Ну, а что я ожидал от мальчишки?

Что я приду и он побежит ко мне с распростертыми объятиями?

Нет, конечно. Парень видел кое-что в этой жизни. И это кое-что было не самое лучшее в этом мире. Приют, улицы, голод, ну и отношение людей. Особенно те отношения, которые возникают к человеку, что находиться социально ниже них.

Я видел этого пекаря, слышал разговор. Это был как раз тот случай. Когда мальчишку воспринимали не как человека, а как функцию… Говорящую скотину, если вам так будет проще.

Что же до последующих событий, то…

Да, мне пришлось в прямом смысле слова тащить его в машину. Брать, кроме фотографии, в этой подсобке дворника было по сути нечего, поэтому я затолкал его в машину и направился в гостиницу. Там, где можно было нормально поесть, отдохнуть и встретиться с Захаром.

И да, успокоить Макса и объяснить ему, что происходит, смог именно он. Да, он сказал по сути все тоже самое, но…

У меня всегда было сложно в общении с детьми.

* * *

Максим сидел на краю большой мягкой кровати и поглядывал по сторонам. Просторная комната, стол со стульями, шкафы и тяжелые шторы.

На столе с резными ножками стояла большая миска с жаренной курицей, что исходила паром. Рядом была миска с хлебом и кувшин с компотом.

Чернов сидел и спокойно ел мясо, отделяя кусочки руками и не опускаясь до того, чтобы грызть кости. В животе мальчишки жутко урчало, он сглатывал слюну, но к столу не шел, с опаской поглядывая на второго незнакомца, что сидел за столом в черной маске.

— Какой-то он… запуганный? — произнес Захар, смотря на наследника.

— Он вырос на улице, — пожал плечами Константин. — Что ты от него ожидал?

— Разума? — пожал плечами Пальцев. — Ты ему сказал?

— Да.

— Ты ему все объяснил или просто вывалил информацию, как обычно?

Чернов тяжело вздохнул, покосился на парня, затем на друга и произнес:

— Если ты думаешь, что у тебя получиться лучше — можешь попробовать. Я не возражаю, — хмыкнул он и закинул в рот кусочек мяса.

Захар встал, пододвинул стул поближе к мальчишке и уселся на него.

— Меня зовут… — тут он на несколько секунд уставился на парня, а затем поднял руку и снял с лица жесткую черную маску. — Меня зовут Захар. Мы с твоим отцом были очень близки.

Максим неуверенно кивнул и покосился на маску, на краю которой повисла капелька крови.

— Дело в том, что твой отец поссорился с очень… Необычными людьми. Они медленно и целенаправленно убили всех в роду твоего отца. Твою тетю, сводных братьев, двоюродных сестер… В общем, род Ожоговых, главой которого был твой отец — мертв. Ты последний, в ком течет кровь Ожоговых. Понимаешь?

Макс неуверенно кивнул, а затем мотнул головой.

— М-м-м-м? — приподнял одну бровь Захар.

— П-почему отец не… — начал было мальчишка.

— Потому, что твой отец понял к чему все идет и решил сделать запасной вариант, — подал голос Чернов. — На случай, если все пойдет не по плану.

— Я… Я запасной вариант? — неуверенно спросил парень.

— Так бывает, — кивнул Захар. — Многие рода имеют тайных бастардов на стороне. Это не значит, что они точно примут наследство или им вообще скажут про их происхождение. Просто… Случаи бывают разные. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Макс нахмурившись. — Понимаю, но…

— Это сложно принять, Макс, — кивнул Пальцев. — Мы знаем, что тебе пришлось многое пережить, но и ты пойми. Нельзя было тебя показывать тем, кто охотился за Ожоговыми. Твой отец, даже если и знал о твоей судьбе — не мог вмешиваться. Иначе…

Тут хозяин теней развел руками.

— Что? — хмуро спросил парень.

— Иначе бы они тебя просто прирезали, — произнес Чернов. — Ты угроза их планам, Макс.

Парень опустил плечи, еще раз оглядел двух мужчин и спросил:

— И что теперь? Что дальше?

— Ты примешь наследство. Мы позаботимся о том, чтобы ты дожил до совершеннолетия, — пожал плечами Константин и синова закинул кусочек мяса в рот. — Дальше будет уже твоя жизнь. Ты будешь сам решать, что тебе делать.

Максим неуверенно глянул на Захара, потом на Константина и спросил:

— А что надо делать?

— Жить, Максим. Жить и расширять род. Так завещал твой отец, — пожал плечами Пальцев.

Парень растерянно почесал сальные волосы и спросил:

— И вы меня не убьете?

— Если бы хотели — ты был бы уже давно мертв, — хмыкнул Чернов.

— И не продадите в какой-нибудь «тайный клуб»?

Тут двое друзей глянули друг на друга.

— Он про тех извращенцев, что удовлетворяются плотью детей, — пояснил Захар.

— Мерзость, — сморщился Константин. — Узнаешь про такой — дай знать.

— Я и сам их с удовольствием… — тут Пальцев кашлянул и глянул на Максима. — Нет, мы не продадим тебя. Мы просто выполняем последнюю волю твоего отца. Он был нам другом… — Захар на секунду запнулся, глянул на Константина и додавил: — Больше чем другом или братом. Мы вместе воевали и многое пережили. Это его последняя просьба, поэтому мы и делаем то, что делаем.

Максим недоверчиво оглядел мужчин. Снова почесал шевелюру и поднялся. Он подошел к столу, отодвинул свободный стол и уселся за него. Глянул на Чернов, затем на Пальцева и, не заметив на их лицах особых возражений, протянул руку к миске с курицей.

Тук-тук-тук!

В дверь постучали, а затем в нее вошел старичок в строгом костюме.

— Константин Александрович, — произнес старичок и поклонился Чернову.

— Кузьма, это он, — не глядя произнес тот, кивнув на парнишку, замершего с нанесенной до курицы рукой. — Последний Ожогов.

Старичок подошел к столу, склонился в глубоком поклоне перед парнишкой и хотел было что-то сказать, но тут вмешался Захар.

— Кузьма, он вырос на улице. Мать мертва и он успел побывать в приюте. Он понятия не имеет как принять твою клятву и как себя вести в приличном обществе.

Старичок выпрямился, оглядел двух друзей и с тревогой глянул на мальчишку.

— Кузьма, нам надо убираться из города, — произнес Чернов, взяв салфетку и принявшись вытирать руки. — Его ищут и сдается мне, скоро они поймут откуда растут ноги.

— Завтра, край послезавтра, Зарубин пошлет кого-нибудь в поместье. Если он узнает, что перед смертью туда кто-то приезжал… — произнес Пальцев.

— Они будут искать меня, — кивнул дворецкий.

— Или меня, — кивнул Чернов. — Если узнают, что я был последним, кто с ним разговаривал. Но суть не в этом.

Мужчина взял стакан, пригубил и продолжил:

— Надо одеть мальчика. Не по статусу, а просто одеть. Поприличнее, но без изысков. Несколько комплектов одежды, нательное белье и что-нибудь теплое. Саквояж какой-нибудь.

— Ему потребуется куда-то ехать? — уточнил дворецкий.

— Вам, Кузьма. Вам. Я хочу, чтобы ты его сопровождал. Ему требуется хоть немного изучить манеры. К тому же, я не уверен умеет ли он читать и писать.

— Я умею! — вставил Макс.

— Хорошо, но манеры он врят ли знает, — пожал плечами Константин. — Я хочу, чтобы вы подвидом дедушки и внука направились в Пермскую губернию. Я последую за вами и буду рядом, но буду делать вид, что сам по себе. Ясно?

— Все понятно, — кивнул старичок и оглядел парнишку с ног до головы.

Тот несколько секунд разглядывал старичка, после чего снова протянул руку к жареному куриному окорочку.

— Руки! — тут же строго произнес Кузьма.

— Что? — вздрогнул Максим.

— Руки мыли, ваше благородие? — приподняв одну бровь спросил Кузьма.

* * *

Павел Павлович вошел в кабинет без стука и остановился на пороге.

Внимательно осмотрев простое, но в то же время добротное убранство, он хмыкнул и остановил свой взгляд на Пальцеве, что сидел за столом перед папкой и делал пометки в документе.

— Я не принимаю без записи, — спокойно произнес Захар не поднимая взгляда от документов.

Зарубин хмыкнул, прошел к креслу, напротив стола и уселся в него, вытянув ноги.

— А я смотрю, вечереет, — спокойно произнес он, разглядывая хозяина кабинета. — А окна горят. Думаю, дай зайду… Поговорю, с умным человеком.

Захар молча отложил ручку в сторону и поднял взгляд на незваного гостя.

— Не соизволите представиться…?

Зарубин усмехнулся, откинулся на спинку кресла и сплел пальцы на животе.

— А то не знаешь?

Пальцев секунд пять смотрел в глаза наглого мужчины, после чего вздохнул.

— Павел Павлович, зачем эти игры? Вы могли просто записаться или подождать пока я закончу с делами и отправлюсь ужинать.

— Тут знаешь, какое дело, — слегка подался вперед Зарубин. — Спать не могу, аппетит пропал. Солянка, не поверишь, поперек горла. А все почему?

Тут он прищурился, глядя в глаза Захару.

— Завещание государю лично доставили. Мимо канцелярии, мимо помощников его. Прямо в руки. А завещание — Ожогова. Представляешь?

Гость умолк и на несколько секунд в кабинете повисла тишина.

— А мне страсть, как хочется узнать, кто документы передал. Как сие вышло, что никто из помощников или ближников ни слухом, ни духом. А?

— Понятия не имею, Павел Павлович. Я не шпион, я стряпчий, юрист и переговорщик, а не…

— А неплохо, у тебя тут, — оборвал его Зарубин, откинувшись в кресле. — Без малого десять лет работаешь тут?

— Семнадцать, — мрачно буркнул Захар, понимая что собеседник хочет вывести его из себя.

— Семнадцать лет, а погляди как устроился! И дом свой, с землей в столице. Дела ведешь с князьями, лучший стряпчий! — произнес гость.

— Что вам нужно, Павел Павлович? Не хвалить же вы меня сюда пришли, — после нескольких секунд тишины произнес Пальцев, внимательно за ним наблюдая.

Мужчина залез во внутренний карман справа, вытащил пачку крупных купюр и бросил на стол. Пару секунд мужчина смотрел на стряпчего, после чего залез во второй внутренний карман и положил еще одну пачку денег на стол.

— Знать хочу, кто провернул дело с Ожоговым, — произнес Зарубин. — Кто это сделал.

Захар хмуро глянул на деньги, а затем перевел взгляд на посетителя.

— Я такими вещами не…

— Холодать начинает, — поднялся из кресла Павел Павлович. — Дождь ночью обещали.

— Я не занимаюсь подобными вещами, — повторил Пальцев.

Мужчина хмыкнул, погладил пиджак и произнес:

— Думай, кому отказываешь. Знаешь ведь, кто я и с кем дела веду. А значит что? — тут Зарубин хмыкнул и, заложив руки за спину, произнес: — Значит теперь занимаешься.

Захар поднялся из-за стола, хотел было что-то сказать, но Павел Павлович слушать его не стал, направившись к выходу из кабинета.

— Завтра после ужина зайду, — буркнул он. — Сможешь выведать — будем работать. Нет…

Тут он обернулся и глянул на Пальцева.

— Тут уж не обессудь… Я за дело спрашивать умею.

Мужчина потянул дверь и оставил хозяина в кабинете, а сам вышел из здания и неторопливо подошел к машине, в которой его ожидал водитель. Сев в нее, он скомандовал:

— Домой правь… Только у аптеки притормози, что на углу.

Водитель молча завел автомобиль, поддал газу и выехал со двора. Буквально несколько минут и машина притормозила у входа в лавку, за витриной которой уже погасили свет.

— Пал Палыч, — тут же юркнул в машину худощавый мужчина в невзрачном сером костюме тройке. — Вечерочка доброго! Как здоровьице? Как…

— Уймись, Егорка, — зыркнул на него Зарубин и глянул на водителя. — Давай к дому правь.

Автомобиль рыкнул и неторопливо покатился по полупустым улицам.

— Ну, говори, — произнес хозяин авто, спустя несколько секунд.

— Был я в том поместье. Из слуг только кухарка, да горничная. Говорил с обеими. В день смерти, Ожогов их всех отпустил. Дворецкий, старый, один остался. Он Ожогова кормил и он же последним живым видел.

— Дворецкий где?

— Исчез. Обычно всегда в поместье жил, а тут вещи собрал и как камень в воду, — мужчина глянул в окно, а затем на Зарубина, что начал хмуриться и потирать большой палце о указательный, словно деньги пересчитывал.

— Искал? Дети у него есть? Внуки?

— Никого. Он клятву роду давал. По доходным домам прошелся, но пусто. Не было его, ни в дорогих, ни там, где чернь ютиться.

— Значит куда-то ушел, — задумчиво пробормотал Пал Палыч. — Еще что нарыл?

— К соседям заглянул, — закивал Егорка. — Языком почесал, поглядел. Садовник видел, как машина приезжала.

— Что за машина?

— Черная. С крестами на фарах косыми, — тут же ответил помощник. — Вроде как старая. Пузатая, на американский манер, с крыльями выступающими.

— Машина и дворецкий, — задумчиво произнес дворецкий. — Славно… славно… Есть, что искать.

Мужчина залез в наружний карман и извлек несколько купюр.

— Держи, — передал он их Егорке. — Найди еще людей. Поищи машину. Узнай чья, она ли.

— Найду, ваше благородие, все сделаем…

— И найди людей, чтобы за вокзалом смотрели. Пусть дворецкого этого ищут. Приметы-то есть у тебя?

— Есть, да не густо. Таких примет у каждого второго старика, -вздохнул Егорка.

— Найди фотокарточку его, мне тебя учить что-ли? — зыркнул на него Зарубин.

— Найдем, — тут же ссутулился помощник.

— С французом что? И с американцем этим?

— Ну, так… Де Лориан по лицеем мотается. С артефактами какими-то. Ну, вроде как медицинское исследование делает. Кровь схожую ищет. Может образец есть или вещица какая. А Блэк артефакторов всех перетряс со шкатулкой и древом рода, — пожал плечами помощник. — Ничего у них так не выйдет. Херней они маются, ваше благородие.

— Пусть маются, — усмехнулся Зарубин. — Лишь бы не мешались. А как на маются, глядишь и дело будет сделано. Долю их подрежу, чтобы думали лучше… Гоша, тут останови.

Автомобиль притормозил, помощник уже взялся за ручку двери, но Павел Павлович его придержал.

— Слушай, еще… Пальцева, стряпчего знаешь? — спросил он.

— Слыхал. Справно говорят работает, но за дорого. Мелочевкой не занимается, с благородными дела ведет.

— Давно он в городе, дела ведет, а откуда взялся — не понятно. Узнай, кто он, где родился, с кем водился. Понял?

Егор пару секунд смотрел на мужчину и неуверенно кивнул.

— Только без этих твоих, — пригрозил ему пальцем Зарубин. — Чтобы цел был. Поспрашивай, сильно не дави. Он людей больших знает. Усек?

— Усек, — кивнул Егорка и выскочил из машины.

— Гоша, дамой давай, да побыстрее, — произнес Зарубин, стоило двери закрыться. — Колени крутит, к дождю не иначе.

* * *

Максим сидел на нижней полке и удивленно смотрел на Кузьму, что сидел напротив. Взгляд то и дело переползал на корзину с пирогами и стаканом чая в железной подставке.

— А вы, выходит, слуга рода, да? — спросил парень.

— Именно так.

— Дядя Костя говорил вы дворецким были, — произнес парень.

— Дворецкий — это должность. Слуга рода — это статус, — спокойно ответил старичок.

— А я же последний Ожогов, получается, так?

— Так.

— Получается вы и мой слуга? — спросил парень.

— Выходит так, — кивнул Кузьма.

— Значит я приказывать вам могу? — глянул Максим на старика, что сидел с прямой спиной и безразличным взглядом осматривал парня, что сел поглубже и принялся болтать ногами.

— Можете, но не факт, что я буду исполнять все, что вам взбредет в голову, — отозвался старичок.

В этот момент дверь с шелестом открылась и в проходе показался проводник.

— Ваше благородие, может обед прикажете подать? — спросила женщина, в форме.

— Как скоро отбытие? — уточнил старичок, глянув на нее. — Почему задержка?

— Не гневайтесь, ваше благородие. Тепловоз из строя вышел. Пока оттянули с путей, пока запасной пристегнули. С минуты на минуту отправляемся, — развела руками женщина. — Время к обеду, а повар у нас расстарался. Ухой до того пахнет, что в вагон ресторан войти нельзя. Разве что слюни глотать.

Кузьма хмыкнул и покосился на мальчишку, что продолжал болтать ногами.

— Подайте, — кивнул наконец слуга и добавил: — И газет принесите каких.

— Наших, местных, или государевой какой…

— Всех, что есть, — отозвался старик.

Женщина кивнула и исчезла в коридоре, прикрыв за собой дверь. Кузьма же вздохнул и поглядел на мальчишку.

— А десерт будет? — спросил парень и покосился на пироги и остывающий чай.

— Должен быть, — произнес старичок.

Максим выдержал пару секунд, дождался пока старик отведет взгляд и потянулся за пирогом из корзинки.

— Никаких пирогов, до обеда, — произнес он.

Максим убрал руку, глянул на старика и произнес:

— Чем пироги-то виноваты? Я голодный, а обед пока принесут, пока то, да сё…

— Не стоит портить аппетит перед обедом, — произнес слуга, откинулся на спинку и сложил руки на груди.

— Что за правила дурацкие, — буркнул парень, шмыгнул носом и поглядел на свои новые штаны. Сделав обиженный вид, он недовольно проворчал: — Как пироги могут помешать суп рыбный есть?

Кузьма тяжело вздохнул, хотел было ответить и уже набрал полную грудь воздуха, но тут в купе вошел Чернов.

— О! Дядя Костя! — тут же сбросил обиженную маску и указал пальцем на старичка. — А он мне пироги есть не дает! Говорит до обеда нельзя, а пироги-то с капустой! Вон, видно же, начинки сколько!

Константин вздохнул, присел рядом с парнем и уставился на Кузьму.

— Я в соседнем вагоне. На этом поезде мы едем до Казани.

— Так билеты ведь до Ижевска, — подал голос Максим.

Чернов глянул на парня и произнес:

— Так будет безопаснее. Если Зарубин уже что-то знает, то он может попытаться нас перехватить, — произнес темный. — Мы сойдем раньше, в Казани. Там на пароход какой-нибудь и дойдем до Пермской губерни.

— Чего, прям настоящий пароход? — недоверчиво спросил Максим. — Вот тот, который дымит и по реке гребет?

— Да, настоящий, — кивнул Чернов и достал небольшую шкатулку, размером с портсигар. — Нам нужно дойти до губернатора окольными путями.

— Нас могут ждать у самого губернатора, — подал голос Кузьма, не меняя позы.

— Могут, но Пермский губернатор — Волков. Вояка, — пояснил Чернов. — Нам до него добраться, а разборок он не потерпит.

— Волков, он же… — приподнял одну бровь Кузьма.

— Оборотень, — кивнул Константин. — Окультуренный, не прямых кровей и крещеный. Но нрав у него все равно… волчий.

Слуга кивнул.

— А он в волка может обращаться? А ходит на двух лапах или четырех? — начал заваливать вопросами Максим. — А ест он как собака, мордой в миску или…

Константин зыркнул на парня, от чего тот тут же осекся.

— Он человек, в крови которого присутствует кровь оборотня из волколаков. И он военный, где дисциплина — основа всего. Он ходит как человек, выглядит как человек, ест как человек и на молебны в церковь ходит как человек, — произнес Чернов и открыл шкатулку. Оттуда он выудил небольшой медальон, размером с четвертак на кожаном шнурке.

— А это что? На четвертак похоже. Только стесанный… А вон там риска боковая осталась… — указал пальцем Максим.

— Это и был когда-то четвертак, — спокойно ответил Чернов и достал крупную черную иглу. — Дай палец. Мне нужно немного крови.

— А чего сразу крови, — тут же отодвинулся от него Максим и прижал руки к груди. — А иголка у вас грязная! А ну как заражение пойдет и горячка ударит?

Чернов тяжело вздохнул, не удержавшись от закатывания глаз.

— Это сплав такой! Один укол. Надо привязать к тебе защитный амулет на всякий случай. Заодно и проверим твою силу.

Парень глянул на Кузьму, все так же бесстрастно наблюдавшим за ним, затем на мага и неуверенно спросил:

— Какую такую силу?

— Твой отец сказал, что у тебя есть дар. Пока я думаю, что этот дар в задавании глупых вопросов, — схватил его за руку Чернов и молниеносно кольнул иглой в в палец парня.

Затем маг прислонил к медальону палец с одной стороны, а иглу с другой.

Максим даже не успел испугаться, уставившись на иглу, что словно живая притянулась к металлу четвертака и свернулась в причудливую руну.

— Иди ты! — произнес он. — А чего она…

— Медальон носить не снимая, — не стал его слушать Константин и вручил ему артефакт. — Кровь не стирай. Она сама высохнуть должна.

— А чего он делает? — спросил парень, разглядывая кругляш на шнурке.

— Защищает, — ответил Константин и тут же выудил тоненький уголек, которым начал чертить руны прямо на столике. — Подвинься.

— А это чего? — тут же прижался к стенке Максим и вытянул шею, рассматривая рисунок на столе.

— Обычная проверка на дар… Не точная, но вполне рабочая, если у тебя его не крохи… — произнес Чернов и добавил с легким раздражением: — Не мешай.

Мужчина вычерчивал одну руну, за другой, а Максим не сводил взгляд с черных угольных росчерков, что оставлял маг на столе.

— Палец дай!

Максим протянул целую руку.

— Не тот, — буркнул Чернов, взял руку с окровавленным пальцем и прислонил к руне.

Черный росчерки на столе тут же поплыли, смешались и слились в круг, вокруг которого сформировались какие-то цифры и знаки.

— Не соврал, — хмыкнул Чернов глядя на результат и задумчиво уставился на результат.

— Огонь? — спросил Кузьма.

— Нет, — ответил Константин, взял полотенце и одним движением стер ритуал со столика. — Не разродившийся дар, но объем неплохой. С учетом того, что его никто не тренировал, то это отличный старт.

— Я колдовать буду, да? — тут же спросил Максим с довольной миной. — А дождь сделать смогу? А пироги наколдовать можно?

Кузьма усмехнулся от непосредственности парня, а Чернов тяжело вздохнул.

— Чего? Пироги — это всегда хорошо! — парень схватил из корзинки пирог и надломил. — И сытно и вкусно! Вот тебе хлеба, и капусты сразу!

— Пирог — это сложная материя с… -начал было Константин, но его перебил Кузьма.

— Ваше благородие, ваше мнение неоспоримо и я уверен в ваших познаниях, но… — тут старичок покосился на мальчишку. — Думаю стоит подходить систематически и приобрести хоть какую-то литературу для детей.

Мужчина глянул на Макса, что шмыгнул носом, утер его кулаком и с улыбкой уставился на него.

— Пожалуй ты прав, — вздохнул Чернов. — Поглядим, что получится найти в Казани.

* * *

Знаете, я вот про это говорил.

Про его непосредственность и неоправданный оптимизм.

Макс жил в подсобке для дворника, его выдернул какой-то незнакомец, объявил наследником отца, которого он никогда не знал, сказал, что тот должен вступить в наследство, но его могут убить. Повез черт знает куда на поезде, выяснил, что у него есть дар, а он…

А Макс всю поездку допытывал меня, почему нельзя наколдовать пирог с капустой.

Знаете, я тогда еще мало его знал, не понимал, да и привык я все время быть один. Наверное именно поэтому, он меня раздражал первое время.

Раздражал своей активностью, раздражал вопросами и я действительно подумывал как бы отстраниться от него. Как бы избавиться от этого раздражающего элемента, при том, что нарушать данное слово другу, я не собирался.

Слишком много было нюансов, слишком много рисков, о которых я знал. Поэтому, пусть и с раздражением, я понимал, что придется держать его при себе.

Спасибо Кузьме, что насел на парня по моей просьбе. Если бы он не заставил перечитать все газеты вслух, я бы не знаю, чем кончилась бы поездка. Парень умел читать и считать. Почерк был, конечно, словно курица лапой, но ожидать от матери-простолюдинки уроки каллиграфии было глупо. То, что она сумела научить его читать и писать в таких условиях — уже чудо.

Что же до самого Макса, то…

Впервые я задумался, о том, что он за человек, когда не застал ночью его в купе. Кровать была расправлена, вещи лежали на месте, а его не было. Я нашел его тогда в тамбуре. В небольшом закутке, между вагонами.

Он стоял прислонившись спиной к стенке и глядел в окно на проплывающие мимо пейзажи. На двери, в резинку у стекла, он вставил ту самую фотографию.

Он стоял и рассказывал ей то, что увидел.

Рассказывал про то, что как они с Кузьмой покупали билеты. Как он волнуется, что у него поддельные документы. Как он ел уху. Настоящую, ароматную и закусывал пирогами. Жаловался на старика за то, что тот не давал пирогов перед обедом, а еще заставил его перечитать все газеты, что нашлись у проводника.

Он рассказывал все честно, без утайки, словно действительно разговаривал с матерью. Это было что-то вроде его личного дневника, но потом он сказал:

«Дядя Костя хмурый. Сначала думал, что он злой или я что-то не то делаю. Я у деда Кузьмы спросил, а он сказал, что он смерти служит и смеяться разучился. Я удивился, честно. Неужели, те кто Моргане служит, им смеяться нельзя? Надо будет у дяди Кости спросить…»

И вот я, темный маг прошедший черт знает что за свою жизнь. Тот. кто пошел под длань последней богини. Тот, кто уже провожал на тот свет друзей, стою возле двери тамбура поезда и пытаюсь вспомнить.

Вспомнить, когда я последний раз смеялся?

Когда я искренне улыбался?

Я ввязался в противостояние князей, у меня за спиной мальчишка с хорошим потенциалом, мой верный друг и товарищ Захар вновь вернулся в тень. Я посреди вагона, темно, колеса постукивают и слегка покачивается вагон.

А я стою и не могу вспомнить, когда я последний раз смеялся?