Глава 12.

Он вошёл в логово, и я шагнула назад, чувствуя, как тепло расползается вдоль позвоночника.

Миф издал глухое рычание.

— Скажи своему дракону, чтобы он прекратил, — потребовал Ковингтон, не сводя с меня глаз.

После двух попыток сглотнуть я наконец сказала:

— Миф, всё в порядке.

Ковингтон кивнул с одобрением, когда рычание Мифа стихло.

— Ты же не думала, что я это так оставлю?

Пот уже выступал у меня на спине, и я не могла выдавить ни слова, тело всё ещё находилось в шоке от его внезапного появления.

Он шагнул из света в тени внутри логова Мифа.

— Весь город ищет чёрного дикого дракона после того, что случилось в день гонки. Теперь мы знаем, где он.

Моё сердце словно провалилось вниз. Миф умрёт, и я ничего не могла сделать, чтобы это остановить.

— Мы связаны! — прошипела я, стараясь говорить тихо.

Ковингтон рассмеялся.

— Невозможно. У него ведь всё ещё есть пламя, верно?

— Нет, — сказала я твёрдо.

Он покачал головой, вырвался тревожный, почти нервный смешок.

— Перерезать огненный канал дракону в таком возрасте значит убить его.

— Тогда хорошо, что он не тот, за кого ты его принимаешь.

Годы притворства, что всё в порядке ради Эви, дали мне достаточно практики, чтобы выворачивать слова так, чтобы они соответствовали тому, во что другой человек уже ожидал поверить.

Его глаза сузились.

— Ты лжёшь.

Он кивнул в сторону Мифа.

— Ты подвергаешь всех нас опасности, приводя его сюда.

— У моего дракона есть документы.

Он тихо фыркнул.

— Это легко проверить, если немного покопаться.

Мне хотелось ударить его. Все правила в нашем мире создавались такими, как он, и всё же он жил так, будто стоял выше них. Он парил на уровне над всеми нами, над правилами, и знал это. Если бы именно он решил оставить Мифа, он смог бы согнуть железные прутья общества, лишь бы защитить его. Но я, у меня не было власти, чтобы согнуть мир.

— Копай сколько хочешь.

Я уже шла на пределе, но Ковингтон должен был поверить, что мне нечего скрывать.

Он выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, и я ждала, словно он держал меня на прицеле.

Наконец он вздохнул и провёл рукой по затылку.

— Ладно. Но если я узнаю, что ты лжёшь, ты исчезнешь. И этот зверь умрёт.

— Ладно.

Он удерживал мой взгляд несколько мучительно долгих секунд. Затем развернулся на пятке и зашагал прочь.

Я подождала, пока его шаги не стихли, и затем обмякла, опершись руками о колени.

Моё пребывание в Кардан Лотт было неразрывно связано с этим парнем и тем, как долго он будет верить моей лжи.

Я дожила до следующего утра, и до следующего. Но каждый раз, когда преподаватель шёл ко мне по коридору или слишком долго смотрел на меня в Большом зале, я боялась, что о Мифе всё раскрыли.

— Ты какая-то дёрганая, — заключила Ванья, пока мы шагали к логову на наш первый официальный день тренировок с драконами.

— Просто нервничаю, — сказала я, пожав плечами. Это было достаточно близко к правде.

— Не переживай из-за того, что говорят люди. Ты наверстаешь. Ни у кого здесь нет столько подготовки, сколько они пытаются показать. Даже если они уже летали, они летали на своих драконах недолго. Это большая разница.

Она думала, что я нервничаю из-за своего провала на церемонии. Так бы и было, если бы я не была так обеспокоена Мифом. Но она была права хотя бы в том, что даже самые опытные наездники здесь летали на своих собственных драконах не более нескольких месяцев. Связь возникала только тогда, когда человек переставал расти, что для большинства из нас происходило в восемнадцать или девятнадцать, и все первокурсники здесь установили связь в течение прошлого учебного года. Я едва уложилась в этот предел.

Первый день тренировок оказался ничем большим, чем объяснения Брайса о правильной посадке в седле, вразрез с тем, что, по его словам, было нашими дурными привычками, сформированными до поступления сюда. У меня же не было никаких привычек, когда дело касалось сидения на драконе, факт, о котором мне никто не позволял забыть.

Сдавленные смешки и приглушённый кашель сопровождали меня повсюду. Когда я забралась на Мифа для тренировки, шатко, но не так катастрофично, как в первый раз, весь мой курс разразился едва сдерживаемым смехом.

— Смотрите сюда, — сказал Брайс, тяжело направляясь ко мне. — Она будет идеальной ученицей, потому что, в отличие от вас всех, ей нечего переучивать. Видите её лодыжки? Они ровно там, где я велел их держать. Не то что у вас, с вашими ногами, болтающимися, как варёная лапша.

Это, кажется, задумывалось как комплимент, но произвело противоположный эффект. Однокурсники смотрели на меня с насмешкой, их сдвинутые брови и сжатые губы заставляли меня потеть. Миф беспокойно кружил маленькими кругами, из-за чего слушать становилось труднее. Он подпитывался моей энергией, и я ненавидела, насколько очевидно было, что остальные студенты меня задевают. Даже если я могла скрыть это на лице, поведение Мифа разыгрывало мои эмоции для них, как оркестр.

— Напряжена, Миро? — спросил Ковингтон, проезжая мимо на Азероне в конце занятия.

Игнорируя его, я ослабила седло Мифа и осторожно сняла его с шипов. Рядом со мной Кларенс кряхтел под тяжестью своего седла, стаскивая его со спины дракона. Сегодня Брайс велел нам снимать седла в ротонде, чтобы он мог исправить любые наши ошибки: сняли ли мы подпругу после шейных ремней, ослабили ли седло перед тем, как стянуть его, правильно ли проверили чешую дракона на признаки того, что седло мешает движению. Он и Индиго ходили между нами, наблюдая.

— Воган, если срывать седло так, ты можешь поранить дракона или повредить своё седло, — сказала Индиго, похлопав Тео по тёмно-зелёному боку.

Кларенс энергично закивал, затем поправил очки.

— Простите.

— Не нужно извиняться, — сказала профессор Индиго и двинулась дальше, чтобы понаблюдать за Ваньей.

Кларенс бросил на меня смущённую гримасу.

— Отец настоял, чтобы у меня здесь не было никаких преимуществ. — Его взгляд был прикован к Индиго, когда она хвалила Ванью. — «Быть сыном ректора, — сказал он, подражая глубокому голосу отца, — уже принесёт достаточно проблем. Я не позволю, чтобы казалось, будто я даю тебе поблажки».

Я тихо рассмеялась.

— Ну, по крайней мере, ты знаешь все ответы по химии.

Его щёки порозовели.

— Он не мог запретить мне читать.

Я улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. В детстве я читала всё, до чего могла дотянуться, но безнадёжно отставала от остальных, чьи эрудированные ответы на этой неделе ясно показали мне, как далеко мне ещё подниматься, чтобы стать для кого-то соперницей в этом году.

— Почему ты не в Сапфире, Кларенс?

Его было легче называть по имени, чем Ковингтона, впрочем, всех было легче называть по имени.

Он занялся своим седлом, складывая ремни и поддевая его с земли так, как я ему показала. Когда он устроил его на плече, он повернулся ко мне.

— Мой отец этого хотел, но у драконов были другие планы.

Мои брови поползли вверх. Ректор Воган в моём представлении был скорее символической фигурой, безупречный костюм, сильный голос и властное присутствие. Он вдохновлял каждый раз, когда обращался ко всем студентам, и был приветлив, когда говорил с кем-то лично в коридоре, но он был отцом, и у него явно были планы, как его сын должен заслужить своё место здесь.

— А ты хотел в Рубин? — спросила я. Люди могли выбирать, но драконы, которые, казалось, читали нас лучше, чем мы сами себя, делали окончательный выбор за нас.

Он улыбнулся, одновременно смущённо и гордо.

— Хотел. Честно говоря, я не думал, что драконы меня допустят. Но отца это удивило. Он думал, я окажусь в Сапфире или Изумруде.

Я взвалила своё седло и пошла рядом с ним.

— В Изумруде? Ни за что. В Доме Алмаз, может быть.

Он рассмеялся.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты добрый.

Его улыбка чуть померкла, но в ней появилась искренняя радость.

— Спасибо, Миро.

— Ари, — сказала я.

Он кивнул.

— Драконы никогда не ошибаются.

Я бросила на него взгляд, вопрос читался у меня на лице.

— Они выбирают Рубин только для тех, кто мечтает по-крупному.

Его многозначительный взгляд дал понять, что он знает, у меня тоже есть мечты. Я вспомнила слова Бев, однажды я захочу чего-то так сильно, что буду отчаянно стремиться это получить. Я пришла сюда, чтобы изменить будущее своей семьи, всех, кто родился, чтобы ходить под мостами Трестона. Я отчаянно хотела увидеть свою семью свободной от клетки бедности, своего брата свободным от цепей азартных игр, которые погубили моего отца, и свою сестру свободной выбрать любое будущее, какое она пожелает, а не те немногие пути, что доступны нам, нижним жителям.

Когда Кларенс ушёл, я задумалась, о чём мечтает он и сколько из нас, выбранных в Дом Рубин, увидят, как их мечты сбудутся.

На следующий день занятие было коротким и закончилось, как только нам удалось заставить наших драконов пройти медленный круг во дворе позади логова, упражнение на проверку их послушания. Большинство остальных студентов посмеялись над заданием и справились с ним без труда. Дракон Скарлетт, однако, не выглядел воодушевлённым этой идеей, и ей пришлось повысить голос, прежде чем он подчинился. Я попыталась скрыть улыбку.

— Вот так, Алкотт, — крикнул Прескотт, скрестив руки. — Покажи ей.

Ковингтон и Кларенс усмехнулись, и Скарлетт выругалась на них, возвращаясь в строй наблюдающих студентов. Она шлёпнула Ковингтона по руке, но, повернувшись смотреть на дракона Ваньи, уже довольно улыбалась.

Прескотт мог быть раздражающим, но, по крайней мере, он ко всем относился одинаково.

После Ваньи настала моя очередь. Миф всё ещё крутился кругами, когда Брайс подбежал ко мне.

— Он не лошадь, ради всего святого, Миро. — Он поднял руки, чтобы остановить бесконечное кружение Мифа.

Смех затрещал у меня в ушах. Я отказалась от своих мыслей о Прескотте, который сейчас хохотал и показывал на меня пальцем.

— Я делаю, как вы сказали, сэр. Он просто… я просто не очень в этом хороша.

Совет Фэйрфакса о том, как победить, звучал всё более нелепо.

— Попробуй попросить его. — Брайс скрестил руки.

Когда я открыла рот, он поднял руку.

— Не так.

Опустив губы, я сказала про себя: Миф, пройди круг, как все остальные. Пожалуйста.

Миф прошёл круг.

Я спустилась и заметила, что Брайс одарил меня чем-то вроде улыбки, что у него означало чуть менее суровое хмурое выражение лица.

— Я не думала, что драконы могут общаться телепатически, — сказала я, ведя Мифа обратно внутрь.

— Не могут. Это не чтение мыслей, Миро. Это чтение намерений. Он слышит, что ты чувствуешь, и улавливает язык твоего тела, и может интерпретировать это так, как люди не могут. Я обнаружил, что проговаривать то, что я хочу от своего дракона, всегда помогает. Это нас нужно формировать, и слова — наш лучший способ это сделать. Ты подавала ему противоречивые сигналы, пока не сосредоточила мысли с помощью слов.

— Спасибо, — сказала я с лёгкой неловкостью, прежде чем повела Мифа обратно внутрь.

Две недели пролетели, но я почти не заметила. Поддержание успеваемости отнимало каждую минуту моего времени, которая ещё не была поглощена тренировками в логове.

Осенний ветер трепал мои волосы, когда однажды днём я возвращалась из логова к главному зданию школы. По пути я, как и каждый день после физической подготовки, заглянула в почтовую комнату.

Письмо с моим именем лежало в стопке входящей почты.

Почерк Эви заставил моё сердце подпрыгнуть.

Я разорвала конверт и читала на ходу, направляясь к общей комнате Дома Рубин.

Дорогая Ари,

Это потрясающе, что ты можешь чувствовать эмоции Мифа. Всё это звучит невероятно! Мне так интересно представлять, как тебе живётся в Кардан Лотт. Мама в порядке. Она передаёт благодарность за деньги, которые присылает твой покровитель. Это больше, чем у нас когда-либо было, Ари. Спасибо тебе. Мама даже купила мне новое платье и шляпку. Теперь я выгляжу как настоящая леди.

Я подняла взгляд. Эви была слишком мала, чтобы быть «настоящей леди», что бы на ней ни было надето. И меня не было рядом, чтобы защитить её от волков, когда они неизбежно появятся. Я продолжила читать.

Я решила, что будет весело начать работать.

Моё сердце сбилось, и я резко остановилась, поднеся письмо ближе к лицу.

— Что?

Ты всегда работала, и мне кажется, пришло время и мне освоить какой-нибудь полезный навык. Честно говоря, трудно находиться рядом с мамой теперь, когда тебя нет и ей не на кого ворчать.

Я сжала переносицу.

— Мама должна была найти работу.

Дочитав письмо, я поспешила обратно в общую комнату и нацарапала быстрый ответ, убеждая Эви хорошо учиться, наслаждаться деньгами, которые присылает Фэйрфакс, и не устраиваться на работу.

Когда я уеду отсюда, Беннет и мама смогут переехать с нами в наш особняк в горах Неврон. Нам не придётся беспокоиться ни о работе, ни о шляпках, — написала я.

Это было неправдой, но мечтать было приятно. Даже если я закончу Кардан Лотт за три года, покупка особняка вряд ли входила в моё будущее. Не было никакой гарантии, что я смогу участвовать в гонках на высоком уровне или получить одну из немногих высокооплачиваемых должностей для наездников драконов, например, вступить в личную гвардию королевы или стать послом Каварии. Я точно никогда не захочу присоединиться к Охоте, сколько бы они ни зарабатывали. Возможно, драконы выбирали в Дом Рубин не только амбициозных, но и безнадёжных мечтателей. Как бы то ни было, если я смогу доказать, что я настоящий связанный наездник из Кардан Лотт, я хотя бы смогу ходить по верхнему городу под руку с Эви, пока она носит последние модные наряды, а Миф гордо идёт позади нас. Но всё зависело от того, как пройдёт этот год, от того, выживем ли мы с Мифом.