сам учился здесь, ректор держал пару молодых драконов. Они всё время носились по коридорам и попадали в неприятности. Однажды притащили крысу в женское общежитие.

Он усмехнулся своим воспоминаниям.

— Что ж.

Энпленкур с осторожностью посмотрела на маленького зверька.

— Такого мы допустить не можем. Ты, конечно, будешь воспитан лучше, — сказала она дракону, прижимая его к себе, как ребёнка.

Драконарий выглядел с облегчением, наконец собрав свои вещи.

— Если это всё. Хорошего вам дня.

Он взял свои инструменты и вышел, оставив нас со спящим детёнышем дракона.

Когда его шаги стихли в коридоре, девушка из Сапфира подошла ближе, чтобы посмотреть на малыша.

— Спасибо, профессор. Вы его спасли.

Энпленкур уверенно кивнула. Затем повернулась к доске, держа на одной руке спящего дракона, и взяла мел.

— Итак, класс. Ваше домашнее задание.

В тот же день после обеда я написала письмо Мерлону, стараясь как можно более туманно, на случай если его перехватят, сообщить, что боюсь, наш секрет раскрыт. У меня не было никакой уверенности, что Ковингтон сдержит слово, и мне хотелось подстраховаться. Не то чтобы Мерлон смог спасти Мифа, если станет известно, что он дикий, но я точно не смогла бы, и мне нужно было ощущение, что я делаю всё возможное, чтобы защитить своего дракона.

Осень вступала в свои права решительно, температура была ниже обычного для этого времени. Когда той ночью я шла к логову, уже после того как Ванья уснула, я дрожала под форменным пиджаком.

Ковингтон ждал меня, прислонившись к стене на другом конце ротонды. Он наблюдал за мной через широкое тёмное пространство, освещённое только лунным светом, падающим из окулюса.

Он оттолкнулся от стены, взял свою незажжённую лампу, но ничего не сказал.

— И тебе привет, — сказала я.

Он фыркнул и повёл меня к логову Мифа. Распахнул дверь, вошёл внутрь и закрыл её за мной.

Он поставил лампу, зажёг её спичкой и накрыл стеклянным колпаком. Затем достал из кармана небольшую стеклянную банку, его лицо снизу освещал свет, придавая ему вид участника какого-то странного сеанса.

— Зачем стекло? — снова спросила я, подходя к Мифу, который спрыгнул с гамака, когда мы вошли.

Ковингтон открутил крышку и прищурился на меня.

— Просто скажи ему, чтобы сжёг это.

Положив руку на бок Мифа, я повернулась к нему.

— Нет.

— Не усложняй. Помни, его жизнь в моих руках.

— Всегда такой галантный.

Он облизнул губы, теперь заметно сухие и потрескавшиеся.

— Просто сделай это, Миро.

— Скажи, что ты задумал, и я сделаю.

Миф фыркнул, выражая одобрение, и я усмехнулась.

Не отрывая взгляда от Мифа, Ковингтон вздохнул.

— Я тебе ничего не должен объяснять. Я позволяю тебе быть здесь. И только.

— Позволяешь? О, спасибо. Я ценю твою щедрость. Может, мне стоит зайти к Азерону и потыкать его металлическим копьём.

— Не посмеешь, — сказал он, резко шагнув ко мне.

Мои брови поднялись.

— Я не из тех, кто мучает чужих драконов.

Он фыркнул перед ответом.

— Ты колючая.

— А ты высокомерный. Я могу просто сказать ему сжечь тебя и избавиться от своей проблемы.

— Давай.

Теперь он стоял почти вплотную ко мне, и мне пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Миф, мне нужно, чтобы ты дал нам немного искр. Пожалуйста, — добавила я, когда Ковингтон ухмыльнулся.

Он отступил к двери и снял пиджак. Потёртый дневник был засунут за подтяжки у него на спине.

Миф ничего не сделал. Умница. Он чувствовал, что я не хочу облегчать Ковингтону задачу.

— Что ты собираешься делать с этой стеклянной банкой? — спросила я.

В ответ на его молчаливый хмурый взгляд я закатила глаза.

— Может, если ты скажешь, я смогу уговорить Мифа сделать то, что тебе нужно.

Ковингтон подошёл к Мифу, подняв банку.

— Я пытаюсь поймать искру.

— Ты не можешь по-настоящему поймать пламя.

Его невозмутимое выражение заставило меня добавить:

— Или можешь?

— Не знаю, — признался он, опуская руку к поясу. — Поэтому и хочу попробовать.

— В твоём дневнике сказано, что это возможно?

Ковингтон вытащил дневник и пролистал его.

— Записи обрывочные. Несколько страниц отсутствуют. Но да, там говорится, что это возможно.

Я втянула воздух, представив все ужасы, которые люди могли бы устроить с запертым драконьим огнём.

— Тогда заставь его это сделать. Ты сказала, что можешь.

— Могу не значит должна, — пробормотала я.

Ковингтон развернулся, будто собирался уйти.

— Уверен, ректор Воган поймёт, почему ты привела сюда огнедышащего дракона.

— Подожди.

После ещё шести безуспешных попыток заставить Мифа выпустить искры Ковингтон подошёл к огромному гамаку и улёгся в него.

— Разбуди меня, когда он решит сотрудничать.

— Ты серьёзно? — сказала я, топая за ним. — Если ты собираешься спать, я ухожу.

Мне и так было трудно держаться на ногах сегодня после прошлой ночи. Завтра будет ещё хуже.

Он сел на край гамака, который едва шевельнулся под его весом.

— Если он не даёт тебе искры, нет смысла тебе здесь оставаться.

Мой самый мрачный взгляд лишь заставил его усмехнуться. Я закипала, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Я не подпущу тебя к нему.

Он пожал плечами.

— Как хочешь. Моему отцу будет приятно узнать, что я нашёл дракона, на которого он охотится.

Я замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил моё запястье. Гамак мягко качнулся, притягивая меня к нему.

— Я бы на твоём месте был осторожнее, — прошептал он, обхватывая меня ногами, когда я подалась вперёд и упёрлась в тяжёлые канаты.

Я резко отпрянула, потирая запястье там, где он меня коснулся. Хватка не была болезненной, но была крепкой.

— Миф, — сказала я, не сводя глаз с Ковингтона. — Мне нужно, чтобы на этот раз ты показал нам своё пламя.

Осторожно я шагнула ближе к Ковингтону, потянулась к стеклянной банке и выскользнула её из его руки. Он не сопротивлялся.

Развернувшись, я подошла к Мифу с маленькой банкой, всё ещё тёплой от его ладони. Поставила её на землю и отступила.

— Сожги её.

Миф наклонил морду к банке и принюхался. Затем едва приоткрыл клыки и выдохнул россыпь искр.

Ковингтон вскочил.

— Вот оно! — воскликнула я, хлопнув в ладоши.

Искры подпрыгнули по камням и погасли. Несколько, упавших в банку, закружились и тоже исчезли. Ковингтон наклонился, чтобы схватить банку.

— Подожди, — сказала я. — Она будет горячей.

Присев, он опёрся одной рукой о пол.

— А я думал, тебе нравится, когда я получаю травмы.

Он огляделся по логову, что-то ища. Затем потянулся за своим пиджаком.

— Заставь его сделать это ещё раз.

Он обернул руку тканью.

После второй россыпи искр Ковингтон рванулся вперёд и схватил банку.

Но как только его рука коснулась стекла, он выругался и уронил её. Она разбилась. Он сорвал пиджак с руки и осмотрел кожу.

В ткани зияла прожжённая дыра.

— С рукой всё в порядке? — спросила я, переступая через стекло.

— Прости, что разочаровал.

Он поднял руку. Она была розовой, но выглядела невредимой.

Я нахмурилась, раздражённая тем, что он считает меня такой поверхностной.

— Ты опять устроил беспорядок.

Он посмотрел на осколки стекла.

— Похоже, снова в кладовую за инструментами.

Когда мы убрали беспорядок и вернули инструменты на место, меня уже клонило в сон.

— Тебе нужен… лучший способ держать стекло, — сказала я, прерываясь зевком.

— О, теперь ты решила мне помочь?

Он бросил на меня взгляд, пока мы шли под огромной ротондой.

Я кивнула в сторону логова Мифа.

— Чтобы ты молчал, помнишь?

С его губ сорвался тихий смешок.

— Я подумаю. До следующего раза.

Он отдал мне шутливое приветствие и вышел в ночь, направляясь к школе.

— Подожди, когда следующий раз? Только не завтра.

Пятясь назад, с испорченным пиджаком, перекинутым через руку, он покачал головой.

— Не завтра. Завтра ночная гонка.

Увидев моё удивление, он широко улыбнулся, и эта улыбка почти светилась в лунном свете.

— Ты вообще спишь? — крикнула я ему вслед.

Он широко развёл руки.

— Сон для мёртвых.

Я смотрела ему вслед, пока он не вошёл в здание, затем сунула руки в карманы и побрела вниз по холму, думая о том, позовут ли меня когда-нибудь на ночную гонку.