Митчелл Тернер был проклят.

Так было всегда.

Неприятности следовали за ним по пятам, шли за ним тенью, как он ни старался оставаться на стороне добра. В руках Митча доброе ломалось, а дурное расцветало. Немало поспособствовало и то, что его мать умерла, отец сбежал, а тетка, только взглянув на него, поспешно отмахнулась, предоставив Митчу мотаться между домами опекунов, которые больше походили на гостиницы, – заселяясь и съезжая, нигде не пуская корней.

Большая часть его проблем проистекала из того, что большинство людей считали, будто габариты и интеллект находятся в обратно пропорциональной зависимости. Глядя на Митча и его мощную фигуру, окружающие решали, что он тупой. А Митч тупым не был. На самом деле он был умным. Очень умным. А когда ты настолько крупный и настолько умный, то влипнуть в неприятности очень просто. Особенно если ты проклят.

К шестнадцати годам Митч перепробовал все, начиная с подпольных боев и букмекерства, до избивания тех, кто задолжал людям, очень ценящим деньги. И тем не менее свой первый срок он мотал вовсе не за это. На самом деле в тот раз он был невиновен.

Проклятие Митча – maldición, как это называла испанка, у которой он какое-то время жил в приемной семье, – заключалось в том, что вокруг него постоянно происходило что-то плохое. Та женщина даже не догадывалась о масштабах проклятия (она больше сетовала на разбитые тарелки, бейсбольные мячи, влетавшие в окна, и разрисованные краской машины), но Митч страдал колоссальным синдромом «не в том месте и не в то время», а если принять во внимание его многочисленные и по большей части незаконные делишки, найти железное алиби ему удавалось нечасто.

Вот почему, когда за две улицы от него драка закончилась плохо и появился труп, а у Митча обнаружились ссадины на костяшках, оставшиеся после нелегального боя, выигранного накануне, это выглядело подозрительно. В тот раз обошлось, но не прошло и двух недель, как все повторилось. Погиб еще один человек. Это было странно и пугающе – и, хоть Митч и сам не хотел себе в этом признаваться, даже интересно. Или было бы, если бы Митч снова не оказался под следствием. Это уже была проблема – такая цепочка трупов, ведь пусть он их и не убивал, с точки зрения полиции все выглядело именно так, и в результате после третьей смерти копы решили, что проще будет его запереть. Просто на всякий случай. «Громила». «Обуза общества». «Вопрос времени». Такими фразами перебрасывались люди, игравшие в футбол его жизнью.

Вот так, из-за проклятия и списка правонарушений, которых Митчелл Тернер не совершал, он сел в тюрьму.

Четыре года.

Сама тюрьма у него особого протеста не вызывала. Тут он хотя бы был своим. В обычной жизни люди, только увидев его, крепче сжимали бумажники и ускоряли шаг. Копы, только увидев его, думали: «Виновен» или «Скоро сядет». А вот в тюрьме, только увидев его, заключенные думали: «Лучше бы он был на моей стороне», или «С ним лучше не связываться», или «Да он мне одной рукой череп расплющит», или еще что-то гораздо более полезное. Его габариты стали знаком статуса, хоть это и лишало Митча радости светской беседы, а надзиратели смотрели скептически, когда он брал книгу в библиотеке или употреблял слово длиннее двух слогов. Почти все время он проводил в попытках взломать всевозможные защиты и брандмауэры тюремных компьютеров – больше от скуки, чем из желания причинить реальный ущерб. Что ж, проклятие хотя бы в тюрьме оставило его в покое.

К моменту освобождения Митч внешне стал еще больше подходить для навязанной ему роли. Внушительный подросток превратился в громадного взрослого, отмеченного первой из своих многочисленных наколок. На свободе он продержался полтора месяца, после чего проклятие опять его настигло. Митч получил работу по развозу товаров – в основном потому, что способен был перетаскивать в четыре раза больший вес, чем любой другой грузчик, и потому, что ему нравился физический труд. Пусть умственно он был создан для работы в офисе, однако вряд ли поместился бы за обычным письменным столом. И все шло гладко: дерьмовая квартирка и дерьмовая зарплата, но все по закону… пока кого-то не забили до смерти в нескольких кварталах от того места, где бригада Митча разгружала персики. Стоило копам увидеть Митча, как его арестовали. Сбитых костяшек не было, и двое работяг подтвердили, что он все это время таскал фрукты, но это не имело значения. Митч немедленно отправился обратно за решетку.

Благодаря хорошему поведению и вопиющему отсутствию улик Митч освободился в считаные недели, но с нетипичным цинизмом решил, что раз уж все равно придется возвращаться в тюрьму (а с учетом проклятия вопрос стоял только «когда», а не «если»), то почему бы действительно не совершить преступление: мотать срок за других – не лучший способ потратить жизнь. И Митч принялся планировать преступление, которое ему всегда хотелось совершить – просто потому, что оно было классикой жанра, делом, требующим скорее смекалки, чем мускулов.

Митчелл Тернер собрался ограбить банк.

Об ограблениях банков Митч знал три вещи.

Первое: из-за своей легко узнаваемой внешности ему нельзя заходить в банк. Даже если отключить камеры слежения, оказавшиеся там свидетели выберут его из сотни подобранных для опознания лиц (а с везением Митча – даже если его в этот ряд не поставят). Вторая: при нынешнем прогрессе технологий защиты (многие он лично изучил в тюрьме, но знал, что их гораздо больше в частном бизнесе) немалую роль в успехе грабежа сыграет взлом банковских систем и шифров для отключения хранилища, что можно сделать только удаленно. Третья: ему понадобится помощь, и благодаря двум отсидкам у Митча имелся довольно обширный список знакомых, многие из которых наверняка окажутся достаточно тупыми, отчаявшимися или еще по какой-то причине готовыми вооружиться огнестрелом и заявиться в банк.

Однако Митч совершенно не рассчитывал, что, хотя его часть взлома пройдет без сучка без задоринки, напарники с оружием крупно облажаются, будут быстро арестованы и моментально его сдадут. И полицейские при виде Митчелла Тернера и всей его мощи почему-то припишут вооруженную сторону ограбления ему, а взлом – трем более щуплым подельниками, пойманным в момент грабежа, которых, пусть и в масках, было легко опознать по записям камер наблюдения! Таким образом третья судимость привела Митча не в тюрьму для налоговых мошенников и торговцев информацией, а в «Райтон», тюрьму строгого режима, где большинство заключенных действительно были преступниками и где его габариты, несмотря на всю их внушительность, безопасности не гарантировали.

Там-то спустя три года он и познакомился с человеком по имени Виктор Вейл.