Женщина подошла к сухому старичку и смачно залепила ему по заднице мокрым полотенцем.

— Ты, Трофим, совсем берега попутал⁈ — прошипела она сквозь зубы.

— Глаш, ты это… Не балуй, Глаш! Увидят же! — со страхом произнес отскочивший от нее старичок, что тут же ухватился за пятую точку. Мужчина стоял у высокой стойки и листал книгу учета гостей. Всего одной толстой книги хватало для учеба в небольшой гостинице.

— Где вишневая настойка, ирод⁈ — выпучив глаза спросила женщина и угрожающе замахнулась полотенцем. — Вылакал, скотина⁈

— Глаша, а чего сразу вылакал⁈ — возмутился старичок, схватил книгу учета и выставил вперед, словно она могла защитить от побоев. — Кожедубов! Он ночью рюмку перед сном запросил! А потом еще одну и весь бутыль забрал!

Глаша сделала шаг вперед, подслеповато прищурилась и недовольно поджала губы.

— Кожедубов этот съехал или еще тут?

— Так, тут… Он завтра съехать намеревался. За постой он вперед оплатил. И за вишневую настойку тоже расплатился.

Женщина осмотрела старичка с ног до головы и недовольно уперла руки в бока.

— Смотри у меня! Еще раз узнаю, что ты настойки таскаешь… — тут она продемонстрировала ему увесистый кулак с зажатым мокрым полотенцем.

— Боги упаси! — вскинул руки старичок.

Глаша недовольно насупившись направилась в неприметную дверь чуть в стороне, для персонала. Старик же усмехнулся, пригладил небольшие усы под носом и проворчал:

— Узнаешь, как же…

— Кхэм! — раздалось рядом, отчего старик снова вздрогнул.

Перед стойкой стоял мужчина в черном костюме, шляпе котелке и черных перчатках, которые удерживали небольшой саквояж.

— Доброго вечера, — тут же расплылся в улыбке Трофим. — Комнату? Ужин? У нас есть прекрасные номера в…

— Подвал есть? — оборвал его Чернов.

— Подвал? Подвал есть, но там… общая комната. На восемь коек. Просторно, но туалет и душ общий… — растерянно оглядел посетителя трофим.

— Мне подходит. Комнату освободи полностью, — произнес Чернов и глянул по сторонам.

От стойки расходились в стороны коридоры с дверями.

Старичок хмуро глянул в книгу, затем снова поднял взгляд на гостя и произнес, стараясь не выдать шкурного интереса:

— С вас десять рублей.

Чернов молча достал бумажник, извлек купюру и положил на стол, перед стариком. Тот хлопнул глазами, подавил улыбку от явно завышенной цены и сгреб деньги, спрятав их в карман.

— Куда идти?

— Простите, но в цокольное жилье у нас вход отдельный, — указал старичок. — С улицы.

Чернов кивнул и выжидательно уставился на старика. Тот выскочил из-за стойки и встал у входной двери, которую тут же приоткрыл.

— Прошу, ваше благородие, я вас провожу…

Чернов проследовал за стариком. Обошел здание и спустился по неприметной лестнице с торца.

— Тут у нас кочегарная. Сейчас тепло, работника не держим. Прохладно, да и сыровато немного. А вот зимой — царские палаты. Тепло, сухо…

Они прошли через кочегарку в небольшое помещение с низким потолком.

— У нас тут скромно, да и… — начал было Трофим.

— Мне подходит, — кивнул Константин, прикинув расстояние на полу.

— Может вам ужин или…

— Нет. Когда закончу сам приду, — произнес постоялец.

— Как скажите, ваше благородие, — кивнул старик и направился к старенькой деревянной двери в кочегарку. Он уже почти вышел, но остановился.

Секунд десять он молча переминался с ноги на ногу, пытаясь побороть любопытство. Однако, мысль о десяти рублях быстро развеял как любопытство, так и желание лезть в чужие дела. Поэтому он молча вышел и прикрыл за собой дверь.

Чернов же положил на одну из коек саквояж, открыл его и достал карту города. Пусть она была достаточно большой, но из-за густонаселенности, дома на ней выглядели крайне крошечными.

Молча расстелив ее на свободной кровати, он достал небольшую перьевую ручку и вгляделся в называния улиц и домов.

— Мы тут… — сделал он точку, обвел ее кругом, а затем глянул на бетонный пол.

Достав из саквояжа мел, он принялся чертить на полу схему ритуала.

В это время из тени показалась фигура Захара в маске. Он молча сделал шаг вперед и замер, разглядывая старого друга, что ползал по полу на коленях и чертил руны.

— Если пришел поглазеть, то зря, — буркнул Константин, не отрываясь от своего занятия. — Это стандартный поиск по крови.

Пальцев снял маску, оглядел внутреннюю сторону, где показались капельки крови и поднял взгляд на друга.

— Зарубин. Они начали поиски. По серьезному.

— Зарубин и они… — произнес Чернов, выпрямился и оглядел результат. — Кто-то еще?

— Блэк и Де Лоран. Они участвуют и, я так понимаю, они хотят с этого что-то поиметь, — кивнул Захар и подошел поближе.

— Точной информации нет?

— Нет. У теней нет памяти, — спокойно ответил Захар.

Чернов оторвался от ритуала, глянул на друга, а затем на маску, с краю которой повисла капелька крови.

— И нет лица, — добавил он, вздохнул и поднял взгляд на друга. — Как ты?

— Тяжело кость, — ответил тот и сглотнул. — Тени зовут. Там тихо, спокойно и…

— Ты все знаешь, — ответил Константин. — Как только примешь их — станешь еще одной тенью в том полумраке.

— Знаю, — кивнул Пальцев. — Потому и отказался от теней, но…

— Прости, что втянул тебя в это, — Чернов поднялся, еще раз осмотрел ритуал, а затем достал алхимический флакон. — Я знаю, тебе тяжело, но куда бы ты не пошел — ты везде берешь с собой себя. Можешь быть каким угодно юристом, но ты — тень. Это твоя сила, твоя суть…

Чернов откупорил флакон, подошел к центральной руне и нагнувшись оставил на ней несколько капель.

— Знаю, просто… я не… — Пальцев вздохнул и поднял руку с маской. Задумчиво глянув на внутреннюю поверхность, но произнес: — Я думал, что смогу пожить… Просто пожить как человек. Чего-то добиться, может быть влюбиться…

Константин глянул на друга, вздохнул и активировал ритуал. Тот едва заметно мигнул теплым желтым цветом, а затем над ним возникла маленькая светящаяся точка.

— Кость, я ведь серьезно, сдал экзамены на приказчика первого ранга. Сам, своей головой. Сам свое дело поставил. Ты ведь знаешь, что я…

Чернов молча вернулся к карте и взял ее в руки. Встав с нужной стороны ритуала, он взял карту и принялся прикидывать куда указывает огонек на карте.

— Знаю, Захар. Знаю. Я все знаю и повторю тебе — ты решил, что отказавшись от теней ты будешь обычным человеком. Но посмотри на то, как ты работал. Посмотри на свои дела и свои принципы и ты поймешь… — тут он склонился и расстелил карту прямо на полу. — Поймешь, что тень из тебя никуда не ушла. Нейтральная сторона. Тихие и личные переговоры. Договора и взятки… Ты остался тем, кем и был. Просто делал вид, что вы с тенью идете своей дорогой. А она всегда была с тобой. Куда бы ты не шел.

Захар отвел взгляд, покосился на тень в углу, а затем на маску в руках. Чернов же в это время сделал короткий расчет на углу карты, провел прямую линию и закончил ее на здании, недалеко от мастерового района.

— Хм… — произнес он. — Я там был… Автомобильная мастерская недалеко.

Тут он поднял взгляд на друга. Тот стоял с задумчивым выражением лица.

— У них нет его крови, — произнес Пальцев. — Де Лориан пошел через статистику. Проверяет родство всех подростков, от десяти до восемнадцати. Идет широкой гребенкой. Блэк знает про шкатулку. Он трясет мастеров, кто мог ее сделать. Пытается выяснить, когда появился камень с наследником.

— А Зарубин?

— Пока молчит, но думаю он пойдет от обратного. Скоро он сунется в поместье Жени и начнет распутывать с конца, — ответил Захар.

— Это плохо, — глянув на карту произнес Чернов. Пару секунд он думал, после чего произнес: — Кузьма. Помнишь дворецкого Жени?

— Он еще живой? — хмыкнул Пальцев.

— Да. И он меня видел. Он знает, что я провожал Женю.

— Устранить?

— Нет, — после пары секунд раздумий произнес Константин. — Скажи, что наследник со мной. Он давал клятву роду.

— Возьмешь его с собой?

— Да… Если то, что я знаю правда — наследника надо будет обучить.

— А это не наследница?

— Судя по отклику крови — он мужского пола, — кивнул на ритуал Чернов. — И он простолюдин.

Захар кивнул, задумчиво смотря как Чернов свернул карту и принялся упаковывать саквояж.

— Поможешь? — глянул на него друг, когда собрал саквояж и одним движением руки размазал ритуал на полу.

— Да, — кивнул он. — Где тебя искать?

— Пока не знаю. Надо сначала посмотреть, что за наследник, — вздохнул Константин. — Дальше… Дальше надо будет в Пермскую губернию. Подать право на наследование. Сколько там дают? Месяц? Два?

— До полугода, — отозвался Захар. — Но уверен — там вас будут ловить.

— Чтобы кого-то ловить, надо знать кто этот кто-то, — Чернов взял саквояж и подошел к другу. — У нас мало времени. Надо успеть, пока они не поняли кто наследник и с кем он.

— Постарайся не затягивать. Тебе надо уходить из города, — кивнул Захар. — Я предупрежу дворецкого.

* * *

Да, уважаемый наблюдатель.

Тогда я действительно подумал, что моя поделка не работает. Я не настраивал ее на точность, мне нужен был лишь вектор. Ну, и я решил не мелочиться, а провести полноценный ритуал.

Да, это следы. Да, его отпечаток легко прочитает любой мало-мальски грамотный ритуалист. А кое-кто даже сможет понять что я искал и где нашел. Однако, меня на тот момент это волновало мало. Мне нужно было понять, что происходит. Действительно ли мой артефакт сломан, какой пол наследника и самое главное — где он живет. Именно по этому я начал ритуал когда уже стемнело.

Я надеялся найти его лежку, узнать где он спит и, если он опять ускользнет от меня, то хотя бы застать его ночью.

Ну, и чисто по человечески. Мне было интересен сам наследник. Кто он? Чем живет? Что у него в голове? Каким он видит этот мир?

Поймите меня правильно, я не собирался воспитывать его, не планировал вбивать ему в голову простые жизненные истины или правила поведения. Тогда я думал, что просто сделаю его наследником и вопрос стоял в том, насколько он будет проблемным. Быть может он просто превратился в обычную уличную шпану, что за пару монет могла вспороть брюхо обывателю.

Что делать в таком случае?

Наблюдать. Хотя время и поджимало, я решил все же выяснить, что он за человек. Да, за такой короткий промежуток времени это было невозможно, но…

Я позволил себе эту небольшую прихоть.

И знаете, я ни разу не пожалел от того, что уделил этому время.

* * *

Максим вскочил с кровати резко, словно током его ударило. Скинув одеяло, он сунул ноги в ботинки и встал, принявшись растирать руки.

— Бр-р-р-р-р… Холодрыга!

Мальчишка попрыгал на месте, а затем нагнулся к ведру с водой, в котором принялся обмывать лицо.

Проведя утренний моцион, парень достал сверток из ткани и выудил из него один пирог с картошкой. Парнишка уселся рядом со столом, поставил фотографию женщины и принялся разжигать керосинку.

— Доброе утро, мам, — произнес парень, взяв кружку и зачерпнув воды из ведра. — Я вчера у Мальцева целую смену отработал.

Парень примостил кружку сверху керосинки, залез на полку и вытащил мешочек с чаем.

— Так, особо ничего не делал, — парень заглянул в мешочек и тяжело вздохнул. Тот оказался совершенно пуст. — То подай, это принеси. Даже гайки не крутил.

Парень убрал мешочек и, пока вода в кружке грелась, принялся застилать постель.

— Но Меншиков все рассказывал. Про двигатель, про генератор. Как оно вообще работает, — продолжил рассказ парень. — Так-то интересно. А еще он кормит!

Тут парень закончил застилать тоненькое одеяльце и уселся на край, рядом с керосинкой.

— Мне жена его полную миску насыпала супа. Куриный, с лапшой, с картошкой. Даже лук жареный был и крылышко одно. С мясом! — Парень сглотнул набежавшую слюну и глянул на железную кружку, над которой появились следы пара. Он снял ее с керосинки, затушил огонь и взял пирог. Отломив половину, он положил ее рядом с фотографией.

— Денег он, конечно, не платит, но… — тут парень задумался. — По честному. В обед кормит и ужином, после работы. А еще…

Тут парнишка залез под кушетку и вытащил мешок с пришитыми лямками. Из нее он достал куртку из плотной ткани и такие же штаны.

— Гляди, мам! Он мне одежду выдал! Правда сказал, чтобы я сам ее стирал и работал только в ней, но… одежда же, — парень продемонстрировал он фотографии куртку, а затем штаны. — Швы ровные, фабричные! А еще карманов вон сколько!

Тут парень потупился, обернулся на дверь в каморку и быстро принялся запихивать одежду в мешок.

— Светло уже, надо собираться, — произнес парнишка, затолкал спецовку в мешок и сунул пирог в рот. Взяв горячую кружку, он принялся дуть на пустой кипяток и запивать уже зачерствевший пирог. — Я фпрофу на фтет вафтрака.

Парень быстро доел предпоследний пирог из пекарни и еще несколько раз хлебнул горячей воды. После этого взял фотографию и, прежде чем спрятать ее, произнес:

— Все. До завтра мам. Я вернусь поздно, сразу спать лягу.

Парнишка взял фотографию, поцеловал ее и спрятал под матрас, после чего выровнял одеяло. Подхватив свой мешок он выскочил из каморки, рядом с кочегаркой и направился в сторону мастерской.

В комнате повисла тишина минут на двадцать, но спустя несколько минут дверь со скрипом открылась и внутри показалась фигура Чернова.

Он прошел в комнату, оставив дверь открытой и оглядел скудное жилище. Мужчина вздохнул, подошел к полке, заглянул в сверток ткани. где был один единственный пирог. После он взял керосинку с железной подставкой под кружку, хмыкнул и осмотрел тоненький матрас.

Стянув одеяло, он глянул на простынь с несколькими заплатками. После он поднял матрас и обнаружил там фотографию. Женщина, лет двадцати пяти на вид. Аккуратное, но простое платье, цветы. Перевернув ее, он обнаружил надпись кривыми печатными буквами: «Мама».

— М-м-м-мда, — произнес Чернов и устало уселся на край. — Чем ты думал, Жень… Он ведь так и с голоду подохнуть мог…

Еще раз осмотрев каморку, он положил фотографию на место, закрыл матрасом и положил сверху одеяло. Еще раз осмотрев скудное убранство, он в очередной раз тяжело вздохнул, покачал головой и направился прочь, плотно прикрыв за собой дверь.

* * *

— Накидной, на семнадцать, — буркнул Мальцев из-под машины.

Максим тут же метнулся к верстаку, взял ключ и вложил его в руку мастера.

— Корыто приготовил? — спросил он.

— Да, тут…

— Залезай ко мне. И корыто под руку поставь.

Парень пододвинул поближе железный таз, а затем упал на землю и червяком пролез под машину к Мальцеву.

— Смотри, — начал тот и постучал ключом по выступающему железному выступу. — Это поддон. Здесь собирается масло моторное, когда двигатель заглушен.

— А когда работает?

— А когда работает, масло по всему двигателю ходит, смазывает, чтобы детали скользили лучше, — пояснил он. — Сейчас мы его менять будем.

— А зачем его менять?

— Детали железные, хоть и с маслом, — тут мастер сдвинулся в сторону, пододвинул корыто под выступающий на поддоне болт. — Труться. А там появляется стружка… Мелка, словно пыль. Ну, и горючка тоже нагорает. Портиться масло. Его менять регулярно надо, чтобы детали меньше изнашивались.

Максим с серьезным видом кивнул.

— А часто?

— Ну-у-у… Тульские говорят, что масло надо раз в двадцать тысяч километров пройденных менять. Но я так скажу — пятнадцать, не меньше. Лучше вообще десять, но опять же — масло моторное денег стоит. По уму фильтр еще на заводе ставить надо, а не у нас врезать. А есть те, кто и фильтр не ставят, и масло раз в двадцать тысяч меняют. А потом говорят — тульские дрянь ломучую делают.

Мальцев открутил пробку и в корыто потекло темное масло.

— Все, пока вылезаем. Стечь должно, да и обед уже, — скомандовал мастер.

Максим быстро выбрался и отряхнул спецовку.

— Так, — мастер глянул на еще одну машину, что стояла на яме и сморщился. — Туполев сегодня запчастей не привезет, сдается мне.

— Так, не мешает, вроде бы…

— Не дело под машину ползать, масло менять, — буркнул мужчина. — Перекатим ее после обеда. Вон, — тут он кивнул на приоткрытые ворота. — Масло менять стоит еще две машины. Как привезет, так займемся.

Максим серьезно кивнул.

— Егор! — раздался голос женщины от двери в углу. — Обед скоро готов будет. Хлеба нет, только сухари.

Мальцев глянул на супругу, потом на Максима и кивнул.

— Понял.

Максим вытер рукой нос, отчего на лице остался масляный след. Мальцев же сунул руку в карман, выудил четвертак и сунул парню.

— Хлеба возьми пару булок. Только белого, понял?

— Понял, — кивнул парень и хотел было развернуться.

— Куда в робе? — усмехнулся Егор. — И лицо вытри, а то чумазый как черт!

Максим смутился, но быстро направился в угол, где переоделся, вытер ветошью лицо и направился на выход. Парень глянул на монету руке, затем задумчиво почесал голову и поежился.

Идти в пекарню, где он работал, крайне не хотелось. Встречаться лишний раз с пекарем желания не было никакого. Взгляд зацепился за мужчину в черном фраке, что стоял на другой стороне улицы и переводил взгляд со старомодных карманных часов на цепочке на него.

Пожал плечами Максим сжал кулак с монетой и направился в сторону рынка.

По узкому тротуару, мимо доходных домов, мимо небольшого, но аккуратного особняка местного торговца-магната, огибая людей и разносчиков газет, парень быстрым шагом добрался до рынка.

— Максимка! Алё, епта! — раздался крик.

Мальчишка повернул голову, заметил троицу парней, что восседали на каменном парапете. Причем сидели «на кортах», лохматые, в рваной одежде, словно воробьи.

Максим не стал отвечать или подходить. Парень сжал монету сильнее и быстрым шагом свернул между рядов, где людей было побольше. Там он уже он перешел на бег, не став проверять, погонится за ним местная шпана или нет.

Ряд, небольшая площадь, еще пару рядов и Максим оказался у большой телегис будкой, у которой стоял мужчина с табачной трубкой в зубах.

— Здравствуйте, — обратился к нему мальчишка.

— А, Максимка… — кивнул ему тот. — Рано пришел. Половин никто не брал. Корок нет. Пироги есть… — тут мужчина пыхнул трубкой и достал краю телеги сверток. — Кулебякин, вон с похмелья лепил что-ли? Начинка наружу лезет, подгорает местами.

— Не, дядь Вась, мне две булки надо, белые, — протянул он монету мужчину.

Тот нахмурился, взял четвертак, попробовал на зуб и хмыкнул.

— В посыльные подался? Или на кухню где пристроился?

— Я у Мальцева, в мастерской, — кивнул в сторону парень. — Кулебякин пирогами платил. Денег не давал, а пироги на башмаки теплые не сменяешь.

— Еже умеючи, то и пироги можно на обувку сменять, — хохотнул старик и полез в фургончик. — Но тут твоя правда. Кулебякин жлоб редкостный. А за Мальцева держись — он мужик рукастый и головастый. С техникой дружит. Будешь его слушать — тоже в люди выбьешься.

Максим кивнул взял два протянутых каравая.

— Спасибо, дядь Вась, — отозвался парень и уже собрался уходить.

— Стой дурень, сдачу забери, — вылез из фургона старичок и полез в карман. Выудив пяток медяков, он сунул их парню.

Парень забрал монеты, еще раз поблагодарил и направился к выходу. Однако тем же путем он не пошел, решив выйти через другую улицу. На всякий случай. Небольшая площадь, где лотки делали из деревянных ящиков, толкотня и вот он, долгожданный рыбный ряд, со своим знаменитым душком.

Парень уже было расслабился, заметив выход, но тут раздался звенящий голос:

— Вон он!

— Максимка, ты чего⁈ Бегать от нас вздумал? — крикнул кто-то за спиной.

Парень прижал хлеб к груди и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился дальше, стараясь унять колотящееся сердце. Когда он уже слышал топот за спиной, рядом раздался другой до боли знакомый голос:

— Ты посмотри на него! Хлеба уже урвал где-то!

Максим глянул на Кулебякина, что поставил плотно набитую сумку на землю и упер руки в бока.

— Что рвань, спер хлеб где-то? — с прищуром спросил тот.

Максим глянул на лоточников, что уставились на него и обернулся. Местная шпана остановилась и медленно отошла за прилавок.

— Не крал я, — буркнул парень. — Купил у дяди Васи, с телеги.

— Де-е-е-еньги у босоты уличной появились, — покивал лев Петрович и глянул по сторонам. — А Василий в курсе, что ты у него что-то покупал?

— Не крал я! — повысил тон Максим. — Купил по честному, а не…

— Значит кошель у кого подрезал, — тут же перебил его пекарь. — Правильно сделал, что погнал тебя! Чуял — нельзя босоту беспризорную рядом держать!

Тут он оглянулся по сторонам и громко, так, чтобы все слышали, произнес:

— А вы чего смотрите⁈ У вас тут босота ворует и ходит как ни в чем не бывало! Где городничий⁈

Максим растеряно глянул по сторонам. Большинству было все равно, но вот несколько смотрели на него с неприкрытым презрением. Пара теток шептаться начали.

— Я сам ушел, потому что ты две копейки обещал платить! За день работы! А ты мне пироги суешь горелые и не пропеченные! — пошел в атаку парень. — Мне за мать мертвую в рожу тычешь, а сам даже гроша не дал!

Кулебякин растерянно приоткрыл рот, не ожидав от тихого и спокойного работника отповеди на людях.

— Чего рот разинул⁈ Я у тебя пироги лепил, начинку клал и тесто замешивал! А ты мне беляш как премию! — продолжал давить парень и указал рукой за спину. — Я хлеб купил за деньги, а деньги мне дал Мальцев, машинный мастер! Чтобы хлеба я купил! Хоть у дядь Васи спроси, хоть у дяди Егора! Я теперь у него работаю, а не у тебя!

— Ты… ты кому тыкаешь, а⁈ Грязь подзаборная! — вышел наконец из ступора Кулебякин и протянул руку к парню.

Тот резко отскочил в сторону, сплюнул на землю и произнес:

— Жлобу который слово держать не умеет, я тыкаю! — произнес он.

Пекарь рванул к нему, но парень ждать не стал, рванув к выходу. Лев Петрович рванул за ним, совершенно забыв про сумки. Десять метров, двадцать по рядам, но тут раздался крик, который заставил Льва Петровича резко остановиться.

— Сумку! Сумку украли!

Пекарь развернулся и обнаружил троицу оборванцев, что «рвали когти» с его сумкой.

— Стой, суки! — взревел он и рванул за ними.

Среди людей в ряду послышались причитания. Кто-то посмеивался. Кто-то, от греха подальше, прятал кошелек поглубже за пазуху.

Среди всей этой шумихи стоял Чернов. Единственный в приличной одежде, он молча наблюдал за происходящим. Когда оба участника инцидента скрылись, мужчина кивнул и спокойно пошел на выход, вслед за Максимом, что уже скрылся в проулках за рыбным рядом.

* * *

— Руль правее выверни! — крикнул Мальцев и уперся руками в багажник. Рывок, тяжелый выдох и автомобиль покатился вперед. Он проехал вперед и встал ровно над ямой. — Стой!

Максим, что сидел на водительском месте резко выжал педаль тормоза, отчего машина дернулась и встала на месте.

— Все, переодевайся. На сегодня все, — произнес мальцев, взял ветошь и принялся оттирать руки.

Максим выбрался из машины, захлопнул дверь и направился к воротам гаража. Закрыв створки, он подошел к Егору и залез в карман.

— Дядь Егор, я за хлебом на рынок ходил, — произнес парень.

— Я так и понял, — кивнул тот. — Долго ходил. Не пошел к Кулебякину?

— Угу. Как-то…

— Да, говнистый он мужик, — кивнул Мальцев. — Ну, на рынок, так на рынок. Мне-то что? Хлеб к обеду был, к ужину осталось. Завтрак с оладьями будет.

— Да, это… — парень сунул руку в карман и достал оттуда копейки, которые протянул мастеру. — Сдача осталась.

Мальцев глянул на копейки, хмыкнул и кивнул:

— То, что про сдачу сказал — хвалю. По людски. Так, что оставляй себе. Пригодиться. Мало-ли.

Максим тут же просиял, сунул деньги в карман и произнес:

— Спасибо!

— Переодевайся и дуй, — кивнул ему Мальцев. — Завтра так же, с утра. Машин пять ждут, надо до обеда управиться.

Мальчишка закивал и бегом отправился в угол. Там он скинул робу, надел свои обноски и сложил форму в мешок. Немного подумав, он оставил мешок в углу и направился на выход.

Дворы, улочки, проходы и спустя двадцать минут, парнишка оказался у ставшего родным доходного дома. Аккуратно протиснувшись между прутьями забора, мальчишка слегка пригнувшись добежал до торца и юркнул в дверь подвала.

В темной каморке, он нащупал керосинку, зажег ее и тут же достал фотографию. Поставив ее на стол, парнишка взял кружку и поставил на керосинку.

— Смотри мам! — парень выложил копейки на стол. — Знаешь откуда?

Он поправил кружку и с улыбкой принялся рассказывать:

— Меня дядь Егор за хлебом отправил. Четвертак дал. Ну, в притык, на два белых каравая. Только я к Кулебякину не пошел. Пошел на рынок, к дяде Васе. А он мне хлеб по десять копеек отдал. Вот и получилась сдача.

Парень покосился на фотографию.

— Ну, я сначала просто оставить хотел, а после ужина… Ну, когда уже закончили, я к Мальцеву подошел и отдать хотел. По честному, как ты учила. А он мне сдачу оставил, вот…

Парень покосился на старые ботинки на ногах. На кожаных носках были видны выступы от пальцев. Обувь явно была мала парню, но другой просто не было.

— Я… я спрошу у него может еще работа будет? Может получится наскрести на ботинки? Не новые, на развале какие-нибудь крепкие, — вздохнул парнишка. — А может у него найдется, чего не жалко. Хоть больше размером…

В этот момент дверь скрипнула и в каморку вошел незнакомец.

Мужчина в черном костюме встал у двери и уставился на парнишку. Тот пару секунд молча смотрел на него, после чего резко юркнул под кушетку.

— Вылезай, — произнес Чернов, но мальчишка не собирался его слушать. — Вылезай или я…

Тут он сделал шаг внутрь, хотел было нагнуться, но Макс рванул из-под кушетки в сторону двери. Всего пара метров, и он оказался бы на улице, но тут в ушах парнишки в ушах зазвенело и весь мир словно застыл. Воздух превратился в кисель, а затем в бетон, не дававший ему шевельнуть и пальцем, отчего он замер в неестественной позе.

— Упрямый, — хмыкнул Чернов и одним движением пальца заставил его тело выпрямиться и переместиться на кровать. — Сиди и не дергайся.

Мужчина оглядел маленькую каморку, взял деревянный ящик и поставил его к стене. Смахнув с него пыль и усевшись, он взглянул на парня и произнес:

— Меня зовут Константин. Фамилия моя Чернов. Слышал?

Максим молча мотнул головой.

— Плохо… хотя в чем-то хорошо.

Мальчишка шмыгнул носом, покосился на дверь, а потом на незнакомца.

— Давно здесь живешь? — спросил Чернов и оглядел помещение.

— Как с приюта сбежал, — отозвался парнишка. — Это закуток дворника. Зимой тут снег чищу.

— Вот как… — покивал Чернов. — А почему сбежал? Проблемы были?

Макс молча кивнул.

— Какие? — попытался уточнить мужчина.

— А вам какое дело?

Константин хмыкнул, взял фотографию со стола и, заметив, как парень попытался дернуться под действием его чар, усмехнулся.

— Твоя мама, так?

— Да…- кивнул парень и добавил: — Верни!

— Красивая, — заметил Чернов и положил фотографию на стол. Он несколько секунд разглядывал парня, после чего произнес: — Я знал твоего отца. А ты… знаешь что-нибудь о нем?

— Моряк, — пожал плечами парень. — Он не вернулся из плаванья.

Чернов недовольно поджал губы и произнес:

— Так-себе легенда…

— В смысле? — нахмурился парень.

Константин тяжело вздохнул, посмотрел на свои ногти, потом на парня и произнес:

— Как-то не клеится у нас разговор, — проворчал он, еще раз осмотрел помещение и вздохнул. — Ты сын Ожогова Евгения Викторовича. Я держал в руках завещание по которому род, все имущество, все счета и деньги переходят к тебе. Ты последний, в ком течет кровь Ожоговых.

— А зачем вы… меня… околдовали? — спросил Максим.

— Потому, что ты подумал, что я враг, — пожал плечами гость. — Я сейчас тебя отпущу, а ты спокойно сядешь и послушаешь, что я скажу. Договорились?

Максим неуверенно кивнул.

— Хорошо… — Чернов спокойно шевельнул пальцем, снял оцепенение с парня окончательно и принялся рассказывать. — Итак. Твой отец, понимая, что враги так это не оставят…

В этот момент Макс взорвался рывком и выскочил за дверь, намереваясь убежать как можно дальше от странного незнакомца. Все, от костюма, до манеры речи, шептало, что это источник проблем. Парень успел покинуть помещение и даже сделать три шага, прежде чем оцепенение вернулось, заставив его кулем рухнуть на землю.

— М-м-мда, — произнес вышедший из подсобки Чернов. — Я думал все будет попроще.