В тот момент, когда раздался жуткий вой, Даня как раз плелся в хозяйскую спальню, чтобы урвать пару часов до того, как настанет утро. И при этом ужасно злился на несносную Наташку, которая вдруг ни с того ни с сего полезла к нему целоваться, пока Федор разбирал стену.

Такого коварства Даня не ожидал и не успел увернуться. Женщины всегда внушали ему некий трепет и волнение, и он всегда охотно поддавался их чарам, не боясь последующей боли, но эта девица сразу показалась слишком неприятной. Да и меньше всего на свете хотелось обидеть добродушного Федора, который накормил их сытным ужином и отдал свою кровать.

Она прибежала под каким-то надуманным предлогом, но Даня подозревал, что расплодившиеся мунны уже разнесли новость по деревне: Федор ищет клад. Вот невеста и поспешила с ревизией – то ли из опасения, что найденное будет перепрятано, то ли чтобы все пересчитать и оценить, стоит ли ли схрон того, чтобы выходить ради него замуж?

Но все мысли вылетели из Даниной головы, когда из-за неплотно прикрытых дверей раздался пригвоздивший его к месту страшный звук, какого он и вообразить не мог. Из чьих губ вырвалась на волю эта тоска вперемешку с беспокойством, сомневаться не приходилось, и Даня бросился к Поле, желая разбудить ее до того, как под их окна придут крестьяне с вилами.

– Что это? – испуганно крикнул Федор.

– Мунны! – быстро соврал Даня. – Злятся, что их изгоняют.

В общем-то он не ошибся, ощутил их сразу – множество невидимых крохотных созданий подобно вспугнутым мухам разлетелись в разные стороны от Поли.

– Прочь, – с силой и властностью, которая прежде не очень-то ему удавалась, прикрикнул на них Даня.

Разбуженная Поля мало что понимала, дрожала в его объятиях – горячая и тонкая, еще сонная и потрясенная доносившимся с гор ответным многоголосым воем.

А потом она увидела новые волдыри на его губах и еще больше встревожилась.

– Поедем отсюда, – шепнул он, не желая дожидаться, пока местные очухаются от страха и придут за ответами. – Наши дела здесь закончены, дальше горт справится сам, ведь муннам больше нечем тут поживиться. А я и в машине прекрасно посплю.

Она кивнула, нерешительно и осторожно прикасаясь кончиками пальцев к рубцу над его верхней губой.

– Бедный, бедный, – пробормотала удрученно.

Даня хмыкнул. Битый небитого пожалел.

Торопливо прощаясь с Федором, он все-таки не удержался, проговорил:

– Не женись, друг мой. На Наташке – не женись.

Тот изумленно и сердито запыхтел, не принимая такой странный совет. Но что тут можно было добавить?

Поля, ставшая свидетелем этого разговора, задумчиво посмотрела на Данины изуродованные губы, нахмурилась, а потом заявила веско:

– Ибо так говорят горы.

Теперь пришел Данин черед таращиться на нее с изумлением – горы никогда ничего не говорили, тем более их не могли интересовать такие мелкие делишки.

Но Федор впечатлился.

Горы – внушительный аргумент.

* * *

Даня проснулся, когда внедорожник остановился, и сначала не понял, почему мир вокруг покрылся светлой дымкой, и только потом догадался стянуть с себя платок, которым накрыла его Поля, защитив от слепящего солнца. Лицо привычно болело, и он снова грубым словом обозвал Наташку.

Высунувшись из окна, Поля смотрела назад. Даня сделал то же самое.

По узкой обочине ехал человек на странном агрегате – нечто среднее между велосипедом и тележкой – и изнуренно дышал, хотя дорога вела под гору. Позади него громоздился какой-то скарб, небрежно наваленный в люльку или вроде того.

– Привет! – закричала Поля. – Подвезти?

Человек доколесил до машины и остановился, почти упав на кособокий, явно самодельный руль, и простонал:

– В Сытоглотку.

– Годится, – согласилась Поля.

Им понадобилось не меньше получаса, чтобы запихать в автомобиль вещи путника, представившегося Ленькой, и прикрутить его транспортный агрегат к крыше.

Мужчина лет тридцати был загорел, тощ, лыс и облачен в домотканую рубашку с причудливой вышивкой – сплошь петухи и подсолнухи, мощные обереги.

Наконец, напившись воды и отдышавшись, они снова отправились в дорогу. Ленька, с блаженством растянувшийся на заднем сиденье, чуток придавленный рюкзаками и балалайкой из велотележки, сыпал благодарностями.

– Ерунда, – отмахнулась Поля, – все равно по пути.

– Вы тоже в Сытоглотку? – не поверил Ленька. – Жарковато там, по слухам. А ты Поля, да? Возишь грузы по Гиблому перевалу? Страшно там, да? Ух, как себе представлю… А болтали, что у тебя три бородавки на носу, а их и нету, смешно, да?

– А ты кем будешь, мил человек? – заинтересовался княжич, развернувшись к нему.

– Батюшка я, – скромно признался Ленька.

– Священник? – Даня присвистнул. – И каким богам служишь?

– Ушедшим, вестимо, – он достал из-за пазухи трехцветную ладанку: зеленый – Дара, богиня всего живого; красный – Мира, богиня мертвого, и белый – Лорн, бог перемен.

– Зачем же им молиться, если они тю-тю? – с любопытством спросил Даня.

– А ну как вернутся, а мы не ждали, – рассудительно ответил Ленька.

На такую предусмотрительность возразить было нечего.

– А в Сытоглотку ты молиться едешь? – продолжал допытываться княжич.

– Почему молиться, – батюшка даже обиделся, – ведра с водой таскать. А ну как пожары до Златополья дойдут? Без хлеба останемся! От ихнего-то князя, – он махнул рукой на Полю, – пользы как от козла молока.

– Нет-нет, – возмутилась Поля, увидев его жест в зеркале, – мне на князя не жалуйся! Считай, что я как твоя таратайка. Транспортное средство.

– Эх, – Ленька вздохнул и нежно погладил довольно потрепанное сиденье, – у моих родителей тоже был автомобиль. А теперь ржавеет в сарае без бензина. Я вот как считаю: князь-то специально на Гиблый перевал духов напустил. Чтобы, значится, держать нас за горло. Не по нутру ему наши гордость и свободолюбие.

Неприятно пораженный таким предположением, Даня покосился на Полю – та спокойно пожала плечами, видимо, не впервой такое слышала – и сухо возразил:

– Это невозможно. Духов легко задобрить, можно с ними договориться, даже пригрозить им… Но никогда они не будут служить людям.

– Да ты просто ничего не знаешь, – подавшись вперед, Ленька перешел на заговорщический тон. – У него старший сын из тех, кто умеет подчинять духов.

Да не умеет Даня ничего подобного, что за нелепый поклеп!

Поля предостерегающе положила руку ему на колено, и он, покоренный теплом ладошки, замолчал. Да и ладно, мало ли что люди болтают. Только и пробормотал:

– Ого…

– Точно тебе говорю, – убежденно заверил Ленька. – У этих Лесовских все не как у людей. Говорят, они поколениями с духами путаются. Старший княжич на человеческих баб вовсе не глядит, все у него вассы да тьерры… Говорят, он даже с итрами умудряется того-этого…

Даня едва не расхохотался, представив себе любовь с духами гор, но вовремя вспомнил, что от смеха губы закровят, а Поля расстроится. Да от такой любви все причиндалы отвалятся!

– Силен княжич, – заметил весело.

– Смотрите, – прервала их Поля, притормозив возле крутого склона.

Высыпав из машины, они увидели густой дым, который темными облаками окутывал лежащие внизу леса.

– Шайн меня навести, – мрачно протянул Даня, не ожидавший, что анки настолько разошлись – площадь пожара казалась огромной.

– С ума сошел, – испуганно дернулся Ленька, – накличешь ведь!

Он смотрел на дым со страхом, но в то же время решительно и упрямо.

– Что это нашло на анков? – сам себя спросил Даня.

– Духи же, вот и пакостят людям, – сказал Ленька таким тоном, будто это все объясняло.

– Дурак ты, хоть и батюшка, – припечатал Даня. – Молишься ушедшим богам, забыв, что духи – капли их силы. Просто так, из вредности, духи не станут вредить людям. Всегда есть причины… – Он огляделся, присмотрелся к сочащейся влагой, покрытой мхом выпуклости пологой горы, с вершины которой они спускались, подошел ближе, почтительно трижды поклонился. – Горы вечные, горы мудрые, – заговорил торжественным речитативом, – вы память людей, вы совесть людей, непоколебимые, нерушимые, неподвижные… Я пришел без даров, но хочу вам помочь.

По лишайникам будто рябь прошла, а непоседливый Ленька пробурчал:

– Ха! И он думает, это сработает?

– А ты посмотри на трещинки, – шепнула ему Поля.

Даня чуть улыбнулся. Сомнительно, что батюшка увидит, как меняются трещинки, похожие на морщинки на подвижном человеческом лице, но Поля… Поля видела. Она многое видела – кроме муннов почему-то.

– Скажи мне, всевидящий и всеслышащий, – проникновенно попросил Даня откликнувшегося на его зов итра, – что происходит с анками у твоих подошв? И я успокою их.

Горы будто вздохнули, и далекое эхо принесло едва различимое:

– Я слышу стоны вьеров, их леса гибнут. Я слышу стоны анков, они рвутся на волю.

Лишайники притихли, трещинки снова стали неподвижными: итр сказал все, что хотел. Даня на всякий случай еще раз трижды поклонился, попрощался и вернулся к остальным.

Ленька маячил за спиной Поли, нависая над ней, – будто хотел спрятаться за тонкой невысокой фигуркой.

– Никогда не видел разговаривающих с духами, – признался с завистью, сжимая ладанку пальцами. – Я и сам в юности пытался – по самоучителю Буковского, но ни разу никто из духов не ответил.

– Буковский шарлатан, – рассеянно пробормотал Даня.

– Зато я пытаюсь докричаться до богов, – Ленька вроде как утешал сам себя.

– Молодец. Ты знаешь, что у тебя по мунну за каждым плечом? Сплетничают, болтают разное.

– Да врешь! – Ленька подпрыгнул, закрутился волчком, словно комаров отгоняя.

– Поехали. – Поля сердито вернулась к внедорожнику.

– Ну не знаю, – Ленька все еще бестолково махал руками, – площадь огня слишком большая, чтобы совладать с ним. Может, пора объявлять эвакуацию?

– Мы едем! С тобой или нет, – крикнула Поля, и батюшка без особой охоты поплелся к ним. – Охотники Сытоглотки ни за что не эвакуируются, – едва дождавшись, пока Ленька сядет, она резко сорвалась с места, – да и некуда бежать, дальше Златополье. Даня, ты понял, о чем говорил итр? Что значит – анки рвутся на волю?

– Что кто-то призвал их в Сытоглотку и запер. Они подают единственный сигнал о помощи, на который способны. Но люди никогда не пытаются просто поговорить…

Побледневший Ленька угрюмо молчал, обнимая балалайку, свое единственное оружие.

* * *

Стоило свернуть с узкого серпантина на широкую дорогу, ведущую к Сытоглотке, и они сразу увидели, как много людей тянется в ту сторону. На лошадях и ослах, пешком и на велосипедах, народ спешил на помощь охотникам. Все послушно расступались, давая место автомобилю, и не удивлялись тому, что княжеский курьер, единственный человек в Высокогорье, у кого был бензин, тоже здесь.

Поля сбавила скорость, ехала аккуратно, объезжая ослов. Ленька все крутился, как будто сплетников муннов было так легко отогнать. Они и к Поле прилипли, еще с ночи, но у Дани пока не было возможности разобраться – следовало дождаться рассвета, самых первых, самых юных солнечных лучей.

Уже перевалило за полдень, утренние бутерброды давно переварились, но ни Поля, ни Даня не думали об обеде. Горький запах гари, разъедающий легкие и души, отбивал всякий аппетит.

Видимость ухудшалась, воздух казался сизым, в нем кружился пепел.

Невысокая, крепко сбитая женщина, появившаяся перед носом машины, заставила их остановиться.

– Дальше не проехать. Скажите мне, что хоть вы привезли с собой лопаты, – сказала она озабоченно. – Прутся с пустыми руками, бестолочи.

– Лопат у нас тоже нет, – признался Даня. Выскочив из автомобиля, он принялся энергично рыться в рюкзаках. – Но я лучше, чем лопата.

– Ты Поля? – Женщина не обратила на него внимания. – Горыч о тебе рассказывал. Я его сестра, Арра.

– И мне про тебя тоже говорили. – Они обменялись рукопожатиями. – Тема бесконечного трепа на КПП у Горыча и его родни.

– Батюшка Леонид, – солидно представился Ленька. – А вон тот – разговаривающий с духами, настоящий. Я сам видел.

Арра впервые глянула на Даню – цепко, внимательно, без того кокетливого огонька, который вспыхивал в глазах многих женщин.

– Мы пытались выйти на контакт с анками, – сказала она, – и в треске огня услышали отрывочные слова. Разобрали только «плющ» и «больно».

– Понятно. – Даня закашлялся, нашел руны чистого дыхания, налепил на свое плечо, на Полино, кинул одну Леньке, остальную пачку передал Арре. – Плющ, значит. А что у вас случилось перед началом пожара?

– Что случилось? – непонимающе переспросила хмурая Арра.

– Что-то обидное, например, кто-то кого-то очень сильно расстроил. Так, чтобы тот решил отомстить.

Вокруг сновали люди, все куда-то спешили, неслись, а Арра думала.

– А! Федоровского изгнали, – вспомнила она. – Сойдет такая история? Сорвали нашивку охотника, отобрали оружие и дали пинка под зад.

– Расскажешь по дороге. – Даня протянул Поле ее рюкзак, на этот раз довольно легкий, и нацепил свой.

Не став спорить, Арра передала кому-то руны, вопросительно на него посмотрела.

– Что с собой брать?

– Священника. Ленька, пойдешь с нами? – Бедолага совсем побелел. Местами даже позеленел. – Да ладно, будет весело, – подмигнул ему Даня.