Мужик подошел к окну и глянул в щель, между закрытыми ставнями.

— Сожрет… Как есть сожрет, — прошептала за его спиной женщина. — Офени ведь, какой им с Лютым сбиться.

— Сожрет, значит сытый будет, — произнес мужчина, поглядывая через щель на Чернова и Макса, что стояли на поляне перед лесом и ковырялись в чемодане. — А там глядишь и с Кустовки помощь подойдет.

— Него же так… Не по людски, — проворчала женщина.

— Цыц! — обернулся на нее мужик. — Славик вчера на велосипеде укатил. Когда он до Кустовки доберется? А пока соберуться, пока суд, да дело… Нас тут без малого пять сотен душ. Кого лютому отдавать будем? Или ждать будем, пока он дом разворотит и всех, кто есть там подерет?

Женщина умолкла и опустила взгляд.

Мужчина же снова припал к щели и принялся внимательно наблюдать.

На поляне же разворачивалась импровизированная лекция.

Чернов, вытащив запасные патроны, вскрыл один и высыпал из него дробь.

— Так, что за лютый? — спросил Макс, поглядывая на лес. — Что за зверь?

— На севере, в тайге лютым зовут измененного силой медведя. На юге, на кавказе — волка. Мне доводилось видеть измененную силой лису, но если по сути — крестьяне народ темный. Они любого зверя измененного силой называют лютым.

— Даже белку?

— Даже белку, — кивнул Чернов, достал свинцовую пулю и нож. — Им без разницы.

— А как ее силой-то… Ну, изменило?

— По разному бывает, — ответил маг, принявшись аккуратно, кончиком ножа выводить руну на пуле. — Раньше, лет триста назад, было повальное увлечение метаморфами. По сути это те же измененные силой звери. Их пытались сделать более живучими и взять под контроль. Кое-какие успехи были, но… Распространение эта техника не получила. А вот твари, после неудачных экспериментов, частенько сбегали. Ну, или просто их отпускали, чтобы посмотреть живучесть.

— Так, они же…

— Потому с этим и боролись, — кивнул маг. — Много проблем такие умники приносили. Дошло до зачистки силами тайных служб.

— В смысле — уничтожали зверье магическое?

— В смысле — создателей, — буркнул Константин и оглядел руну, перевернул пулю и принялся чертить еще одну с другой стороны.

— А этого лютого… — кивнул на лес Максим. — Он тоже?

— Очень сильно сомневаюсь, — буркнул маг. — Тут слишком сильная густонаселенность. Такому бы мастеру уже выдернули бы все руки и ноги. Скорее всего — это спонтанное заражение силой.

— А это как?

Чернов осмотрел пулю, взял патрон, проверил в нем порох и пыж, после чего вложил ее внутрь и загнал еще один пыж.

— Сила не однородна… Любая стихия в каком-то месте превалирует над остальными. У рек сильнее сила воды, в горах сила земли. Но помимо мест. еще еще и выбросы. Бывает, что где-нибудь в лесу, идет река подземная. Ее не видно, но на ней хорошо колодец ставить. И вот на таких местах, где одна стихия прикрыта другой, бывают выбросы.

— Водой? В смысле…

— Выбросы силы. Обычно они не большие, но если ты туда попадешь, то можешь перебрать той силы по незнанию.

— Это больно?

— Больно, — кивнул Константин и вставил патрон в ружье, после чего вытащил второй, который тут же принялся вскрывать. — Особенно отраженному, без стихии. Помнишь, как рухнул без сознания после катания на стуле?

— Ну, — кивнул Макс, следя за занятием мага.

— Вот тоже самое, но обратный смысл.

— В смысле…

— Переполнение силой не менее опасно, чем ее полное истощение, — пожал плечами маг.

— А вы знаете, что за лютый? Это волк? Медведь? А какой он силы взял, что в лютого превратился? — начал сыпать вопросами Макс.

— Стихия не особо важна. Важно то, что он хищник. По скотине — уже понятно. Крови он человеческой ещё не взял, иначе бы он не отступил. Человеческая кровь для них, словно самое желанное блюдо. От нее, у них кровь кипит и разум мутит. Сожрет такой лютый человека и все. Считай другого жрать уже не будет.

Маг снова достал пулю и принялся наносить руны.

— Лет десять назад, у нас сформировали службу КИМЗы. Отряды для отлова и быстрого уничтожения лютых зверей. Видимо, в местные кого-то отправили в Кустовку. Районный центр, но когда они явятся… — тут он пожал плечами.

— Лютый уже людей жрать начнет, да? — догадался Макс.

— Да. И справиться с ним будет гораздо сложнее, — кивнул маг, продолжая работу с рунами.

— А вы его сразу убьете? Ну, как тех на дороге или…

— Мы офени, Макс. Надо блюсти легенду, — продолжил маг. — Поэтому постараюсь обойтись рунами и сделать все чисто. Кстати, — тут он покосился на дом, из которого на них продолжал глазеть мужик. — Надо бы сразу договориться, что шкуру и печень мы заберем.

— Оно дорогое?

— Не особо, но мы тоже не шибко богатые, — хмыкнул Чернов. — Ты у нас сын торговца, значит тебе и торговаться. Ступай.

— А вы без меня не начнете? — тут же уперся мальчишка. — А то, я пока ходить буду, лясы точить, вы уже этого лютого прикончите.

— Не начну, — едва заметно улыбнулся маг. — Лютый придет не раньше сумерек, а это… часа два еще минимум.

Макс кивнул, подтянул штаны и уверенным шагом направился в сторону ближайшего дома. Подойдя к нему, он громко постучал.

— Хозяева! Открывай, разговор есть!

— Завалена дверь! — крикнул изнутри мужской голос.

— Ладно, тогда расскажи хоть, где тут староста? Кто главный? С кем разговор за дело вести?

За дверь секунд десять слышались шепотки, после чего голос все же ответил:

— По этой улице, через три дома. Ворота у него новые, из доски строганной.

Макс не стал ничего говорить и молча направился к указанному дому. Тот был чутка побольше, наличники поновее и в глаза бросался не только новые ворота, но и мощная дверь.

— Солдино, — усмехнулся парень, подошел к дому и постучал кулаком в дверь. — Есть кто? Офени мы, за дело поговорить надо!

— Какое дело? Торга нет, лютый у нас! — отозвался голос из дома.

— Так за лютого и разговор!

несколько секунд за дверью воцарилась тишина, после чего послышался скрип затвора и в проеме показалась голова бородатого мужчины.

— Ты, чего малец? А где…

— Я у офень старший. Разговор за лютого. Что отдашь, если мы его изведем?

Мужчина посильнее открыл дверь, глянул по сторонам, а затем на мальчишку.

— Чушь не пори, сопляк! Заходи, пока эта тварь не…

— Я тут стою, у лютого на виду, а вы по домам все прячетесь. Кто из нас сопляк? — с вызовом произнес Макс. — Со мной вояка справный. Оружие у нас есть. Что дашь, если лютого изведем?

Староста открыл дверь, вышел на крыльцо и глянул в сторону леса, откуда уже не первую ночь приходил лютый. Цепкий взгляд заприметил Чернова, что снаряжал обрез и машину, во дворе соседа.

Секунд двадцать он молча переводил взгляд с машины, на мальца, после чего произнес:

— А чего надо?

— Ну, ты дядь, прям, как маленький! Денег надо! — усмехнулся Макс. — Сколько даш?

Староста недовольно поджал губы, еще раз глянул на Чернова, а затем на мальца.

— По закону за лютого денег не берут, когда из Кустовки…

— Ну, так ждите своих из Кустовки, а мы поедем. Может он этой ночью и скотину задерет, а может и в дом кому полезет, — пожал плечами Макс. — Дело делаем или ждать будете?

Мужик недовольно засопел и принялся чесать бороду. Тут его взгляд скользнул на мальчишку, лет пяти, что показался в дверях, и он произнес:

— Сколько хочешь?

— Тысячу! — не моргнув глазом произнес Макс, взяв цену с потолка.

— Ты в своем уме, малец⁈ За тысячу я тут всю деревню перестрою, скотину на всех наберу и останется еще на трахтур, поля перепахивать! — в вылупил глаза староста.

— Так, ты спросил сколько хочешь! Я хочу тысячу! А сколько ты дать можешь?

Мужик снова принялся чесать бороду и поглядывать на Чернова, что внимательно рассматривал лес.

— Триста. И то, всем селом собирать будем, — буркнул мужик.

— Ну-у-у-у… Я думал, у вас село не бедное, — сморщился Макс. — Вон, и дома справные, и сарай с сеновалом у каждого дома.

— Триста, больше не дадим, хоть режь, — уперся мужик. — Нету больше.

Макс тяжело вздохнул, оглядел мужика и произнес:

— Жалко вас. Подерет людей эта тварь. Пусть будет триста, но шкуру и печень мы себе заберем, на продажу. Идет? — мальчишка плюнул на руку и протянул ее старосте.

Тот с недоверием посмотрел на нее, затем на мальчишку и, сморщившись пожал руку.

— Идет! Но если он вас задерет, Бурлака вашего мы себе оставим! И никакой предоплаты! Как сделаете, так и сочтемся.

— Ясное дело, — усмехнулся Макс. — А бурлак… Зачем нам мертвым та машина? На тот свет ехать?

В этот момент, с поляны, где находился Константин, послышался оглушительный взрыв и в воздух потянулось черное облако.

Макс тут же сорвался и помчался вперед. Подбежав к машине, он быстро открыл дверь, схватил старенький небольшой револьвер, и метнулся к Константину.

— Обещал ведь! — на ходу возмущался он. — Обещал без меня не начинать!

* * *

То, что это скорее всего медведь я понял сразу. Да, были нюансы с его силой, но это точно был медведь. Волк, он обычно умнее. Он не заходит с одной стороны, всегда осматривается, а тут, судя по короткому рассказу мужика из деревни, шел на пролом. Шел всегда с одной стороны.

Так, обычно, действуют медведи.

Что же до того, что я начал без Макса, то…

Во первых — это было просто безопасно. Я попытался отвлечь его, чтобы тот не мешал в ходе самого процесса. Во вторых — я не начинал. Начал этот зверь. И то, что он начал первым, заметив меня, говорило об одной очень важной вещи.

Он уже вкусил человеческую плоть.

Тогда у меня была мысль, что деревенские нас обманули, но по факту оказалось, что вкусил он прошлой ночью. Как раз тем парнем на велосипеде, которого отправили за подмогой. В кишечнике нашли его старенькие наручные часы.

И как только эта тварь меня заметила — ринулась не раздумывая.

У измененных силой тварей, вкусивших плоть, не остается разума. В и голове только одно: «Жрать!».

* * *

Черная туша, размером с крупного быка неслась к нему быстро, одним махом перепрыгнув овраг у леса. Без рева, без прелюдий, к которым были склонны медведи или волки. Он шел как таран, неумолимо приближаясь.

Константин молча смотрел на красные от крови глаза, на переливающуюся голубым цветом мех, а когда до туши оставалось полсотни шагов, поднял обрез и направил его на тварь.

БАБАХ!

Выстрел вышел не просто громким. Он был оглушающим!

Пуля вошла в лапу твари, раздался легкий свист и после небольшой черной вспышке, половина лапы отлетела в сторону. Захлестала яркая, алая кровь, но тварь и не думала останавливаться.

Никакого чувства самосохранения. Никакой реакции на боль. Только чудовищный голод.

Измененный силой медведь пер вперед и когда оставалось всего с десяток шагов, прозвучал второй выстрел.

БАБАХ!

Промахнуться было сложно, однако в последний момент тварь, словно подгатав, мотнула головой, из-за чего пуля вошла не между глаз, а чуть сбоку, в шею.

Один прыжок, удар лапой, и маг, окутанный щитом, отлетел в сторону.

Из пасти животного хлынула кровь, воздух вырывался с бульканьем, через потоки, но ее это не остановило. Кое-как встав, зверь поппер к Чернову, что лежа на спине, пытался успеть зарядить обрез. Уже не так быстро, мотая головой и заливая поляну кровью. В его глазах показался такой же голубой отблеск, но тут раздалось сразу два выстрела.

Бах-бах!

Тварь мотнула головой и чернов заметил как один глаз твари исчез в кровавом месиве.

— Ей-ей! Сюда ходи! — закричал со всей мочи Макс. — А, ну! Сюда!

Чернов выругался, защелкнул обрез и взвел курок, одна медведь уже развернулся и ринулся в сторону мальчишки. Рванул резко, словно на последнем издыхании. Шаг, второй прыжок и…

БАБАХ!

Макс едва успел отпрыгнуть от упавшей бесчувственной туши. Она рухнула с тупым звуком, прокатилась пол оборота и застыла чуть в стороне, выдавая предсмертные конвульсии и невнятный хрип вперемешку с бульканьем.

— Макс! — сбросив щит, произнес строгим голосом Константин. — Какого черта?

Мальчишка глянул на тушу, затем на револьвер у себя в руке и спрятал его за спину, словно это вообще не он.

— А че он? — кивнул на тушу, Макс. — Он же вас чуть не…

Тут Чернов тяжело вздохнул, закатил глаза и едва слышно что-то прошептал. Его взгляд устремился к Максу и тут он заметил Кузьму, что растерянно переминался чуть в отдалении.

— Отличная команда… Изумительное выполнение приказа… — проворчал он чуть громче.

* * *

Староста хмуро глянул на висевшую на перекладине в сарае тушу, а затем на Константина и с Кузьмой, что склонились над выпущенными внутренностями измененной силой твари.

— Уговор дороже денег, — произнес Макс, что стоял рядом.

— Так, вы ж и не бились! — буркнул мужчина. — Что это за битва? Бах-бах и подавай три сотни!

— Так, если сам мог, чего не «бахнул», а? — улыбнулся Макс. — Мы тебе не охотники какие. У нас все серьезно! И пули с рунами, и люди умеющие! А пули, между прочим, денег стоят! По тридцать за штуку! А мы три извели, так что считай сотню рублей «бахнули»!

— Так-то оно так, но…

— Без, но! — отрезал Макс. — Все, как договаривались. Три сотни и печень со шкурой — наши. Остальное… — тут он глянул на тушу. — Сами думайте куда девать.

Староста недовольно засопел, глянул на мужиков, что собрались у сеновала, а затем с неохотой вытащил стопку мятых купюр.

— Без ножа режешь, — буркнул он и почесал голову. — А что говорить Кустовским, когда за тварью приедут?

— Не приедут, — подал голос Чернов. Он поднялся и подошел к мужчине, протянув ему часы с одним ремешком. Второй отсутствовал. — Как там вашего посыльного звали?

Маг перевернул окровавленные часы и глянул на нацарапанное имя сзади.

— Слава?

Староста тут же помрачнел, протянул руку и забрал часы.

— Мясо у этой твари не особо вкусное, — произнес Чернов. — Но я бы вам советовал все, что останется до Каменск-Уральского довезти. Там сбыть проще. Хоть какой-то прибыток.

Староста кивнул, сжал часы в руке и направился к мужикам. Чернов же глянул на Макса и протянул ему нож.

— Свежевать будешь.

— Кто? Я? — удивленно спросил Макс. — Так я не умею.

Чернов тяжело вздохнул, подошел к Кузьме и глянул на потроха.

— Давай, для начала найдем печень. По ней понятно будет, что за стихия была у этой твари.

Максим подошел к расстрелянным мешкам в потрохами обвел их взглядом и спросил:

— А где печень?

— Смею предположить, что вон та голубоватая штука, что торчит в кишках, — произнес Кузьма.

— Эта что-ли? — спросил Макс и потянул ее на себя.

— Не тяни! — буркнул Константин. — Желчь выдавишь, потом все горчить будет и свойства потеряет.

Мальчишка присел на корточки, тяжело вздохнул и принялся аккуратно подрезать связки и брыжейки, что облепили печень.

— Для начала ты, Кузьма. С какой целью ты выскочил из машины? Я ведь сказал, что…

— Взрыв был неожиданным, — произнес слуга. — Я испугался, а когда Максимилиан заскочил в машину и забрал револьвер — я немного запаниковал и решил, что просто так его не оставлю.

— Понятно, — состроил Кислую мину Чернов и глянул на Макса. — А ты какого черта полез?

— Так вы специально без меня начали! — возмущенно произнес мальчишка. не отрываясь от своего занятия. — Сказали, что сумерки нужны, а как я ушел, наверное, сами его позвали!

— Я его не звал. Он сам пришел, — буркнул Константин. — Оказывается, он уже ел человечину. Поэтому, как только он увидел меня, то рванул на встречу. Уговаривать, подождать тебя, я его не стал.

— Да, как же… — проворчал Макс.

— Ладно, допустим, тебе хотелось посмотреть на отстрел лютого. Зачем ты начал стрелять? Тебя кто-то просил вмешиваться?

— Чего-о-о-о⁈ — протянул мальчишка и вскинулся. — Он же тебя повалил! И раздавить собирался! А я ему, между прочим, глаз выбил! С двух выстрелов!

Константин с раздражением встряхнул руками и спросил:

— Ты видел, что было с теми грабителями на дороге! Ты действительно думал, что я не могу справиться с лютым?

— Ну, мог… — опустил взгляд к печенке Макс.

— И зачем ты тогда полез? Я ведь четко тебе сказал — не вмешиваться, стоять и смотреть. Разве нет? И что ты хотел сделать этому медведю своим револьвером с обычными пулями? Второй глаз выбить?

— Да, хоть и так, — буркнул мальчишка, а затем с обидой глянул на Чернова. — Он вон, какой здоровый! А тут вы в черном кокане лежите. А я, чего? Я за вас испугался! Ну, и отвлечь хотел…

— А что потом бы делал? — хмыкнул Чернов.

— А я знаю? Не подумал… Оно само как-то… А вообще, у нас кон… рация… Конспирация, во!

Мальчишка отделил ножом желчный пузырь, поднял печень и принюхался.

— А чего она тиной пахнет? Он же не сом какой…

— Сила воды, — буркнул маг и кивнул Кузьме, что подхватил подготовленное деревянное корыто.

— Ну, справились, ведь! — глянул на Константина Макс. — И денег заработали! И еще заработаем! Ну, чего теперь?

Чернов глянул на перемазанного в крови мальчишку, затем на такого же Кузьму и тяжело вздохнул.

— Конспираторы, блин…

* * *

Я тогда этого еще не понимал, но это был… Это был первый звоночек. Первое странное ощущение, от которого я уже давно отвык.

Вам может показаться странным, но впервые, с момента как я принял постриг у последней богини, а может и еще раньше, я почувствовал ощущение заботы.

Нет, не той, где тебе поправляют одеяло, насыпать в миску побольше, а… Ощущение, что обо мне кто-то беспокоиться. Нет, разумеется, у меня еще было много сослуживцев, которым было не все равно. Но с тех пор как я ушел из армии — я был один. Сам с собой.

А тут мальчишка. Болван, идиот, глупец, но талантливый, засранец. И он боялся, что со мной что-то случиться.

Я в адском пекле был, я в крови купался, я сквозь ураган, в глаз бури, шел. А он думал, что меня какой-то медведь покалечить может. И вроде пытаешься объяснить, но ему ведь все равно. Он просто по человечески испугался за меня.

Может быть он бы и поступил по другому, если бы знал, где я был и как выживал, но…

Оно ему не надо было. Я тогда считал, что он еще слишком мал и не поймет. Или воспримет не так. Не к чему было ему тогда рассказывать.

Но тогда да.

Это был первый, из всех, что я помню, уколов. Тех, небольших уколов, от которых не особо-то и больно, но именно они позволяют понять, что ты еще жив.

Я живой.