Чернов встал в центр пентаграммы, по углам которой стояли свечи, а затем указал на место в центре ещë одной, находившейся напротив.

— Встань сюда, — указал он Максу.

Парнишка молча прошëл в указанное место и встал, удивленно разглядывая ритуал.

— А больно точно не будет? — спросил он.

— Не будет, — буркнул Чернов и вздохнул. — Сейчас я активирую ритуал. Тебе надо будет повторять за мной. Понятно?

— Да, а что он делает?

— Ритуал свяжет наши источники. Связь довольно своеобразная. Силу по ней передавать практически невозможно, однако, я смогу отслеживать и контролировать твой дар. Также, из-за связи, ты не сможешь мне навредить, ни делом, ни намерением.

— А вы мне? — тут же уточнил Макс.

— В качестве наказания — да, но убить я тебя тоже не смогу, — нехотя ответил Константин. — Помимо этого, связь может сильно ударить по мне, если ты погибнешь. Поэтому, по закону, я могу защищать тебя всеми доступными способами.

Мальчишка неуверенно посмотрел на Чернова и спросил:

— А больно?

— Наказывать? В зависимости от проступка, — хмыкнул маг. — Я не сторонник этого метода, но, иногда, сама возможность может быть полезна.

— Это когда?

— Допустим с ботинком, что упал мне на лицо, — пожал плечами Константин.

— Ну, подумаешь, ботинок… — проворчал мальчишка.

— Не «подумаешь», — резко ответил маг. — Ты понятия не имеешь, что могло случиться.

— Ну, не нашел бы ботинок…

— Макс, ты не сделал точку привязки телепортации, при этом вбухал немало силы. Это мог быть взрыв. Я тебе уже объяснял.

— Но ведь, взрыва не было? — хмуро спросил парень.

— Подождем когда случиться? — приподнял одну бровь Чернов.

Максим потупил взгляд и неуверенно буркнул:

— А вы дальше смотреть не запрещали…

Константин закатил глаза, прошептав одними губами себе под нос ругательства, а затем произнес:

— Хватит. Просто прими как факт — если я что-то делать запретил, то этого делать не надо. Понятно?

— Угу.

— Хорошо. Теперь повторяй за мной. Слово в слово. Четко и громко. Понятно?

— Угу… — кивнул Макс.

— Итак… — произнес Чернов и запустил силу в ритуал.

— Итак… — повторил мальчишка.

Чернов глубоко вдохнул, и воздух в подвале сразу стал гуще, словно кто-то невидимый надавил на плечи. Пентаграмма под ногами вспыхнула не ярким светом, а густой, маслянистой тьмой — словно кто-то разлил чëрные чернила по камню. Свечи по углам не загорелись огнём. Они просто погасли, и, вместо пламени, из фитилей поднялись тонкие струйки абсолютной черноты, которые закрутились спиралями вверх, сплетаясь в купол над головами.

— Повторяй точно, — тихо, но жестко сказал Чернов. — Я, Максим Евгеньевич Ожогов, отдаю свою силу под руку учителя…

— Я, Максим Евгеньевич Ожогов… — голос парнишки дрогнул, но он повторил слово в слово, — … отдаю свою силу под руку учителя…

В этот миг из груди Чернова вырвалась тонкая чёрная нить — не дым, не туман, а живая, пульсирующая тьма, будто кусок самой ночи выдернули из его тела. Нить метнулась через центр пентаграммы и вонзилась Максу прямо в солнечное сплетение. Мальчишка дернулся, глаза расширились, но не закричал — только резко втянул воздух сквозь зубы.

— … и принимаю его волю, как свою, до тех пор, пока связь не будет разорвана по праву или смерти…

Макс повторил, уже хрипловато. Чёрная нить начала светиться изнутри тëмно-фиолетовым. Воздух вокруг парня искривился, будто кто-то сжал пространство в кулаке: углы комнаты слегка поплыли, свечи на миг показались дальше. Миг — и всë резко вернулось на место.

Чернов продолжал, голос стал ниже, почти рычащим:

— Клянусь не причинять вреда учителю, ни делом, ни помыслом, ни намерением.

Макс повторил. В этот момент вторая нить — уже светлая, почти серебристая, вырвалась из груди мальчишки и ударила Чернова в грудь. Маг даже не дрогнул, только крепче сжал кулаки. На мгновение он почувствовал, как в его собственный бездонный колодец тьмы влилась струя живого, горячего света — чужая, незнакомая, непривычная.

Пентаграмма под ними вспыхнула полностью. Чёрные линии превратились в глубокие трещины, из которых сочился не свет и не тьма, а пустота — абсолютное ничто, в котором одновременно горели две точки: одна чёрная, как могила, вторая — серебристая.

Последние слова Чернов произнёс почти шёпотом, но они прозвучали так, будто их услышала сама тьма:

— Да будет так. Отныне связаны. Учитель и ученик.

Макс открыл рот, чтобы повторить… и не смог. Голос сорвался. Вместо слов из его горла вырвался только тихий, дрожащий выдох, а глаза на секунду стали абсолютно чëрными — зрачки поглотили радужку. Выдох, вдох и глаза вернули обычный цвет.

Пентаграмма погасла. Свечи снова загорелись обычным огнём. Тьма ушла, оставив после себя только легкий запах озона и раскаленного металла.

Чернов медленно выдохнул. На его лице, впервые за весь ритуал, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

* * *

Нет, мне не доводилось брать учеников.

Я знал ритуал, в общих чертах, и понимал его написание. Однако, когда свечи по углам пентаграммы не просто загорелись, а полыхнули так, что мы едва успели договорить клятву ученика и учителя, я впервые задумался.

Задумался о том, что у Макса есть врождëнная предрасположенность к стихии огня.

Нет, не могу сказать, что это было неожиданно, но настолько сильного эффекта я не ожидал.

Далее…

Далее пару дней мы провели в тишине. Я про нас с Кузьмой. Я восстанавливался после ритуала и привыкал к своей силе, углубившись в медитации. Если Макс, как ученик, ничего толком не почувствовал, то мне эта связь доставляла изрядный дискомфорт.

Это словно…

Словно у тебя внезапно вырос хвост. Вроде бы ничего странного, да и особо не мешает, но что с ним делать и как дальше жить с новой частью тела — непонятно.

Для этого пришлось погружаться в себя и рассматривать свою магическую основу, получившую дополнительный канал. Причем не простой и довольно… Странный?

Бог с ним, с каналом. Я быстро оклемался и привык к нему. Дольше разворачивал потоки и учился им пользоваться, отправляя силу и получая от Макса.

Ученическая сила, к слову, была довольно необычной. Нет, я не чувствовал от неë запаха или привкуса. Она была… Никакой. Вроде как вода. Спокойно разбавляла мою тьму, но своего ничего не привносила.

Макс же, тем временем, был отдан на откуп Мойше.

Тот, как истинный представитель своего народа, поначалу пытался учить мальчишку рунам по словарю. Однако, быстро поняв его характер, пошëл другим путем.

Просветление в голове моего старого друга произошло из-за того, что Макс с маниакальной настойчивостью принялся повторять комплекс «спички» везде, где только можно, что чуть не стало причиной пожара в мастерской.

А всë из-за того, что Макс достал Мойшу со своими «спичками». Тот ему рассказал и показал как воплотить его задумку простейшим способом, с минимум затрат… Ну, как минимумом. Объем силы, для активации рун без краски, исключительно на голой силе — разительно отличается от обычного. Однако, Макса это не смущало. И это привело к определенным последствиям.

В итоге, Мойша пошел путëм, что не раз видел в армии, за время своей службы интендантом.

Он начал отдавать ему поломанные безделушки, вроде печного амулета от искр из печи или колодезной приманки, что собирала на себя всю заразу из воды, делая еë максимально чистой.

Макс спокойно переписывал руны, находил их в словаре и отчитывался о прочтении Мойше. Мойша же, объяснял принцип и основы построения артефакта, попутно объясняя как нужно такой артефакт изготавливать.

Да, идея была моя, но воплощение — полностью Мойши.

На третий день, я уже пришел в себя и решил, что пора выдвигаться.

* * *

Тëмный маг сидел посреди небольшой комнаты, в позе лотоса. Глаза прикрыты, дыхание размеренное и поверхностное.

В полной тишине, он открыл глаза и уставился на Мойшу, что сидел перед ним.

— С добрым утром? — с усмешкой произнес он и глянул на три кровати, что стояли чуть в стороне. — Справился?

— А ты сомневался, — Константин с кряхтением выпрямил ноги, сморщился и с трудом поднялся. — Это был ученический ритуал, а не рабский.

— Допустим, — хмыкнул Мойша. — Однако, связь — это связь. Как она, кстати? Не надумывай только, я про учеников не слышал уже лет десять.

— Непривычно, — задумчиво произнес маг, принявшись разминать затëкшие руки и ноги. — У него сила… Странная. Он пуст, а сила у него вообще без привкуса. Я бы назвал еë… Растворитель? Вода? Без вкуса и запаха. Лëгкий фиолетовый оттенок, не более того.

— Фиолетовый? — уточнил Мойша.

— Да. Есть мысли?

— Ну, если брать резонансные системы, то фиолетовый цвет я видел только когда пытался запереть призрака в бриллиант, — неуверенно произнес артефактор-торговец и, заметив как нахмурился друг, тут же добавил: — Это было очень давно, у меня не получилось и я знаю, что надо изгонять застрявшие души. Это был своего рода эксперимент. Неудачный.

— И ты видел фиолетовый цвет? — спустя пару секунд спросил Константин, разминая ноги медленными приседаниями. — Не серый, не чëрный?

— Нет, я вашу эту вот тьму и некромантию не очень люблю. Я заходил через руны из набора «Астральный зов».

— Астрал? — сморщился маг. — Ты уверен?

— Нет, конечно, но фиолетовый оттенок я видел только там, — пожал плечами Мойша. — Я, вообще-то, к тебе по делу.

— Какому?

— Мне нужно разгрузить товар, а твой бурлак заблокировал задний выход.

— Что с ним, кстати? — спросил Константин и принялся крутить корпусом. — Что успел?

— Топливная. Работал через форсунки и подачу топлива. Работает как часы.

— Расход?

— По моим расчетам — два литра на сто километров, — кивнул Мойша и, выпрямил грудь и расправил плечи.

— Солидно! — кивнул ему Чернов. — Я не ожидал, что у тебя сохранились армейские разработки.

— Таки, зачем ты меня обижаешь, Костя? — тут же смутился Мойша. — Это моя разработка. По моей технике. Я такие наработки уже как три года прода… Кхэм… Делаю для друзей.

— А друзья у тебя все, у кого есть достаточно денег, — кивнул Чернов.

— Зачем ты меня так обижаешь, Костя? У тебя денег недостаточно, но ты же мне друг? Друг! Ты меня выручал, я тебя выручаю, — проворчал артефактор нелегал и тут же сменил тему. — Я кое-что поколдовал с подвеской. На рессоры сзади нанес тройное усиление, если вдруг ты решишь перевозить слона. Пришлось немного повозиться с амортизаторами.

— Там есть амортизаторы? — удивлëнно спросил Константин, разминавший шею. — Это же «Бурлак»!

— Самопальные. В смысле, не амортизаторы, а сама установка. Предыдущий хозяин, видимо, кое-что понимал в комфорте. Я их довел до ума рунами. Вполне приличная подвеска получается, я тебе скажу.

— Ладно, — кивнул маг. — Что думаешь над нашей легендой?

— Бродячие торгаши из вас, уж прости меня, откровенно — дрянь. Единственный, кто у вас склонен к торговле — Макс. Ты слишком угрюмый, сойдëшь за охранника. Кузьма этот ваш, ещë прокатит за дворянина голодранца из тайги. Торгаш из него так себе. А вот торговец — только Макс.

— Последний из рода престарелый аристократ голодранец, едет с сыном торговца и берëт с собой слугу рода? — предложил Чернов. — Торгашу стартовый капитал, аристократу часть прибыли, слугу никто не спрашивал. Так?

— Вполне, — закивал головой Мойша. — Личные легенды уже потом придумаете.

— Что по оснащению?

— Перегородку я в фургончике убрал. Один верстак, так, для всякой мелочи, я поставил. Три койки тоже поставил. Утеплять или обшивать изнутри фургончик не стал. Вы торговцы, а не зажравшиеся аристократы. Спальные мешки и палатки закинул, на всякий случай. Пару котелков, щëтки, жестяную посуду и кружки.

— Хорошо, — покивал Константин. — Как Макс?

— Умный мальчик, — закивал Мойша. — Мне не приятно это говорить, но хватает он на лету, получше чем мой Ёся. Я заставил записывать его в тетрадь простейшие безделушки. Будет делать их по пути. Товар-то вам тоже какой-то нужен.

— Кстати о товаре… — начал было Чернов.

— Не перебивай, — оборвал его Мойша. — С Максом есть одна проблема.

— Какая?

Мужчина полез в карман и вытащил с десяток мелких дощечек, на которых ножом были накорябаны руны.

— Смотри…

— Поджог? — глянул на них константин. — А в чëм…

Тут Мойша достал из другого кармана ещë десяток таких же тоненьких дощечек, затем в полез во внутренний карман и достал ещë десяток.

— Увлëкся? — пожал плечами маг.

— Можно и так сказать… — проворчал артефактор и взял с кровати ложку, пустую бутылку с кривыми, но теми же рунами и ботинок, на подошве которого красовалось тоже самое.

— Та-а-а-ак, — протянул Чернов. — Я надеюсь он не…

Тут хозяин лавки хмыкнул и кивнул куда-то за спину мага. Тот повернулся и обнаружил сложенные в кучу подпаленные вещи и табурет с обугленными ножками.

— Наказывать смысла нет: мальчик немного не понимает как работают руны. Ты вообще ему хоть какую-то теорию давал? — спросил Мойша и выразительно глянул на Константина. — Ты ведь давал ему основы?

— У меня… Были обстоятельства, — буркнул тот. — Я, если ты не забыл, в бегах.

— Кстати, о бегах, — тут же сделал серьезное выражение лица Мойша. — Местные… мои местные знакомые у меня спрашивали.

— Нас ищут? — хмуро спросил Константин.

— Да. Я с ними поговорил, выдал вас за дальнюю родню, — пояснил Мойша. — Приврал, что вы из глуши приехали. Немного закупил для вас товаров.

— Надеюсь не…

— Ткань, нитки, иголки, пуговицы, немного инструмента: лопаты, кирки, грабли, но всë без черенков. Мы с Максом распихали сзади всë это добро. Будет чем торговаться, на первое время. С мальчишки не слезай. Пусть пока делает мелочи для сельских, набивает руку. Через годик, когда будет делать эту мелочь с закрытыми глазами, привези его ко мне. Попробую сделать из него артефактора.

— Скажешь тоже, артефактор, — хмыкнул Чернов. — Для сдачи зачëта — ему деревенских поделок заглаза. А серьëзный путь артефактора… Думаю, это он уже решит сам.

Торговец хмыкнул, поджал губы и недовольно кивнул, принимая ответ друга.

— Хорошо. Будь по-твоему.

— Последнее… — тут Чернов внимательно глянул на друга. — Нам нужно оружие. Огнестрельное.

— Зачем? — удивлëнно глянул на него Мойша.

— Дороги разные, и земли тоже. А оружие — это…

— Зачем вам оружие, когда есть ты?

— Мойша, бывают случаи, когда просто его наличие может избавить от лишних проблем. Да и светить моей силой хочется как можно меньше.

— Допустим, — кивнул торговец и задумался. После секунд десяти молчания, он вздохнул. — Я что-нибудь придумаю. Когда ты собираешься в путь?

— Как только ты придумаешь что-нибудь с оружием, — развëл руками Константин.

— Тогда я решаю что-нибудь с оружием, а ты реши что-нибудь со своей одеждой. Твой черный фрак немного… выбивает из легенды, — усмехнулся торгаш и поднялся. — Думаю, завтра утром вам уже можно будет выдвигаться.

* * *

— Повтори, — глянул Чернов на Макса.

— Я — пятый сын в семье, младший. Отец, Женя, оставляет наследство старшему. Нашëл для меня обанкротившегося аристократа, готового стать офеней. Я торгую и немного знаю артефакторику.

— Откуда ты?

— С Вятки.

— Как зовут братьев?

— Старший — Семен, второй — Николай, третий — Георгий, четвертая — сестра Мария, я пятый — Максим, — произнес парень.

— Фамилия?

— Симочкин, — парень вздохнул и покосился на Константина. — Может хватит? Пятый раз уже…

— Перестраховываюсь, — проворчал Чернов.

— Давайте лучше про магию, а? — предложил Макс. — Мне Мойша проболтался, что можно просто силой поджечь что-нибудь, а не руны чертить. И силы уйдет примерно так же, а…

— Никаких поджечь, — отрезал учитель и глянул на мальчишку, поддавая газу. — Одного раза хватило.

— Да я не специально, — отвел взгляд мальчишка. — Мойша палочки зажал. Я видел, у него этих дощечек — валом! Я просто хотел запомнить, ну и…

— Табурет — не место, для экспериментов с рунами, особенно если они на огонь, — проворчал Чернов. — У тебя хватило наглости половину рун написать на табурете, а мозгов, что на дощечке, у тебя в кармане, вторая половина — нет. Ты мог сгореть!

— Ну, не сгорел же…

— А надо было, чтобы ты валялся с ожогами в кузове? — буркнул Чернов.

— Ну…

— Без ну. Пока никакой огненной магии. Будем изучать защитную магию, — отрезал он и добавил: — Но начнëм с теории.

— Да блин… — насупился Макс.

— Без блин. Начнем, пожалуй, с тех же рун, — продолжил Константин. — Руны, если отбросить всю шелуху, по сути… Как печать. Видел, в канцелярии ставят такие на документы?

— Ну, да…

— Вот, это, по сути — тоже самое. Сила, которая идëт по руне, она складывается в определëнную форму, и получается эффект. Проходя через несколько рун — сложный эффект. Ясно?

— А чего тогда обычные люди, кто магией не владеет, руны рисовать не могут?

— Начертить руну может даже обезьяна. Однако, силы у них нет, поэтому и эффекта от этого не будет.

— А зачем тогда вообще краски? Ну, которыми Мойша чертил?

— Затем, что силе плевать на саму руну. Вырезал ты еë в дереве, выпускаешь в неë силу, а сила идëт через всë дерево, и лишь маленькая часть проходит через руну и может запустить нужный эффект. Понятно?

— Ну, да… Что-то вроде провода, по которому электричество идëт.

Тут Чернов удивлëнно поднял бровь, глянул на мальчишку и кивнул.

— Хорошее сравнение, — произнес он. — Откуда ты про электричество знаешь?

— Дядька к маме ходил, — произнес нахмурившись Макс. — С завода. Вроде, инженер какой. Он рассказывал про электричество и свет.

— Хорошо. Тогда продолжим, — кивнул Константин. — Руна с нужной краской, которая подходит материалу и задачам, запускается и даëт определëнный эффект. Однако, если мысленно представить руну, скрутить из силы ту же фигуру, то мы получим похожий эффект, но тут есть нюанс.

Маг на секунду умолк, заметив табличку указывающую на поворот, нахмурился и глянул на часы. Прикинув время в пути, он начал притормаживать, чтобы свернуть с основной дороги.

— Заклинание, на основе рун — заведомо ущербнее, чем заклинание из конструктов, — продолжил он рассказ. — Почему, как думаешь?

— Не знаю, — пожал плечами мальчишка.

— Потому, что конструкт, по сути, создаëтся не в материале. Тут, конечно, много зависит от техники. Некоторые формируют конструкты в руке, чтобы подняв руку направить заклинание. Тут материалом будешь ты сам. А есть те, кто формируют из силы конструкты вне себя, но, тогда, материалом будет воздух. И стиль, а также сам вид заклинания, у них будет отличаться.

— А как лучше?

— Никак. Оба способа рабочие, но каждый имеет свои нюансы, — произнес Чернов и вывернул руль. — Первый способ хорош для точного и дозированного воздействия. Второй — для быстрого и мощного.

— А почему так?

— Потому, что заклинание, созданное в твоëм теле, даëт очень четкое представление о том, сколько силы ты в него вложил. Да и сам контур заклинания получается отличным. А вот за пределами тела можно не ограничивать количество силы, но особой точности не жди.

— Точность, точность… В чëм смысл? Оно либо загорается, либо нет, — проворчал Макс.

— А если тебе надо ударить каменными шипами? — усмехнулся Чернов. — От точности конструкта зависит прочность шипов и их усточйивость к контрзаклинаниям.

— Что такое контрзаклинание? — тут же спросил Макс.

— Имея достаточно опыта можно разбить заклинание противника, не дожидаясь когда оно ударит в твою защиту. Этим мы будем заниматься позже… Намного позже. Это уровень боевого мага, не ниже лейтенанта.

— Блин, всë самое интересное — позже, — с обидой вздохнул мальчишка.

— Всему своë время. Ты не можешь вмешиваться в заклинания других, если не изучил основы. Как ты будешь рушить связь конструкта, если не понимаешь как он работает и как образована его основа? — усмехнулся Чернов и объехал яму на дороге. — Мы начнëм с тобой со стандартного ученического щита.

— Сложный?

— Не настолько как-то, что ты делал с ботинком, но там другие особенности. Там нужно постоянно поддерживать конструкт. Щит так себе… — тут Константин заметил крыши домов вдалеке и сбавил ход. — Защищает от физических атак и прямого воздействия стихией.

— А есть не прямое? — без особого интереса спросил Макс. Мальчишка тоже заметил крыши домов и понял, что они подъезжают к какому-то селу.

— Удар теми же шипами — это физическое воздействие. А вот воздействие огнëм, без формы и контуров взрыва — это как раз стихийное воздействие.

— Это что, получается, с этим щитом мне в горящий дом войти можно?

— Нет. В горящем доме нет воздуха и дым. Ты там задохнëшься или надышишься газа, от которого потом умирают. Но если тебя попытаются сжечь на костре, то да. Он поможет, — усмехнулся Чернов и притормозил, заметив, как на дорогу выскочил мужчина в плотной куртке и с топором в руках. — Так… По-моему, нам тут не рады…

Он притормозил, остановился перед мужчиной, а тот с довольной улыбкой подскочил к кабине.

— Послал бог спасение, ей-ей! Боги услышали молитвы… — произнëс он, но, заметив на лице мага непонимающее выражение, спросил: — А вы это… Не с Кустовки?

— Мы — нет, — ответил Чернов и глянул на Макса. — Мы с Каменска-Уральского едем.

— Офени, мы, дядь! — тут же вмешался мальчишка. — Товар на продажу везëм и артефактов малость. Можем починить чего магического, если не сложное.

Мужик сглотнул, глянул в сторону леса за деревней и произнес:

— Бёгите отседа, слышите? Бëгите…

— Чего случилось у вас? — спокойно спросил Константин. — Беда какая?

— Лютый… Лютый у нас, — произнес мужики и ещë раз обернулся на лес. — Припëрся как третий день! Скотину драть начал, собак таскает.

Чернов вздохнул, глянул на мужика и спросил:

— Куда нам машину поставить, чтобы не мешалась?

— Ась? — не сразу понял мужик.

— Машину, говорю, куда ставить?

— Так, а… А во двор ко мне загоняй. А вы…

— Кое-что смыслим в лютых, — буркнул Чернов, включил первую передачу и повернул во двор.

— Дядь, Кость, а что такое лютый? — тут же спросил Макс, стоило магу заглушить двигатель.

— Изменëнное силой животное, — произнес Маг, отстегнул ремень и полез под сиденье, откуда достал обрез двустволки.

— А мы чего… его будем… — неуверенно произнес Макс.

— Да, мы его будем, — кивнул Чернов и обернулся на Кузьму, что сидел дальше и внимательно наблюдал за происходящим, не задавая лишних вопросов. — Кузьма, активируйте артефакты защитные. Их на лютого хватит.

— Сделаю, — поднялся со своего места старик.

— А я? — тут же вскинулся Макс. — А мне с вами можно?

Чернов нахмурился, глянул на Макса и на его руку, что уже тянулась к небольшой нише под сиденьем, куда он сунул простенький, небольшой, револьвер.

— Я так полагаю, сидеть на месте ты не собираешься, — вздохнул маг.

Макс убрал руку, потупился, но тут же просиял, когда услышал от учителя:

— Пошли. Будешь делать только то, что скажу.