Глава 13.

— Хочешь пойти в библиотеку? — спросила Ванья пару дней спустя, собирая книги, которые она взяла о первых наездниках драконов.

Я отвернулась, чтобы скрыть гримасу, надевая обувь. Ванья была самым добрым человеком из всех, кого я здесь встретила, и чем больше времени я проводила рядом с ней, тем труднее было скрывать от неё правду.

— На улице так красиво. Я хочу прогуляться в лесу.

Я изобразила улыбку, зная, что Ванья не захочет идти в лес, если это не часть наших физических тренировок.

— Что-то не так, Ари? Я слышала, ты просыпаешься ночью.

— Всё в порядке. Я… не хотела тебя разбудить. Просто плохие сны.

Дома я редко страдала от них, хотя у Эви они бывали часто. Странно, сколько плохих снов было у меня на этой неделе, но я списывала это на стресс.

Ванья слишком долго вглядывалась в моё лицо, но в конце концов пожала плечами и оставила мне возможность присоединиться к ней позже.

Серые тучи нависали над территорией, уже окрашенной в осенние цвета. Когда я возвращалась к школе ближе к полудню, начался лёгкий дождь, делая кору блестящей, а листья — ярко-жёлтыми. Каждый день в Кардан Лотт ощущался как плавание в бурю на маленьком корабле, не предназначенном выдерживать сильные ветры. Правда о Мифе и правда о моём происхождении были как ураганные ветры, сдерживаемые одной дверью, которую могли открыть в любой момент.

Первый холодный укус пробежал по коже, покрывая руки мурашками, пока шёл дождь. Передо мной всплыло лицо Эви, её тонкие кудри прилипли к голове от жара, губы приоткрыты и сухие. Боль, которую я испытала, когда мама отвела меня в сторону и сказала готовиться к худшему, оставила шрам в моём сердце, который до конца не зажил, даже после того, как сестра поправилась. После той зимы я решила, что буду работать до крови на пальцах, если это поможет вытащить нас из той нищеты, в которой мы жили. Но вся моя работа не изменила того факта, что мы были нижними жителями. Миф в один миг изменил всё.

Скачи, сказала я себе. Скачи и докажи, что тебе здесь место.

Той ночью ещё один сон вырвал меня из глубокого сна.

Я резко села, прижав руки к груди. Было ощущение, будто кто-то тычет прямо в моё сердце. Страх и злость мелькали внутри, как две стороны знамени, треплемого ветром. Это был всего лишь сон.

Но такие сны преследовали меня уже больше недели. Не каждую ночь, но они становились всё сильнее. Убедив себя, что это лишь тревога из-за того, что Мифа могут раскрыть, я снова погрузилась в неглубокий сон.

Когда тот же сон встряхнул меня следующей ночью, я откинула одеяло и встала с кровати, будто марионетка, потянутая за нить к окну. Хотя теперь я бодрствовала, сердце всё ещё металось в груди, и я задумалась, не Миф ли каким-то образом вызывает эти сны. Мышцы ныли после долгого забега на вчерашней тренировке, и холодный пол общежития заставил меня быстро вернуться в постель. Я решила завтра спросить Брайса об этих снах.

Утром нам вернули сочинения по литературе.

Я уставилась на слова «менее чем удовлетворительно», нацарапанные вверху.

— Посмотри, — сказала я, протягивая лист Ванье. — Я работала над этим несколько дней.

Я ещё и почти не спала из-за него, засиживаясь допоздна в библиотеке.

Ванья выхватила его у меня и сунула мне свой.

— У меня то же самое.

Мы обменялись хмурыми взглядами.

Я посмотрела на Ковингтона, который с равнодушным видом просматривал свою работу. Я задумалась, не у всех ли стоят такие же оценки, чтобы заставить нас стараться больше. Но Прескотт выхватил у него лист и потряс им перед ним.

— «Отлично»? Святые угодники! Ты вообще в чём-нибудь плох? — крикнул Прескотт и с добродушием швырнул сочинение обратно Ковингтону.

За обедом я всё ещё была подавлена из-за своего эссе и то и дело бросала взгляды на герцогского отпрыска, который странно молчал о моём драконе. Слишком странно молчал. Я не могла понять, что именно из сказанного мной действительно убедило его держать рот закрытым.

Шеп неспешно подошёл к столу первокурсников.

— Слышал, сегодня вернули сочинения.

Когда мы молча кивнули, он добавил:

— Они так делают каждый год. Преподаватели просто хотят вас немного напугать. Чтобы вы в следующий раз старались больше.

— Но эти оценки испортят нам ведомость, — заскулила Мейбел, её кудри чуть подпрыгнули, когда она опёрлась щекой на ладонь.

Шеп покачал головой.

— Важна итоговая оценка за год.

Он постучал по спинке моего стула, рядом с которым стоял.

— Выше нос, дамы. Вы справитесь.

Моё провальное сочинение едва не заставило меня забыть спросить Брайса о своих снах. Но, повесив седло после короткой езды по логову — нам всё ещё нельзя было вылетать за пределы леса или подниматься в город — я заметила, как Брайс разговаривает с профессором Индиго, и направилась к ним.

— У меня вопрос, сэр, — сказала я, надеясь, что не прерываю ничего важного.

Брайс повернулся ко мне со своим неизменным суровым выражением.

— Говори, Миро.

— Я… хотела спросить, могут ли связи с драконами влиять на сны.

Профессор Индиго вдохнула, но посмотрела на Брайса, давая ему ответить. Он на мгновение поджал губы, затем сказал:

— Не должны. Те эмоциональные отклики, которые мы чувствуем рядом с ними, возможны только на коротких расстояниях.

Индиго кивнула.

— Замечала, что ты не чувствуешь Мифа, когда возвращаешься в школу?

Я кивнула. Раньше я об этом не задумывалась.

— Значит, я не могу чувствовать эмоции Мифа во сне. В школе.

Заправляя волосы за уши, Индиго наклонилась вперёд и тихо сказала:

— Стресс первого года может странно влиять на разум.

Она тепло улыбнулась мне и похлопала по спине.

Когда следующий кошмар разбудил меня, я была уверена, что это не связано со стрессом.

У меня физически болела грудь, и я не могла вспомнить ни одного своего сна. Вообще ни одного кошмара не приходило на ум, только смутные ощущения страха и злости, но ничего более конкретного.

Я выбралась из кровати, надела один ботинок, потом второй, взяла запасное шерстяное одеяло с верха шкафа, накинула его на плечи и на цыпочках вышла в коридор.

На территории было тихо и сыро, и с каждым шагом моё сердце билось всё быстрее. Чувство страха усиливалось по мере того, как я приближалась к логову.

Миф.

Я едва не упала, когда резкий всплеск тревоги пронзил меня. Он был в опасности.

И вот я уже мчалась сквозь темноту в своей белой ночной рубашке, словно призрак, бродящий по школьной территории.

Дышать становилось всё труднее по мере того, как напряжение Мифа нарастало. Я втягивала холодный влажный воздух, ноги вязли в мокрой земле, пока я пробиралась по тропе, вслепую следуя за ощущениями, тянущими меня вперёд.

Из-под двери в логово Мифа пробивался тусклый свет. Внутри плясали тени.

— Миф!

Я распахнула дверь.

Ругательство прошипело в ночи, когда дверь с грохотом открылась.

Стекло разбилось о камень, и Рашленд Ковингтон резко обернулся на пятке.