Встреча была…

Знаете, никто не хамил. Не было никаких обвинений, недовольных физиономий или проклятий в мой адрес. Меня выслушали, осмотрели, проверили Макса. Инквизитор даже поделился с ним силой, чтобы тот хоть немного пришёл в себя.

Затем была церковная зачистка, где они отпевали деревню и проводили положенные ритуалы. Думаете зря это делали? Вовсе нет. На их молитвы из лесу вышло ещë шесть заражённых, которых они благополучно и успокоили. Я, по лесу искать их, честно, желания не имел. Да и не до этого было.

Ну, а дальше…

Нас отдельно, каждого, опросили о том, что тут произошло.

Что каждый из нас делал, кто что видел.

Стандартный перекрёстный опрос, был проведён инквизитором по имени Иннокентий.

Однако, никаких вопросов или претензий к нам так и не возникло.

До сих пор, вспоминая тот случай, я точно не могу сказать отчего была такая лояльность со стороны церкви. Может быть, дело было в том, что со мной были Кузьма и Макс, а может в том, что Макс вытащил этих девчонок.

Но, у меня до сих пор складывается ощущение, что, на самом деле, такое отношение было из-за того пилигрима. Да, это по сути, бродяги, что кочуют от святого места, к святому месту, но что-то в нём было не так…

Слишком стар, слишком спокоен, слишком…

Не знаю.

Я не стал испытывать судьбу. Погрузил Макса в машину, попрощался со стариком и направился подальше, на восток.

Глупо было надеяться на то, что нас не сдадут.

Нет, не так.

Глупо было надеяться, что новость о тёмном маге, по фамилии Чернов, со стариком и одарённым ребёнком, не дойдёт до Зарубина. Я понимал, что у меня есть время, на то, чтобы скрыться и запутать следы, но сама затея с офенями шла коту под хвост.

Нужно было что-то решать, поэтому я двинул на северо восток.

Туда, где жил ещë один мой друг, но до него ещё надо было добраться.

Макс же…

Макс отходил неделю.

Нет, резерв у него вполне восполнился через двое суток, с учётом того, что Кузьма не жалел припасов, чтобы тот всегда был сытым. Да и свет немного перебил мой тёмный оттенок силы, что я в него запихивал. Однако, сам парень был мрачный.

Как бы он не был упëрт, Макс был всего лишь мальчишкой.

Не смотря на его талант, на то, что он вполне осмысленно поднимал оружие и отпускал заражённых, он оставался ребëнком.

Не помню, что был за город. Мы встали на ночёвку перед ним, по-моему, в поле, у какого-то ручья.

* * *

Ветер слегка покачивал траву, пламя в костре подрагивало в такт порывам, а Макс так и смотрел на пламя с миской в руках.

Мальчишка молча зачерпывал кашу, отправлял в рот и жевал. Механически, без всяких эмоций. Миска, зачерпнуть, в рот, прожевать, проглотить. Мальчишка забыл даже про кусок хлеба в руке, которой держал миску.

Чернов сидел рядом, поглядывал на мальчишку, но ничего не говорил. Лишь мельком глядел на Кузьму, что с волнением бросал взгляды на своего хозяина.

Когда мальчишка доел, слуга взял из его рук миску, забрал остальные и направился к ручью, что был совсем рядом.

— Что у тебя с телекинезом? — спросил маг, когда старик скрылся.

Макс ничего не ответил, продолжая смотреть в костер, что от каждого дуновения тёплого ночного ветерка выдавал новые искры. Те, словно оранжевые светлячки поднимались в небо и растворялись.

— Ты перестал практиковаться, — произнёс Константин и вздохнул.

Макс поднял взгляд на учителя, потер слипающиеся глаза и сказал:

— Не хочу…

Чернов задумчиво кивнул, помолчал секунд десять и произнёс:

— Рассказывай.

— Что?

— Что думаешь, то и рассказывай, — сказал маг.

Мальчишка молчал секунд двадцать, снова уставившись в костёр, после чего неуверенно спросил:

— А они правда уже не чувствовали ничего? Ну, заражённые…

— Голод, — отозвался Константин. — Они чувствовали голод. Даже не совсем они, а их тело.

Макс шмыгнул носом, сложил руки на груди в замок и глянул на сумку с припасами, что лежала рядом. Потянув еë к себе, он достал закутанный в платок каравай и положил к нему свой кусок хлеба.

— Знаешь, во времена войны с немцами, мы это видели, — произнёс учитель, так же как и ученик, уставившись в костер. — Они засылали диверсионные отряды. Зачастую тех, кого смогли взять в плен. Им ставили рабские печати, отправляли к нам в тыл… У них с собой была чернуха. Они заражали города и сёла у нас за спиной. Нам приходилось отвлекаться и зачищать… Иногда целые города.

Макс глянул на учителя, нахмурился и спросил:

— Зачем они это делали?

— Как только эпидемия разрасталась, то из города тут же начинали бежать люди неся заразу по округе. Надо было зачищать, отвлекать силы, — Чернов тяжело вздохнул. — Были и те, кого ещë можно было спасти, но они пользовались этим. Пользовались и… Шли в атаку. И тогда выбор был прост. Либо ты спасаешь, лечишь, либо… ты сражаешься.

Мальчишка пододвинул к себе сумку, навалился на неë и спросил:

— Вы сражались, да?

— Угу, — кивнул Константин. — Зачищали город и сражались.

— Никто не спасал?

— Пытались по первости, — кивнул маг. — Твой отец, Воробей и Азимут. Они втроём пытались вытаскивать тех, кто ещë не сильно заражён. В первую очередь детей, потом мужчины, но… Их было всего трое.

— Мой отец умел лечить? — нахмурился Макс.

— Не особо. Да, там и уметь особо нечего с чернухой. Но силы у него было чёртово море, — кивнул маг.

— У них получалось?

— В какой-то степени да, но потом мы это дело бросили.

— Почему?

Чернов молчал секунд двадцать, молча рассматривая костер, а потом вздохнул и произнес:

— После одной деревни, где они вытащили всех, кроме стариков, они вернулись почти пустыми, — Чернов взял веточку с краю костра, глянул на уголëк на кончике и сунул еë в костер. — У нас уже тогда начался бой. Они попëрли нахрапом. Особо не прячась, под защитой артефактов и прикрытием магов. Наши отвечали как могли. Мы ударили всем, чем могли. Хорошо ударили, пробили защиту, завязалась битва между нами и их магами, наша пехота перемалывала противника, но тогда…

Чернов поднял взгляд от костра и глянул на Макса.

— Воробей погиб просто потому, что не удержал щит. Он сразу ушëл в сторону, пил зелья, обходил их магов, чтобы выждать момент и ударить в спину, но, когда попытался, его размазали так, что собирать пришлось по частям.

Макс нахмурился.

— С того боя твой отец и Азимут больше не занимались лечением. Зачищали обычным оружием, — ответил Константин, помолчал и взял очередную ветку. — Как-то так…

— Вы говорили, что мой отец дружил с воробьем, — произнёс мальчишка.

— Дружил. Своеобразным образом, но очень дружил, — кивнул учитель. — Он его и собирал. Пол мешка смог найти.

Макс поежился, несколько секунд молча поглядел в костёр, а затем произнёс:

— Ну, тут же не было… немцев.

— Не было, — кивнул маг. — Но привычка экономить осталась.

Макс несколько секунд молчал, потом поднял взгляд на учителя и произнес:

— Тот старик сказал, что война ушла. Что война кончилась, а в вас она осталась навсегда… Он наверное про это говорил.

Константин хмыкнул и пожал плечами.

— А ты меня учить лечению будешь? Ну, чтобы заразу всякую лечить? — спросил он, спустя ещё секунд десять.

— Я не знаток. Я боевой офицер, но кое-чему научу, — кивнул маг. — И отведу к тому, кто в лечении понимает больше меня.

Макс серьезно кивнул, сел ровно и немного поправил сумку, после чего улëгся у костра и произнёс:

— В следующий раз, я сам справлюсь! Вылечу всех… Вот увидите…

Константин улыбнулся. Едва заметно, правым уголком рта, но, всë же, улыбнулся.

— Ты щит до сих пор поднять не можешь. Самый простой, — произнёс он. — Заклинания лечения намного сложнее.

— Я справлюсь, — произнёс Макс, потëр глаза тыльной стороной ладони, а потом добавил: — Вот увидите…

— Спи, — произнёс Константин и тяжело вздохнул, возвращая взгляд в костёр.

— Дядь Кость, — с полуприкрытыми глазами произнёс мальчишка.

— М?

— А они точно ничего не чувствовали?

— Только голод, Макс. Только голод…

Послышались шаги.

На свет от костра вышел Кузьма, с чистой посудой и одеялом. Он молча подошёл к Максу, что уже мирно посапывал, и укрыл его. После он сел рядом и взглянул на Константина.

— Куда мы теперь?

— На северо-восток, — ответил маг. — У меня друг там живёт. У него большие земли и город во владениях.

Кузьма кивнул и спросил:

— Надолго мы у него остановимся?

— Надолго, — кивнул Чернов. — Пока у Макса не получится хороший щит и пара атакующих заклинаний.

— А как же…

— Зарубин скоро узнает, что мы офени на бурлаке, — ответил маг. — Новость разлетиться. Церковники не будут делать тайны из нашего участия.

Слуга кивнул и покосился на мальчишку, что едва заметно подергивал ногой во сне.

— Как он?

— Хорошо… С ним всë хорошо… — задумчиво ответил Чернов.

Кузьма кивнул, несколько секунд помолчал, а потом спросил:

— А с вами?

Константин хмыкнул, глянул на старика, вздохнул и произнёс:

— А со мной не очень…

* * *

Машина катила по разбитой дороге медленно, объезжая выбоины и лужи, оставшиеся после недавнего дождя. Бурлак рычал двигателем, но уже не так уверенно. Макс сидел на переднем сиденье, поджав ноги, и держал в воздухе маленький железный шарик от подшипника. Шарик дрожал, вращался, падал на ладонь, снова поднимался — и так уже третий час.

— Скучно, — буркнул Макс и тяжело вздохнул.

Чернов, державший руль одной рукой, посмотрел на мальчишку и хмыкнул.

— Щит тоже не особо веселый, — произнес он и добавил: — Как и целительские заклинания.

В этот момент бурлак притормозил и клюнул носом, уходя в глубокую яму на пол колеса, но тут же выровнялся и пополз дальше. Шарик от подшипника описал замысловатую траекторию по салону и чудом не вылетел в окно.

— Расскажи лучше, как вы воевали, — произнес Макс, продолжая удерживать силой шарик.

— Нет.

— Почему?

Чернов тяжело вздохнул.

— Вы же были сильными, да?

— С чего ты решил?

— С того, что мы победили. Слабые бы не выиграли, так?

Константин посмотрел на мальчишку, хмыкнул и вздохнул.

— Я слышал, как калеки на паперти рассказывали как они воевали. Как гоняли немцев, как засады устраивали…

— Война, в первую очередь — это не бой. Не перестрелки, не магия… Война в первую очередь — это быт. Еда, тепло, одежда, а уже потом все остальное.

— Ну, расскажи, как вы ели? Где спали?

— Если редко, спали где попало. Когда в землянке, когда в окопе, когда и дом какой-то находился, — пожал плечами Константин. — Ели… что нашли, то и ели.

— Потому и редко, да? — спросил мальчишка.

Чернов молча кивнул.

— А вам еду не давали?

— Давали, но мы с основными силами были редко. Часто по тылам противника ходили, а там… Там только если конвой какой разберем. Может найдется еда, да и таскать с собой было… — тут он снова притормозил и объехал очередную колдобину на дороге. — Много, в общем не утащишь.

— А как вы познакомились? Ну, отряд…

Чернов снова тяжело вздохнул, глянул на ученика, затем на подшипник и произнес:

— Я смотрю у тебя уже неплохо получается.

— Ну, да…

— Тогда не отпуская шарика, доставай револьвер и чисть.

— Зачем? Он же…

— Затем, что оружию нужен уход, — буркнул Константин.

— А ты расскажешь?

— Расскажу, — кивнул маг. — Но с тебя сегодня десять глав в учебника по теории магии.

Макс недовольно сморщился, но в итоге кивнул.

— Ладно! Ты расскажешь как вы познакомились с отцом, а с меня чистка револьвера и десять глав.

Мальчишка, осторожно опустил руку, вытащил оружие из-под сиденья, а затем опустил на него взгляд. Подшипник перед ним ощутимо вильнул.

— Тряпка и масло в двери, — буркнул Чернов.

Макс кивнул, достал принадлежности и отщелкнул барабан, откуда принялся доставать патроны.

— Ну, так как? — не выдержал паузы он.

— Когда все началось, я только университет закончил, — произнес Константин, аккуратно объезжая выбоины. — Нас сразу никто в ОРДО не брал. Нас собирали как обычный сводный отряд. Небольшой, уровень полка.

— Это как?

— Ну, несколько магов с разной специализацией, — пожал плечами Константин. — Твой отец был за атакующую единицу. Я с ним, как дублер. Воробей был у нас замыкающий. Он отвечал за тыл. Еще был Азимут и Курс. Наши глаза. Хорошо разбирались в ритуалистике и поисковых заклинаниях.

— А Мойша? Он…

— Мойша был нашим интендантом. Доставал для нас все, что необходимо для успешного выхода, — пояснил Чернов. — Штабной, но доставать он умел… Хотя сам в накладе никогда не оставался.

— Вас сразу всех собрали? — отцепив барабан, спросил Макс. — Ну, мол вы теперь отряд?

— Нет. Сначала я был и Воробей. Мы думали нас всего двое будет, но потом появился Азимут и Курс. Два брата близнеца. Потом уже твой отец.

— Какой он был? — спросил Макс.

— По началу грубый, долго притирались, — нахмурился маг. — Воробей, он… шебутной был. Что-то бегал, с кем-то постоянно спорил, болтал без умолку и постоянно с леденцом за щекой. Его и воробьем назвали за это. Кипишной был. А твой отец, он прямой был как палка. По началу и шуток не понимал, огрызался, и воробей его раздражал своим кипишем.

Макс улыбнулся и шарик подшипника начал раскачиваться по дуге из стороны в сторону.

— Один раз Воробей притащил от Мойши пол мешка сахара и кулек соли. Ну, и поставил на стол кулек. Женя тогда чаю попить хотел спросил, мол сахар? А Воробью только дай подколоть кого-нибудь. Ну, и говорит, мол да, сахар.

— Папа соленый чай пил? — расплылся в улыбке мальчишка.

— Пару глотков сделал, а затем Воробью в глаз дать хотел, — кивнул Константин.

— А тот?

— Воробей был склонен к силе ветра. Бегал быстро, — улыбнулся Чернов. — Женя его поймал через пол часа только. Драться пытался.

— Пытался?

— Воробей был очень быстрым. Когда Женя понял, что не попадет — начал силу нагонять. Пришлось разнимать и выговор обоим впаять, — Чернов тяжело вздохнул.

— Помирились?

— До первого боя — нет. Ходили волком на друг друга смотрели, а после первого боя, Воробей Женьке шоколадную конфету дал. Вроде притерлись, но постоянно ругались… Так, для проформы. Воробей ему еще раз пять чай солил.

— А мой отец?

— А твой отец ему спящему портянки поджигал, — Чернов стал улыбаться еще шире. — Придет Воробей, сапоги скинет и на шконку упадет. Портянки воняют, ну Женя ему их и поджигал. Тот как вскочит и давай отплясывать. Тушить пытается, а мы все ржем как кони.

Константин тяжело едва заметно хохотнул, а после тяжело вздохнул, заметив крыши первых домов.

— Я закончил! — произнес Макс и показал оттереть от грязи револьвер.

Чернов хмыкнул, взял у ученика оружие и мельком глянул в ствол.

— А внутри кто будет чистить? — спросил он, возвращая оружие.

— Так, как его…

— Ершик в пенале, — буркнул он, поворачивая очередную колдобину.

* * *

По моему мнению именно тогда у нас появилось…

Не знаю. как это назвать.

Доверие? Связь? Взаимопонимание?

Как-то наладился контакт.

Макс просил меня рассказать, как мы воевали, я его заставлял учить теорию. Тот стонал, жаловался, ворчал, но читал, учил, а иногда со спорами, криками и протестами, перечитывал снова, когда не мог ответить на банальные вопросы.

Да, Макс был самым обычным ребенком. Пусть гениальным, пусть с огромным талантом, но ребенком. Приходилось идти на уловки.

Уговоры, объяснения, убеждение, даже шантаж.

Вы не поверите, но отказ рассказывать как мы готовили баранину в гильзах от артиллерийских снарядов, его мотивировал гораздо больше, чем любые уговоры и объяснения. Даже попытки давить на совесть пасовали, а вот байка про баранину в гильзе — работала.

Глупость?

Нет.

Макс был просто обычным мальчишкой.

Мы двигались месяц.

Да, еще месяц мы двигались от деревни к деревне. Петляя, запутывая следы, делая круги и никуда не спешили, но мы постепенно забирали на северо восток.

К моменту, когда мы оказались на окраинах Тобольска, Макс уже изрядно поднаторел с телекинезом. Более того, я начал давать ему основы трансмутации. Причем телекинезом он пользоваться не переставал.

Да, это была наша, армейская техника. Так учили «скороспелов» — магов в университете, что готовились по ускоренному курсу. Их заставляли вести сразу два заклинания, чтобы быстро приучить к многозадачности. Чтобы они быстрее осваивали сложные заклинания.

Макс же… схватывал на лету, быстро адаптировался, но… Щит он поднять так и не мог. Да, мог держать сразу два конструкта из трех, но до полноценного щита ему было рано.

Зато прямое воздействие силой — раз плюнуть.

К примеру, сели мы, поехали. Макс какую-нибудь деревяшку найдет, трансмутирует ее с час и вот у нас не брусок дерева, а пол кружки деревянной субстанции. При этом в салоне висит с пяток шариков от подшипника, вилка с ложкой и пару каких-нибудь камней.

У Тобольска, Макс как раз пытался начать сразу три конструкта.

Да, два у него получалось держать стабильно, но стоило начать формировать третий, как-то один разъезжался, то второй начинал дрожать. Он мучился, пыхтел, но все же смог заставить их работать.

Причем мои объяснения он частично игнорировал.

Получилось же у него это ночью. Мы тогда ночевали на опушке, у леса. Помню, леки там были высокие.

* * *

Макс с довольной миной облизал ложку и глянул на Кузьму.

— Вот это я называю плов! — с гордость произнес он. — А не рисова каша с мясом.

— Как скажите, господин, — флегматично отозвался старик, что тоже с удовольствием доедал из миски свою порцию. — Однако, смею заметить, что плов все же готовится с чесноком. Целые головки втыкают сверху…

— Знаю, — буркнул парень. — Но у нас не было. Специи и так еле нашли. А курдючный жир тут достать — это отдельный вид развлечения. Хорошо, хоть овцевода нашли.

Макс не удержался, поднес миску к лицу и принялся вылизывать остатки жира с тарелки.

— Максимилиан, — строго произнес Кузьма.

— Что? Такая вкуснота, а ты ее смоешь и что?

— Учись манерам, — подал голос Чернов. — Даже если очень вкусно. Если ты не забыл — ты барон.

Мальчишка недовольно глянул на учителя, потом на Кузьму и, тяжело вздохнув, отложил тарелку.

Несколько секунд, парень молча сидел и наблюдал как взрослые доедают. Затем он вздохнул и попросил учителя:

— Расскажешь что-нибудь? Про тот бой, где вы штурмом генерала взяли!

— Нет, — отозвался Чернов.

— Блин, опять читать? — возмутился мальчишка. — Сколько страниц?

— Нисколько, — отозвался Чернов. — Никаких баек, пока не соберешь щит.

Константин доел последнюю ложку, взял кусок хлеба и принялся вытирать им тарелку. Макс удивленно глянул на него, затем на Кузьму, что повторил прием и возмущенно произнес:

— А чего вы хлебом? Некультурно же…

Маг усмехнулся и продолжил свои манипуляции, после чего отправил хлеб в рот.

— Вытирать тарелку хлебом — это не вылизывать ее, как домашняя скотина, — глянул на него Кузьма.

Мальчишка оглядел вокруг себя, потом на взрослых и возмутился:

— Это не честно! Я свой хлеб еще на половине съел!

— Кто же знал, что будет так вкусно, — пожал плечами Чернов и глянул на Кузьму, что всеми силами старался не улыбаться.

Макс недовольно засопел, поставил миску на бревно у костра и поднялся.

— Спать пойду, — буркнул он и направился к машине.

Мужчины молча доели, сложили тарелки, после чего Кузьма уже хотел было направиться к небольшому пруду, вымыть посуду, но тут Константин спросил:

— Ты ведь умеешь готовить плов, так?

— Так, — кивнул слуга.

— И как тебе?

— Немного перебрал с зирой, но это придает плову его личный вкус. Я бы сказал — фамильный рецепт.

Чернов покивал с легкой улыбкой.

— У нас закончился хлеб. Есть немного муки. Хочу сделать лепешки утром.

— Лепешки или подобие лепешек? — глянул на него Константин.

— Достаточно плохие лепешки, чтобы Максимилиан показал на что способен, — улыбнулся старик.

Чернов одобрительно закивал. Слуга направился к пруду, но тут из бурлака раздался грохот, звон железной посуды и сдавленный вскрик:

— Беляш с капустой!

Маг повернул голову и обнаружил явную выпуклость на стенке бурлака. Секунда, вторая и задняя дверь открылась. Из нее вывалился ошалелый Макс.

Мальчишка секунд пять озирался по сторонам, смотрел на бардак в салоне, после чего шмыгнул носом и направился к костру.

В полном молчании, он уселся на бревно, взял кружку с чаем и произнес:

— Получилось! Рассказывай! Что за гильза и зачем вы в нее баранину совали!

Кузьма поджал губы, кивнул и направился к пруду. Чернов же еще раз глянул на бардак в машине, а затем на ученика.

— Щит в замкнутых пространствах может…

— Я уже понял, — буркнул Макс. — Про баранину расскажи!

— Сначала щит! — отрезал учитель и кивнул мальчишке. — Показывай!