— Ещё раз, — произнёс Чернов, глянув на стену, где находилась чёрная подпалина и небольшие трещины.

Макс, стоявший рядом, вздохнул и, не поднимая руки, сформировал небольшой огненный шарик, что едва заметно подрагивал и отправил его в стену.

Хлоп!

Огненный шарик распался, никак особо не повредив стену.

— Ну, я всё так и делаю, — произнёс угрюмо ученик и глянул на недовольного учителя, что стоял рядом.

— Сформируй, но не отправляй, — устало произнёс он.

Мальчишка недовольно зыркнул на Константина и снова сформировал небольшой огненный шарик.

— А теперь, смотри сюда, — слегка наклонился к шарику Чернов и дунул на него тьмой.

Тот тут же резко задрожал, задёргался, а затем распался в несколько всполохов. Однако, после его в воздухе осталось четыре крупных конструкта.

— Это, по-твоему, то же самое? — спросил Чернов, глянув на Макса. — Вот с этими конструктами проблем нет. Всё чётко, — ткнул он в три пересекающихся конструкции. — А вот это под каким углом должно быть?

— Сорок пять градусов, — непонимающе пожал плечами мальчишка.

— А это сколько?

— Ну… — Макс поднял кисть, оттопырил указательный и большой палец и пальцем другой руки поделил получившийся угол пополам. — Вот столько?

— Верно, а теперь прикинь на отпечатке, — кивнул на висящие в воздухе чёрные копии конструктов.

Макс сначала нахмурился, затем поднес руку к отпечатку и недовольно сморщился.

— Понял?

— Понял, — недовольно вздохнул Мальчишка.

В этот момент, дверь в подвал открылась и показался Кузьма.

— Господин Чернов, к вам пришли. Шон О’коннор.

Маг глянул на старика и кивнул.

— Я сейчас подойду. Пригласи его пока в гостинную, — кивнул он и взглянул уже на Макса. — Делай. Пока руны на стене не начнуть мигать.

— Тю! Так, я… — начал было мальчишка.

— От заклятия, а не от твоей дури! — тут же оборвал его учитель и направился по лестнице в гостинную.

В гостиной, в кресле, его ожидал прилично одетый мужчина, что встал при его появлении и протянул руку.

— Шон О’коннор, — произнёс он.

— Чернов Константин, — ответил маг и пожал руку. Присев в соседнее кресло, он улыбнулся и спросил: — Я правильно понял, что вы…

— Правильно, сэр Чернов, — кивнул мужчина и достал белый платок.

— Прежде чем произойдет непоправимое, мы можем поговорить? — глядя на платок в руке мужчины спросил он.

— Не вижу причин отказываться, — кивнул тот.

— Тогда… Есть ли у нас двоих возможность избежать этой дуэли? — спокойно спросил Чернов.

— Если такая возможность и существует, то, увы, я о ней не знаю.

— Вопрос в деньгах? — приподнял одну бровь Константин.

— Не только, — отозвался мужчина и откинулся на спинку кресла.

— Не примите за грубость, но… — чернов поднял палец, на котором сформировался чёрный глянцевый шарик из тьмы и прислонил к переносице. Втянув воздух, он кивнул и произнёс: — Вода. С примесью ветра. Вы бретер, Шон?

— Да. И смею надеяться, что не плохой.

— Вы знаете, кто я такой?

— Отставной офицер с силой тьмы. Возможно, воевали, — спокойно ответил О’коннор.

— Вы не удосужились выяснить где я воевал и мою специализацию? — слегка приподнял бровь Константин.

— Почему же, я пытался, но увы. Насчёт вашего места службы информации крайне мало. Более того, я заработал несколько косых взглядов и предупреждение не лезть с этим, когда пытался выяснить у знающих людей, — пожал плечами Шон. — Поэтому, я сделал вывод, что вы были в армейской службе безопасности. Скорее всего «ищейка». Отсюда и ваша специализация, скорее всего — маскировка и поиск. Я прав?

Чернов тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и с грустью осмотрел сидевшего перед ним мага.

— Я ошибся, сэр? — приподнял одну бровь Шон.

— Да, — кивнул Константин.

Бретер хмыкнул, поджал губы и в этот момент с носка его ботинка сорвалась мелка искорка, что не пролетела и пары сантиметров, тут же превратившись в легкий дымок, что растаял за секунду.

— Я боевой маг, господин О’коннор, — ответил Чернов и взглянул на появившегося Кузьму.

— Чаю, господа? — спросил старик, сохраняя бесстрастное выражение лица, хоть в комнате явно пахло озоном, словно после грозы.

— Будь так добр, — кивнул Чернов и перевёл взгляд на Шона. — Вы не откажетесь?

— Почему бы и нет, — кивнул тот с задумчивым видом. Когда Кузьма покинул гостиную, он спросил: — Я правильно понимаю, что вы… Воевали?

— Да.

— Пограничные стычки с…

— Нет. Полноценные военные компании.

— Какие?

— Последние две.

Лицо бретера стало ещё более задумчивым.

— И вы не пехотный маг и даже не маг поддержки, так?

— Полноценный боевой маг, — кивнул Чернов, внимательно наблюдая за мимикой собеседника.

— Полноценный боевой маг, про которого невозможно найти информацию… Вы служили в ОРДО?

Чернов молча кивнул.

О’коннор тяжело вздохнул, постучал пальцами по подлокотнику и с грустью усмехнулся.

— Когда мне предложили крупную сумму денег и помощь в крайне деликатном деле, я не думал, что столкнусь с подобным, — признался он.

— Поэтому я и спросил, есть ли возможность нам с вами разойтись миром? — уточнил Константин.

В этот момент в гостиную вошёл Кузьма. Он подошёл к двум магам и молча выставил на стол чайник и пару чашек, после чего удалился.

— Боюсь, это невозможно. Оплата будет проведена и моё дело решится, вне зависимости от исхода боя, — произнёс бретер.

— Вы понимаете, чем кончится наша дуэль?

— Понимаю, но я, всё же, попробую вас удивить, — произнёс Шон и взял чайник. Он взглядом указал на кружку. Чернов кивнул.

— И всё же… Может быть, мы сможем решить вопрос без дуэли?

— Боюсь, что нет. Деньги… Деньги — пыль, сэр, — спокойно произнёс Шон. — А вот связи… Связи могут решить многие щепетильные вопросы. Не думаю, что решить мой вопрос, в вашей власти.

— Не попробуете — не узнаете, — пожал плечами Чернов.

Шон разлил чай, взял кружку и откинулся в кресле и пригубил горячего, обжигающего напитка.

В этот момент дом слегка содрогнулся.

— Не обращайте внимание, — спокойно прокомментировал Константин. — Ученик в подвале. Отрабатывает огненный росчерк.

Шон спокойно кивнул и произнёс:

— Вы, возможно, заметили по моей фамилии…

— Вы шотландец. О’конноры были изгнаны со своих земель.

— Вырезаны, посажены в казематы, а части разрешили покинуть родные земли без права возвращения, — поправил его Шон и продолжил: — В казематах Уэльса находится моя сестра. Единственный родной человек, что у меня остался.

Чернов тяжело вздохнул, кивнул и спросил:

— Вам обещали вытащить её за мою голову?

— Совершенно верно, сэр, — кивнул О’коннор. — Вы можете такое провернуть?

— Нет, сударь… Такое я провернуть не в состоянии, — признался Чернов.

— Тогда вы меня понимаете, — пожал плечами Шон и пригубил чаю. — Если у меня есть хотя бы призрачный шанс вытащить мою Аннет, я его использую.

— Даже ценой жизни?

— Даже ценой жизни, — кивнул бретер.

Дом снова вздрогнул, а Чернов задумчиво покивал и указал взглядом на платок.

— Сэр Чернов, — скомкал платок О’коннор. — Я вызываю вас на дуэль.

— Вызов принят, — перехватил брошенный платок Константин. — Мне надо обговорить с управляющим городом, где мы можем скрестить наши таланты, не причиняя вред окружающим.

— Понимаю. Пары дней хватит?

— Вполне, — кивнул Константин. — Вы не против сторонних… наблюдателей?

— Местные лорды падки на развлечения? — грустно усмехнулся бретер.

— Поверьте, они не один год будут обсасывать наше с вами сражение, — кивнул Чернов. — Возможно, даже сделают местную притчу с загадочной концовкой… Издержки провинции.

— Понимаю и не осуждаю. Пусть будет так, — кивнул он, ещё раз пригубил чаю, поставил чашку и поднялся. — Что же. Я буду ждать вестей там же.

В этот раз дом снова вздрогнул, но из подвала донесся приглушенный звук взрыва.

— Кхэм… — кашлянул Константин и покосился на дверь, ведущую в тренировочную комнату.

Раздались шаги и из неё вышел Макс.

Волосы взъерошены, челка и брови подпалены, под носом черное пятно.

— Проверяйте! Они светяться! — бросил он, подошёл к столику и опрокинул в себя остатки чая О’коннора. Вытерев лицо рукавом, он глянул на учителя. — Я за пирогами. И прогуляюсь чуть-чуть…

Чернов открыл было рот, но парень молча направился на выход.

— Это…

— Мой ученик, — тяжело вздохнул Константин. — Макс.

Шон втянул носом воздух, глянул на Чернова и спросил:

— Это ведь чистая сила?

— Да.

— Вы развеяли мою искру…

— Да.

Бретер приосанился, молча кивнул и направился к выходу, уже прикинув уровень владения и контроля силы будущего противника.

* * *

Крайне культурный человек.

Да, О’коннор был простым бретером. Брал заказы на цивилизованные убийства власть имущих. Причём, не особо заморачиваясь с причинами и поводами. Вполне понятный шотландец, которого судьба закинула в наши земли.

Я его прекрасно понимал. Он умел и делал то, что он умел лучше всего — сражался. А тут Зарубин, с предложением вытащить его сестру, если дело будет сделано.

На его месте я бы…

Вряд ли я могу сказать, что я бы сделал на его месте. Я не знаю, что ему пришлось пережить у себя на родине. И понятия не имею, как он выбрался из зачистки, что устроила королева, после убийства мужа. Однако, я бы попытался сыграть на чём-нибудь другом.

Плевать — деньги, связи, прямая услуга тому, кто мог решить этот вопрос. Но не так. Не через найм.

Тут ведь дело было даже не в убийстве. Тут было дело в том, что сам Зарубин вряд ли мог это провернуть. Отсюда и мысль, что, скорее всего, сестра этого достойного шотландца так и сгниет в казематах Уэльса, вне зависимости справится он или нет.

То, что за ним приехало несколько мужчин и один священник, меня не смутило. Эти должны были заняться Максом и спеленать его. Как выяснилось, они должны были перевезти его в ближайший монастырь, где он откажется от всех прав и имущества и примет постриг в монахи. Как вы понимаете, его мнения по этому мероприятию никто спрашивать не собирался.

Сама дуэль…

Простите, но у меня язык не поворачивается назвать это дуэлью. Это была не дуэль, а образцово-показательная драка с кучей зрителей. Мне тогда показалось, что собралось пол города.

Цирк.

Честное слово — настоящий цирк.

На расстоянии в несколько сотен метров от пустыря, который нам выделили, на скорую руку были собраны трибуны. Тут же с рынка набежали лоточники. Поглазеть на это пришла ВСЯ ЗНАТЬ. От стариков до несмышлёных детей.

Я понимаю, провинция, но это уже было за гранью.

Пришлось привлекать Азимута и Эскулапа, чтобы они подняли приличный щит и накрыли трибуны, чтобы никого ненароком не задело.

Помню, в тот же день, как мы договорились проверить наши таланты до конца, к нам в дом прибежал запыхавшийся, с потной лысиной, городничий.

Поначалу, он был жутко напуган. Он причитал, пытался уговорить меня решить дело миром, а когда я, наконец, донёс ему мысль, что выбора нет, то…

Его словно переключило. Станиславский оказался крайне предприимчивым человеком. Как мне кажется, он живёт принципом: «Не можешь остановить — возглавь!». Он сразу уточнил насчёт зрителей, выяснил безопасную зону, выбрал место с возвышением неподалеку и принялся уговаривать меня сделать там трибуны для уважаемых горожан.

Сюрреализм данной ситуации был в том, что я шёл на это мероприятие, на бой до смерти, но выглядело это словно я пришёл на ярмарку. Не хватало столба с цветными лентами, скоморохов и зазывал на кулачные бои.

Я не фанат дуэлей, особенно одаренных людей, но у меня есть такой опыт. Но эта… Эта дуэль, честно, была самой странной в моей жизни.

Сюрреализм в чистом виде.

Городничий, в старомодном, но тем не менее отличного покроя костюме. В цилиндре, с тростью, стараясь сохранить спокойное и отрешенное выражение лица, спрашивает ритуальную фразу. Народ на трибунах притих так, что было слышно шелест деревьев. И Макс, что хмуро смотрел на меня в первых рядах на трибуне.

Да, я его предупредил, что его попытаются спеленать, вне зависимости от результата боя. Он уже выдавал вполне приличные каменные шипы и воздушные лезвия. Щит его тоже не дрожал и он наконец научился им манипулировать. Я был спокоен за него, тем более, что прибывшие люди были не только без дара, но и не прихватили с собой артефактов.

Что же до самого боя, то…

* * *

— Михаил Валерьянович, — подошел ближе мужчина с короткой бородкой и поправил ворот белоснежной рубашки. — Может вы меня все же просвятите? Зачем это?

Мужчина кивнул на двух магов в поле, чуть ниже по склону, что подняли над головой руки. Над руками проявилась их стихия.

— Не то, чтобы мы не интересовались, но одарённых у нас… один. А лезть в правила дуэли с магией мы…

— Понимаю, — вздохнул Эскулап. — Демонстрация стихии перед боем — это своего рода приличное появление. Раньше, лет сорок назад, это считалось надменностью, насмешкой над противником если вам угодно, но сейчас — это правило хорошего тона.

— Вот как? — удивленно поднял брови мужчина. — Отчего же?

— Раньше дуэли очень часто заканчивались смертью… Семён Евгеньевич, так?

— Совершенно верно, — кивнул мужчина и пригладил короткую аккуратную бородку.

— Так вот. Раньше, любое преимущество могло спасти тебе жизнь. Поэтому, в бою насмерть подобная демонстрация считалась… Скажем так: самоуверенным поступком.

— А как же сейчас? Бой ведь до смерти, верно?

— Верно, но после недовольства государя, из-за гибели одарённых, был вынесен неофициальный запрет на бои до смерти.

Семён Евгеньевич нахмурился, пробормотал что-то одними губами и спросил:

— Соколов, да? Покушение на государеву кровь?

— Именно так. Любов, по факту, не имел отношение к государеву роду, но его супруга — да. И, в результате, за ту дуэль Соколову впаяли покушение, со всеми вытекающими, как раз из-за неудовольствия государя. Война только прошла. Одаренных мало, а они, как звери дикие, друг другу глотки грызли.

В этот момент, от парочки быстрым шагом, в сторону трибун и магического щита, рванул городничий. Семён Евгеньевич же сделал шаг и более тихим голосом спросил:

— Не поймите меня неправильно. Мы всей душой за Константина Александровича, но… Есть ли вероятность его проигрыша? Всё же, соперник иностранец и опытный бретер…

Эскулап хмыкнул, покосился на стоявшего рядом с ним дворянина и с лёгкой улыбкой спросил:

— Сударь, прав ли я буду, если мне на секунду померещиться, что в данном славном городе имеет место быть… тотализатор?

— Что вы! — тут же отшатнулся мужчина. — Ну, какой тотализатор? Кому он нужен в нашей глуши? У нас всего лишь дружеские споры. Так, сотню другую можем поставить исключительно для азарта и развлечения. Никакого тотализатора и прочих неприличных…

— Как жаль, — поджал губы Эскулап. — Признаться, я и сам довольно азартный человек.

Аристократ с удивлением осмотрел Кнауфа, оглянулся на трибуны и произнёс:

— Может быть вы тогда загляните к нам, Николаевым, как-нибудь вечерком?

— Не откажусь, но сразу предупрежу — в картах я хорош…

В этот момент раздался свист и резкий хлопок.

Шотландец ударил первым. Он ударил по чёрному щиту тёмного мага водным лезвием и тут же выдал ещё одно. Затем ещё и ещё, с каждым разом поднимая темп.

Удары сыпались и сыпались, заставляя щит Чернова дрожать. Казалось вот вот и он лопнет, прогнется и, рассчитывая на это, О’коннор резко отскочил, скрестил руки на груди, а затем резко раскинул в стороны.

БУДУМ!

В темный покров ударила глыба льда, разлетевшись на осколки.

Осколки вспахали землю, на зрителей налетела волна ледяного ветра, в небо устремились ошметки темного щита, что падали по округе тягучими ошметками.

А два мага так и стояли на поле, смотря друг на друга.

— Ну, как? Я вас удивил, сэр? — крикнул О’коннор с легкой улыбкой.

Чернов молча кивнул и сделал несколько шагов к противнику. Тот вскинул руку, произнёс заклинание, но ничего не произошло. Он нахмурился, произнёс ещё раз, но…

— Всё кончено, Шон, — спокойно произнёс Чернов, приблизившись.

— Вы… Что произошло? — неуверенно произнес О’коннор и щелкнул пальцами, затем ещё раз, пытаясь нащупать силу.

— Вы мертвы, Шон.

О’коннор сглотнул, непонимающе уставился на Константина и приложил пальцы к запястью. Глаза расширились, он глубоко вдохнул, а затем прислонил пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.

— Я…

— Это были остатки силы в вашем теле, — кивнул Чернов. — Они иссякли.

Несколько секунд бретер стоял и молча смотрел на противника.

— Когда?

— Последний удар вашего сердца до первого лезвия, — ответил Константин.

Шотландец кивнул, опустил руку и покосился на зрителей.

— Как это… будет? — спросил он.

— Вы просто потеряете сознание. Навсегда, — спокойно ответил маг.

— Здесь и сейчас?

— Да. Вы держитесь на своём даре. Он на исходе.

О’коннор грустно усмехнулся, прикусил нижнюю губу и кивнул. Затем его улыбка стала шире и он спросил:

— Но последний удар был хорош? Так, сэр?

— Хорош, — кивнул Чернов. — Вы меня удивили.

Шотландец глубоко вдохнул, затем ещё раз, словно не мог надышаться, кивнул и тихо произнёс:

— Не дайте упасть лицом в грязь…

Сразу после этих слов он начал заваливаться на Константина.

Тот подхватил его и аккуратно положил на землю, повернул на спину и с тяжелым вздохом покосился на притихшую трибуну.

БУДУМ!

Ещё раз полыхнуло где-то с краю, затем ещё раз и ещё. С краю толпы зрителей началось мельтешение, крики.

Чернов молча сложил руки за спиной и направился в сторону шума.

* * *

Достойный был человек.

Он понял, кто я такой. Где я служил и как мы бились. Он прекрасно знал, что ему ничего не светит, но…

Не согласен с его выбором, но уважаю, что он его сделал.

Да простят меня жители этого прекрасного города, но я не собирался делать показательного выступления перед ними. Мне было… Немного тошно от того, что по воле судьбы, мне пришлось убить приличного и, судя по тому, что я успел о нём узнать, образованного человека. Человека с манерами и чёткой, пусть и чуждой мне, моралью.

Я сделал всё чисто.

Не хотел, чтобы его искорёженное тело потом было захоронено в этих землях. Я остановил его сердце, не став отпускать дар.

Не эффектно и пресно?

Возможно.

Но, я считаю, что так надо было поступить.

Можете считать, что мне просто импонировал этот человек.

Что же до Макса…

Макс сработал на отлично.

Он держал конструкты щита на кончиках пальцев и, как только его схватили и потащили в сторону, он направил в него силу. Толпу растолкало в стороны.

Двое мужчин достали ножи, но Макс, как я ему и объяснял, был в своём праве. Он ударил магией.

Как итог — почти два трупа.

Почему почти? Дело в том, что Макс еще плохо контролировал объём силы. А тут ещё и испуг, нервы. Вот и получилось, что от одного противника с ножом осталась верхняя половина туловища. От второго вторая половина. Замаскированному священнослужителю он снёс голову.

Допрос при городничем мы устроили позже, но суть была не в этом.

Самое главное, что произошло на этой дуэли, заключалось в том, что Макс первый раз убил живого человека.

Да, защищаясь.

Да, вывернув после желудок себе под ноги.

Да, с трясущимися руками на пару дней.

Но он сделал это.

Я искренне верил, что это его отрезвит. Что это даст ему толчок, который направит в нужное русло. Что он станет более ответственный, собранный и целеустремленный, но…

Прошла неделя с момента дуэли. Город гудел, обсуждая увиденное. Придумывались теории, рассказывались небылицы, а Макс…

Макс действительно стал целеустремленней. У него появилась тяга к учебе, но всё, как обычно, пошло не по плану.

Всё пошло не по плану с момента, когда Эскулап провёл вмешательство в структуру каналов моего ученика.