Дверь едва слышно скрипнула и в помещение вошëл Зарубин.

Пал Палыч был одет неброско: обычный серый костюм, шляпа на голове. Борода его была аккуратно подстрижена.

Мужчина оглядел комнату: широкий длинный стол, лавки и пара икон в углу.

Павел Павлович снял шляпу, перекрестился, поклонился в сторону икон и подошëл к столу, за которым сидел мужчина в сером.

— Здравь будь, Иннокентий, — произнëс он, усевшись напротив монаха.

Тот молча кивнул, поднял чашку с отваром и пригубил его.

— И тебе здравия, Павел.

Зарубин глянул в сторону ещë одной двери, затем на монаха и произнëс:

— Славна ли служба, здоровье как?

— Вашими молитвами, — кивнул Иннокентий, помолчал и спросил: — С чем пришли?

Павел Павлович несколько секунд молчал, разглядывая монаха, а потом заговорил:

— Дело у меня к вам, отче…

Он залез в карман пиджака, достал фотокарточку и положил на стол.

— Слыхали про Ожогова?

Монах нахмурился, покосился на фотокарточку с лицом старика, а затем взглянул на гостя.

— Слышал… Богу душу отдал.

— Так и есть, — кивнул Зарубин. — Только вот, наследник у него объявился.

— И за это слышал, — покивал священнослужитель. — А дело в чем?

— Дело в землях, что за ним остались. За рудниками и плодородными землями, на юге губернии Пермской.

Иннокентий тяжело вздохнул, снял с руки четки и принялся перебирать их пальцами.

— Всë то вы, как собаки на сене, — проворчал он. — То землю, то богатства делите. А что творится под носом — не видите.

Зарубин удивлëнно приподнял одну бровь.

— Ожогов последний имя Макс носит, — произнëс он и кивнул на фотокарточку. — А этот старик — слуга его. Последний.

Зарубин тут же подобрался и осторожно произнëс:

— А вы откуда…

— Две недели, как деревню на государевой земле чернуха сожрала. Сильно, по-чëрному. Три души спасти удалось. Пилигримма, Серафима Сургутского, да двоих девушек.

Зарубин молча поджал губы, постучал пальцами по столу, но священнослужитель продолжил:

— Ожогов там был, он и детей спасал.

— Спасибо, отче, — тут же встал и поклонился Зарубин. — Знали бы, сколько ног стоптали, чтобы его найти. Я…

— Сядь, — ледяным тоном произнëс Иннокентий.

Павел Павлович едва заметно дëрнулся, от такого обращения, но, всë же, сел.

— С ними маг тëмный, — проговорил мужчина, продолжив перебирать чëтки. — Сильный. Чернов фамилия. Из армейских.

Тут Зарубин молча кивнул, задумчиво уставившись на монаха.

— Малец тот, Максим, чист душой. И разум его тьма не запятнала… — тихо пробормотал Иннокентий и уставился на собеседника. Выждав несколько секунд, он добавил: — А вот тëмный маг…

Павел Павлович хмыкнул, снова постучал пальцами по столу и спросил:

— Чего хотите отче? Не ходите вокруг да около… Мальца этого в монахи хотите? Пусть отказывается от наследства, передаëт земли и…

— Вот про это я… — грустно улыбнулся Иннокентий. — Всë у вас так: деньги, да земля. Властью упиваетесь. А то, что душу чистую тьмой пачкают — плевать вы хотели.

Зарубин усмехнулся.

— А я думал, с прошлой войны примирились.

— С кем мириться? — слегка наклонил голову священнослужитель. — С тьмой? С некротами, да тëмными тварями? Думай, что несëшь, Павел. Чтобы церковь, да…

— Хотите, чтобы я тëмного этого… — тут Зарубин провëл пальцем по горлу и выразительно поднял бровь.

Священнослужитель хмыкнул, взял кружку и пригубил отвара, не дав никакого ответа.

— Хорошо. Найду людей нужных, — произнëс Павел Павлович и спросил: — Где он сейчас?

— Они двигают на восток, — произнес монах. — Они на старом бурлаке. Притворяются офенями.

Зарубин молча кивнул и поднялся.

— Где их видели в последний раз?

— Сургут, — ответил монах. — Они там встали на постой. Машину продавать собрались. Торопись.

Зарубин кивнул и направился прочь, надев на голову шляпу.

* * *

Сургут…

Неплохой город. Не такой большой, чтобы в нëм была суета, но, при этом, достаточно большой, чтобы в нëм было всë, что нужно. Лавки, мастера и достаточно большой ассортимент ингредиентов.

Зачем нам ингредиенты?

Все просто.

Я решил, что дальше не побегу. Не стану скрываться или пытаться петлять как заяц. Я решил, что мы задержимся в Сургуте на достаточно долгий срок. Я рассчитывал, что мы тут перезимуем, а уже потом двинем дальше.

Почему именно Сургут?

Просто потому, что тут жил Азимут — Рожков Гоша.

Да, поначалу, мы двинули прямо к нему. Он жил за городом, в своëм поместье, хотя я бы назвал это просто небольшим дворцом.

Я знал, что с возрастом у Азимута портился характер. Он стал ворчливым и нелюдимым. На свои обязанности городского мага, он плюнул уже как лет десять. Основное его занятие было просто распитие чая на летней веранде, или проба варенья в кресле у очага.

Наше появление у него вызвало…

Как не удивительно — негодование.

Видите ли мы портим размеренное течение времени и вносим сумятицу.

В принципе, я ничего другого от него и не ждал. Азимут вырастил детей, дал им образование, устроил в столице, а сам спокойно доживал свой век у себя в поместье.

Но, не смотря на это, я точно знал, что без его ведома в Сургуте не чихнëт ни одна мышь. Он знал всë, контролировал большинство процессов в городе и окрестностях. Любое большое дело или сделка, изначально, проговаривалась с ним.

Либо на веранде, под чашку чая, либо у камина, под тот же чай и очередное варенье.

Я частенько вспоминаю молодого Азимута. Как он шутил, как работал. У меня есть мысль, что его тяга к поисковым заклинаниям и астралу, повлияла на него. Он настолько привык подсматривать, подслушивать, что превратился…

Старый паук!

Да-а-а-а. Макс про него точно сказал. Он стал похож на старого паука, что сплетает паутину и сидит в своëм коконе, пока муха не попадется.

И да, Макс его раздражал не меньше, чем меня попервости.

* * *

— Гость — только первые три дня, — произëес старичок с блестящей лысиной на голове. — Дальше — он нахлебник.

Он выразительно глянул на Макса, что тянулся чайной ложкой к вазочке с вареньем. Тот замер, нахмурился и пожал плечами.

— Так мы только вчера приехали! — воскликнул он.

Чернов, что сидел за столом, усмехнулся и покосился на Георгия, что едва заметно дëрнул щекой и вздохнул.

— С чем пришëл? — спросил он, подняв чашку и пригубив чаю. — Я на тот свет не собираюсь. Тут слишком интересно.

— Женя умер, — спокойно произнëс Константин и так же взял чашку с чем. — Я его провожал.

Азимут помолчал несколько секунд, а после коротко кивнул. Он несколько секунд разглядывал Макса, после чего спросил:

— Его сын?

— Угу… знаешь уже?

Рожков пригубил чаю, помолчал, ещë раз пригубил и произнес:

— Слышал. Зарубин, да?

— Он самый, — кивнул маг. — Хорошо уходили. Под офеней замаскировались. Думал уйдëм за Иркутск, но…

— Зачем с чернухой связался? — глянул на него Георгий. — Не полез бы — ушëл спокойно дальше. Со дня на день, тут появятся люди. И они придут за тобой.

— Знаю, — кивнул Константин, пригубил ароматного черного чая и продолжил: — Нет смысла бегать. Надо подтянуть его.

Азимут покосился на мальчишку.

— В каком смысле?

— Он мой ученик. С ритуалом, как положено.

— Зачем? — удивлëнно глянул на него старый друг. — Тебе стало скучно или…

— Женя просил сохранить род, — оборвал его Чернов. — Мне нужна была причина официально иметь право убить, если нападут.

— Не вляпался бы в той деревне в чернуху, тихо бы ушел… А теперь… официальная причина как нельзя кстати.

Чернов кивнул и покосился на Рожкова.

— Я хочу перезимовать тут, — произнëс учитель. — он уже освоил ученический щит. Хочу поднатаскать его на атакующих заклинаниях и, возможно, собрать щит посерьëзнее.

— Нет, — отрезал Азимут.

Чернов поднял бровь и глянул на друга.

— Здесь всë поделено. Здесь всë размеренно и понятно. А за тобой сюда полезет всякая шваль. Мне здесь разборки не нужны.

Чернов хмыкнул, пригубил чаю и произнëс:

— И что? Просто так погонишь?

— Три дня — гость, — буркнул старик недовольно.

На веранде повисла пауза. Чернов спокойно продолжал пить чай, наблюдая как Макс опустошает вазочку с вареньем.

— Ну, и ладно, — произнëс мальчишка, когда вазочка опустела. — Дядь Кость, если нам тут не рады, так двинем. Пусть тухнут тут в своëм болоте.

— Следи за языком, — недовольно буркнул Азимут. — Ты тут…

— Я тут гость, — кивнул Макс. — Ещë два дня. А вы тут, как паук старый!

— Чего-о-о⁈ — протянул Азимут.

— Ничего-о-о… — протянул Макс. — Сидите тут как старый пень, и только чаи гоняете. Мне про вас дядя Костя все рассказал!

Георгий удивленно покосился на Чернова. Тот пожал плечами и снова пригубил чаю.

— Вы разведчиком были. Лучше вас никто поисковые заклинания не умел. А как война кончилась, так вы тут осели. Все про всех знаете, а сами, даже носа из замка своего не показываете!

— Да, что ты знаешь, щенок… — проворчал Азимут.

— Знаю, что дети у вас без дара. И внуки тоже. У вас заклинания поисковые есть, вашей разработки. Вы ими весь город оплели, как паук старый. Да толку? Всë знаете, всех слышите, да только никому вы свои знания не передадите. Так и унесëте в могилу. Я потому и говорю — паук старый!

Азимут сжал губы в тонкую полоску, выпрямился и обратился к Чернову, глядя на Макса.

— Кость, ты когда его последний раз порол?

Тëмный маг хмыкнул, покосился на старика и произнëс:

— Чувствуешь? Умеет он, как отец. В самое больное тыкнуть.

Рожков несколько секунд молча смотрел на мальчишку, после чего откинулся на спинку кресла и задумчиво проговорил:

— Есть что-то такое… Ожоговское…

Секунд десять он молчал, после чего снова пригубил чаю и спросил:

— Что хочешь?

— Перезимовать. Практику для этого остолопа, — кивнул на Макса учитель. — Ну, и если ты его поднатаскаешь — будет славно.

Азимут недовольно глянул на Макса, затем на Чернова и произнëс:

— У меня жить не позволю.

— Найдëм где поселиться, — пожал плечами Чернов.

— Практика — раз в неделю. Если не потянет — возиться не буду.

— Сойдëт, — кивнул Константин.

— А ты мои дела городского мага примешь, — глянул на него старик. — Магистрат всю плешь проел с заявками.

— Тогда плата за работу моя, — глянул в ответ Чернов.

— Идëт, — кивнул Азимут и снова пригубил чаю.

— И ещë… Если вдруг кто-то… — начал было Константин.

— Предупрежу, но сам не полезу. За тобой пришли — тебе и разбираться, — произнëс старичок.

— Хорошо, — Чернов поднялся и кивнул Максу. — Пойдëм. Надо найти…

— Э-э-э! — тут же возмутился мальчишка. — Я у него ещë варенье видел!

— Макс, это неприлично и…

— Он сам сказал — три дня! — упëрся тот. — Тëтка с кухни про крыжовниковое варенье с апельсином говорила! Пока не попробую — не уйду!

— Макс!

— Хоть режь! — вцепился в подлокотники стула ученик.

— Точно Ожогов, — хмыкнул Георгий, глядя на протест мальчишки.

* * *

Пухленький краснощекий мужичок заглянул в записку, что ему передал Чернов, хлопнул глазами и внимательно осмотрел мага с ног до головы.

— Простите, с кем имею честь?

— Чернов Константин Александрович, — спокойно произнëс тот и кивнул. — Маг первой категории. Гоша… Георгий Валентинович сказал обратиться к вам.

— Станиславский Станислав Сергеевич, — отвесил неглубокий поклон мужчина. — Городничий.

— Очень приятно, — кивнул ему маг.

— Чем могу быть полезен? Признаться, в наших краях маг вашего уровня — редкость. У нас только студенты-недоучки бывают, да и то, проездом. Глухомань-с, — развёл он руками.

— Я со своими учеником и слугой планирую задержаться в вашем городе… Скорее всего до весны, — натянул улыбку Чернов. — Мы обговорили этот вопрос с Георгием Валентиновичем. Он не против и посоветовал обратиться к вам, насчëт жилья.

— До весны? — удивлëнно спросил Станиславский. — Мы, конечно, будем рады такой компании в нашем городе, но…

Тут он умолк, нахмурился, а затем поднял палец.

— Погодите, у нас есть вполне прекрасный дом, — тут же спохватился он, подошëл к столу и принялся рыться в бумагах. — В центре города. Отопление, правда, печное. Были артефакты, но дом давно стоит и вряд ли они работают. Есть цокольный этаж, с экранированием от магии.

Чернов удивлëнно взглянул на бумаги со схемой дома и поднял взгляд на городничего.

— Откуда тут…

— Рожковский дом, — пожал плечами тот. — Жил в нëм, пока усадьба его строилась. Передал в магистрат по ненадобности. А у нас с магией… — тут он сделал неопределëнный жест рукой. — Не очень любят связываться. Георгий Валентинович по началу за домом следил, артефакты правил, но, он уж лет десять как, почти отошëл от дел.

Чернов вздохнул и кивнул.

— Меня это вполне устроит. Что с самим домом? В каком он состоянии?

— Запущенном, — с досадой произнëс чиновник. — Увы, ни сил, ни времени на приведение его в порядок у нас не нашлось. Однако, если вас он устроит — мы приведëм его в порядок за пару дней.

— Хорошо. Думаю, можно начинать приводить его в порядок, — кивнул Константин.

— Вы даже не посмотрели его…

— А у вас есть ещë один, пустующий, дом с экранированным подвалом? — удивлëнно глянул на него маг.

— Увы, этот дом единственный, — развëл руками городничий.

— Тогда и выбора, как такового, нет.

— Что же… Понимаю, — кивнул Станиславский. — Подготовлю документы на аренду. Цены у нас не великие, тем более, что вы…

— Да, ещë кое-что, — перебил его Константин. — Моему ученику требуется практика. Мы договорились с Георгием Валентиновичем, что его обязанности городского мага, временно буду исполнять я. Оплата, соответственно тоже мне.

Мужчина пару раз хлопнул глазами, а затем на его лице расплылась довольная улыбка.

— Вы не представляете, как нас выручите! — защебетал он. — Георгий Валентинович, маг, конечно, опытный, но возраст… Возраст берëт своë. У нас столько всего скопилось, это просто ужас! Крысы в канализации настолько оборзели, что в открытую шарятся днëм! В котельной руны держаться на честном слове. Кладбище… Господи, в сумерках уже появляются призраки, представляете? Это уже ни в какие ворота, а ведь ещë…

— Давайте не будем гнать коней, — мягко оборвал его Чернов. — Начнëм с заселения. Надо обустроить быт, а затем уже заняться делами.

— Конечно, я вас прекрасно понимаю, — закивал толстячок. — Всë сделаем в лучшем виде. Может глянете на дом сейчас? Ключи хранятся у меня…

— Не стоит.

— Тогда, может быть, вечером заглянете в наш театр? У нас, конечно, не столичная труппа, но вполне приличные постановки…

— Позже, сударь, позже…

— Тогда, может быть, загляните в поместье Глуховых? По вечерам мы собираемся за карточным столом…

— К сожалению к азартным играм равнодушен, — развëл руками Чернов.

— Играть не обязательно. Мы, признаться, будем просто рады вашей компании. Новый человек в нашей глуши — это всегда событие.

Константин тяжело вздохнул и кивнул.

— Вечером буду, — кивнул он.

* * *

Знаете, что такое аристократические посиделки в захолустье?

О, нет. Тут нет ничего неприличного, но то, как они проходят…

Не знаю, связанно это с моим появлением, или, может быть, с местными традициями, но…

Собралось восемь семей. С детьми и внуками. Все в костюмах, дамы в пышных платьях. Чай, вино, креплëное. Карты, манерное поведение, вееры.

Ей богу, я словно попал на приём лет пятьдесят назад.

Нет, основа та же — беседы, полунамеки, попытки флиртовать, вежливый и манерный тон, но атмосфера…

Из меня выудили всë.

Откуда, как, зачем, что видел, где бывал. Где воевал, кто был командиром. Их не смутило, что я тëмный. Не смутил мой постриг и вызвал оживление факт того, что я был командиром Рожкова.

Сплетни, расспросы, снова флирт.

Складывалось ощущение, что народ просто не мог насытиться и использовал меня на все деньги.

Тут надо признаться, что мне было приятно их внимание. Особенно без оглядки на силу и службу той самой. Приличная публика захолустья оказалась настолько неизбалованная новыми лицами, что им было просто всë равно.

Я отбыл обратно к Азимуту уже заполночь. По факту, трезвый. Два бокала вина я цедил весь вечер. Народ тоже начал расходиться, а когда я прибыл, то обнаружил Макса в заклинании паралича, рядом с креслом у камина, перед которым сидел Азимут.

Да, он его тоже доконал вопросами. Гоша оказался не так терпелив как я и просто наложил на него паралич.

Думаете, я его снял?

Нет. Просто сел рядом с другом и принялся пить с ним чай.

Ещë часа два мы с ним проболтали, после чего разошлись спать. Гоша к себе, наверх, а мы с Максом, в гостевую комнату.

Тот, кстати, за паралич сделал вид, что обиделся, но, по факту — начал побаиваться Азимута. Старался с ним не говорить и вообще не попадаться на глаза.

На следующий день, после обеда, к нам примчался посыльный от Станиславского. Он сообщил, что дом подготовлен и можно приезжать. Собираться особо смысла не было, мы не распаковывались. Прощаться тоже. Я был уверен, что Азимут будет за нами приглядывать.

Однако, перед отъездом, у меня с другом сложился довольно интересный разговор.

* * *

На веранде пахло свежезаваренным чаем и едва уловимой сладостью варенья. Солнце уже клонилось к закату, но ещё грело деревянные перила. Азимут сидел в своём любимом плетёном кресле, откинувшись назад, и держал блюдце на весу. Чернов устроился напротив, закинув ногу на ногу, и лениво помешивал ложечкой в чашке.

— Я видел, как он собирал щит, — произнëс Георгий, задумчиво наблюдая за Кузьмой, что нëс сумки в машину. — У него щит дрожит.

Константин молча кивнул, пригубил чаю и произнëс:

— Контроль никудышный. Месяц, как нормально собирать научился. Не умеет постоянный поток держать, вот щит и дрожит.

Рожков приподнял одну бровь и посмотрел на старого друга:

— Если дело было в контроле, у него бы щит «гулял». Смещался бы, но не дрожал, — произнëс он и снова уставился на машину. — А он дрожит. Тут каналы смотреть у мальчишки нужно. Они неровные.

Константин пожал плечами и сказал:

— Не думаю, что это станет проблемой.

— Не станет, пока он не возьмëтся за заклинания третьего уровня. Дрожь будет сбивать фокус и получится дерьмо.

Чернов задумчиво кивнул.

— Думаю, к тому времени, я разберусь с этим.

Азимут недовольно хмыкнул, покосился на Чернова и буркнул:

— Возьми ритуал по Ромову. Там сразу сечение каналов увидишь. Мне кажется там что-то сложное.

— С чего ты взял?

— Чем выше количество углов в сечении, тем выше частота вибрации, — ответил старик и снова громко отхлебнул из блюдца. — А у него дрожь мелкая. Словно кот урчит или моторчик какой.

Учитель несколько секунд молчал, затем пригубил чай и спросил:

— Что за ритуал? Я Ромова не практиковал.

— Я сделаю выписку из библиотеки, — буркнул Георгий. — Разберëшься.

Чернов кивнул, покосился на Рожкова и спросил:

— А самому не интересно?

Азимут кинул быстрый взгляд на Константина, пожевал губами и буркнул:

— Нет.

— А если там что-то необычное? Знаешь, какое у него первое заклинание было?

— Светляк… — буркнул старичок, глянул на Чернова, но тот мотнул головой. — Что-то из левитации?

— Телекинезом он владеет. Трансмутацией тоже, но это работа силой, напрямую. Первое заклинание у него было — телепортация, — спокойно ответил друг.

— Как телепортация? — хмурясь спросил Азимут.

— Вот так… — пожал плечами Чернов. — Не уследил, а этот засранец полез в конец учебника. Ещë и конечного маяка не сделал. Мне тот ботинок потом в лицо прилетел. Хорошо хоть вверх перенос пошëл.

Рожков задумчиво что-то пробормотал одними губами, глянул на мага, а затем покосился на дом. В окна, которые вели в библиотеку.

— Ритуал сложный. Трëхсоставной. У тебя хрусталь есть? Тигельную древесину помнишь как делать?

— Вроде бы да, а вот с хрусталëм… Стекло не подойдëт?

— Если ты хочешь его поджарить, то подойдëт, — фыркнул старик, тяжело вздохнул и произнëс: — Ладно, сам подготовлю. Завтра приедешь, как стемнеет.

— Хорошо, — с едва заметной улыбкой произнес Чернов.

В этот момент, из-за кустов, возле машины, раздался стеклянный глухой стук. Оба мага уставились в ту сторону. Секунды три ничего не происходило, но затем, из зарослей показался Макс.

Лицо кирпичом, словно ничего не происходит. Походка ровная, а в руках мешок, явно с трëхлитровыми банками.

— Хоро-о-ош, — с улыбкой произнес Азимут. — Словно так и надо. Чистый Ожегов. Один в один.

— Что он…

— Варенье спëр с подвала, — с усмешкой произнëс Азимут, наблюдая за Максом, что принялся прятать под кровать банки.

— Тебя не смущает, что он ворует варенье?

— Я бы сказал, что берëт то, что я ему позволяю, — с улыбкой произнëс Георгий. — Сливовое. В этом году кислое. Мне надоело.

Тут он заметил взгляд Константина и спросил издевательским тоном:

— Я знаю, о чëм шепчуться в этом городе. Думаешь, я позволю просто так украсть у меня в доме?