Эли встал у светло-серой стены конференц-зала полицейского участка и поправил маску, закрывавшую лицо. Она была простая, короткая, черная, от висков до середины щек. Серена дразнила его, но пока в зале собиралась половина всех полицейских Мерита, оценивающе глядя на незнакомца (второй половине предстояло их слушать по громкой связи), он порадовался, что скрыл свою внешность. Лицо Эли все еще изменить не мог, и при всех недостатках затеи Серены было бы несравненно хуже, если бы вся полиция получила возможность запомнить его черты. Серена встала за кафедру и, улыбнувшись своей ленивой улыбкой, обратилась к заполнившим зал мужчинам и женщинам.

– Что произойдет в полночь? – спросила она по дороге к отделению полиции.

Эли стиснул руль так, что костяшки побелели.

– Не знаю.

Ему крайне неприятно было произносить эти слова, не просто потому, что это была правда и такое признание означало, что Виктор опережает их на шаг, но и потому, что Эли не мог промолчать, – признание выползло из горла раньше, чем он успел его проглотить. Виктор отключился сразу, пообещав встречу в полночь, а Эли остался сражаться с желанием разбить телефон о стену.

– Мужчина, стоящий позади меня, – герой, – говорила тем временем Серена. Эли смотрел, как глаза присутствующих начинают стекленеть. – Его зовут Эли Эвер. Он уже много месяцев защищает ваш город, охотясь на преступников, о которых вы не знаете, которых не можете остановить. Он старался защищать вас и вверенных вам горожан. Однако сейчас ему нужна помощь. Я хочу, чтобы вы его выслушали и делали то, что он скажет.

Она улыбнулась и отошла от кафедры с микрофоном, кивнула и лениво улыбнулась Эли, приглашая его продолжить.

Эли тихо выдохнул и вышел вперед.

– Чуть больше недели назад человек по имени Виктор Вейл сбежал из райтонской тюрьмы вместе с сокамерником – Митчеллом Тернером. Если вы удивляетесь, почему не слышали об этом побеге в новостях: об этом в новостях не говорили.

Эли и сам про это не знал, пока не получил от Виктора записку, не услышал его голос – и только тогда связался с райтонской тюрьмой. В подробности его посвящать не стали, но когда он передал телефон Серене, ей охотно сообщили, что им приказали замалчивать побег в связи с подозрениями относительно особенностей одного из заключенных – особенностей, которые не принимались во внимание, пока этот человек, мистер Вейл, не вывел из строя немалую часть тюремных служащих, и пальцем их не тронув.

– Причина, по которой вы не слышали об этом побеге, – продолжил Эли, – заключается в том, что Виктор Вейл – подтвержденный ЭО.

В этот момент несколько человек наклонили головы набок, разрываясь между приказом Серены выслушать его и собственным скептицизмом. Эли знал, что во всех участках проводилось однодневное обучение методам работы с ЭО, но большинство всерьез это не воспринимали. Не могли воспринимать. Хоть термин и был введен в употребление несколько десятилетий назад, ЭО по-прежнему оставались предметом легенд и интернет-форумов, чему способствовали такие происшествия, как в «Райтоне». Огонь гасили, не давая ему распространиться. Самого Эли устраивало то, что инциденты с участием ЭО так охотно замалчивались, вместо того чтобы предавать их огласке: это предоставляло ему свободу действий, однако он не переставал изумляться, насколько охотно власти шли на то, чтобы эти происшествия забывались – и насколько охотно забывали о них сами участники. Конечно, кто-то все равно верил, однако, к счастью, большинство ЭО совершенно не хотели, чтобы в них верили, а те, кто хотел… ну, они просто избавляли Эли от проблем с поисками.

Однако кто знает: может, в ином мире ЭО уже вышли бы из тени, и толпа полицейских слушала бы его сейчас без тени сомнений… вот только Эли слишком хорошо делал свою работу. У него было десять лет на то, чтобы прореживать популяцию, снижать ее численность, так что чудовища оставались по большей части персонажами страшилок. Вот почему из всей этой толпы только Стелл, стоявший у дальней стены зала с устремленным на Эли взглядом, слушал его без удивления.

– Однако сейчас, – продолжил Эли, – Виктор Вейл и его сообщник, Митчелл Тернер, находятся в Мерите. В вашем городе. Им нельзя позволить скрыться. Их необходимо найти. Эти люди захватили девочку по имени Сидни Кларк, а еще сегодня днем убили вашего коллегу, сержанта Фредерика Дейна.

Тут слушатели зашевелились, на их лицах внезапно проявились потрясение и гнев. Они еще не слышали этой новости: Стеллу сказали, но он до сих пор был пепельно-бледным от шока, и наконец теперь аудитория внимала говорящему. Серена способна была их принудить, но подобная новость действует иначе. Волнует. Мотивирует.

– Мне дали понять, что они планируют что-то предпринять этой ночью. Ближе к полуночи. Необходимо найти преступников как можно скорее. Однако, – добавил Эли, – ради безопасности заложницы нам надо захватить их живыми.

Десять лет назад он промедлил – и позволил чудовищу выжить. Сегодня он намерен исправить свою ошибку и лично оборвать жизнь Виктора Вейла.

– У нас нет для вас фотографий, – добавил он, – но сейчас вам на телефоны придет описание их внешности. Я хочу, чтобы вы охватили весь город, перекрыли все выезды из него – сделали все необходимое, чтобы найти этих людей до того, как погибнет кто-то еще.

Эли отступил от кафедры на шаг. Серена вышла вперед и, положив руку ему на плечо, обратилась к аудитории.

– Эли Эвер – герой, – снова сказала она, и на этот раз все собравшиеся служащие меритской полиции кивнули, встали с мест и повторили:

– Эли Эвер – герой. Герой. Герой.

Эхо этих слов последовало за ними из зала. Эли шел за Сереной по участку – и проникался этими словами. Герой. А разве нет? Герои спасают мир от злодеев, от зла. Герои при этом жертвуют собой. Разве он не обагряет кровью свои руки и душу, чтобы вернуть миру порядок? Разве он не жертвует собой всякий раз, когда уничтожает украденную ЭО жизнь?

– Куда теперь? – спросила Серена.

Эли с трудом вернул мысли в нужное русло. Они шли через служебный гараж к переулку, в котором припарковали машину. Он извлек из сумки тоненькую папку и отдал ее Серене. Внутри были сведения о двух остававшихся в районе Мерита ЭО – или, точнее, возможных ЭО. Первым был мужчина по имени Закери Флинч – пожилой шахтер, который в прошлом году задохнулся в обвалившемся тоннеле. Он восстановился… физически. Вторым был молодой солдат, Доминик Рашер, стоявший слишком близко от мины и оказавшийся в коме два года назад. Он пришел в себя и исчез из больницы. В буквальном смысле. Никто не видел его уходящим. Он появлялся в трех разных городах – без прослеженного маршрута и оставленных следов, просто вот он здесь – и нет его. Пару месяцев назад он возник в Мерите. И, насколько мог судить Эли, еще не исчез… пока.

– Во время звонка Виктор упомянул базу данных, – сказал Эли, когда они подошли к машине, – а это значит, что у него есть доступ к тем же файлам. Что бы он ни планировал, совершенно не хотелось бы, чтобы он подобрал новых найденышей.

– На этот раз я хочу поехать с тобой, – заявила Серена.

Под маской Эли нахмурился. Эту часть он всегда выполнял в одиночку. Его убийства… его «устранения» – это не спорт, не порнуха и не покер… не какое-то типично мужское хобби, которым ему просто не хочется делиться. Это – ритуалы, нечто святое. Часть его обета. Больше того – эти смерти становились кульминацией многих дней, а порой и недель расследования, разведки и терпеливого ожидания. Они принадлежат ему. Планирование, исполнение и умиротворение, наступающее после, принадлежат ему. Серена это знала. Она на него давила. У Эли под кожей разливался гнев.

Он попытался мысленно отвергнуть это требование, восстановить контроль. Он знал, что у него не останется времени посмаковать убийства. Скорее всего, у него даже не останется времени дождаться демонстрации способностей. Сегодня ритуалы все равно будут нарушены, осквернены.

Он чувствовал, как Серена наблюдает за его внутренней борьбой: казалось, это приводит ее в восторг. И ей ничуть не стыдно. Она взяла у него папку и выбрала данные по Закери Флинчу.

– Всего разок, – сказала она, и эти слова решили дело.

Эли посмотрел на часы. Скоро семь. Серена, несомненно, сможет ускорить процесс.

– Всего разок, – согласился он, забираясь в машину.

Серена расплылась в улыбке и скользнула на пассажирское сиденье.