Глядя на грубую, небрежно вырубленную из камня морду многоликого великого, Даня ужасно жалел, что навсегда покинул Плоскогорье. Как здорово было бы рассказать ребятам из его выпуска о такой потрясающей встрече!

На мгновение он почувствовал себя ужасно одиноким, затерянным среди огромных вечных гор. По эту сторону перевала у него не было друзей, да и вообще хоть каких-то знакомых, кроме случайных встречных.

И когда еще появятся… Начинать жить сначала – крайне утомительно, но Дане не впервой, Даня обязательно пообвыкнется. Он где угодно может стать своим.

– Сокровища? – холодно переспросил многоликий великий. – А если я тебя просто зашвырну в купель?

Даня почувствовал, как напряглась Поля рядом с ним, и пощекотал ее за ухом, чтобы она не принимала все так близко к сердцу. Девушка глянула на него с чудно́й смесью укора и недоумения.

– Нельзя, совершенно точно и определенно нельзя! – воскликнул он, обращаясь к многоликому великому. – Никакого насилия, о мастер иллюзий, никакого вреда людям!

– У каждого правила есть исключения.

– Истинно так, но цена, цена! Зачем тебе нарушать равновесие из-за букашек вроде нас?

– Я всего лишь искал покоя, – горы содрогнулись от горечи в его голосе, – искал уединения. Но люди еще беспокойнее духов.

– Ну это спорный вопрос, – не согласился Даня. – Взять тех же муннов – они разнесли по всему свету историю с возбужденными медведями. Я тебе сейчас расскажу, как все было. Это твои вьеры, между прочим, устроили…

– Вы в купель окунаться будете? – раздраженно перебил его многоликий.

Хвост, усыпанный ледяными шипами, заходил ходуном, как у сердитой кошки.

– И что будет, если макнемся? – спросил Даня.

– Жизнь, смерть, перемены, – провозгласила каменная морда. – Тот, кто познает эти воды, познает вечность.

– В каком смысле?

– Эта купель позволяет людям стать призраками, – сообщил многоликий с таким видом, будто преподнес бесценный дар.

Поля и Даня дружно отступили на шаг.

– Ой нет, – высказал княжич их общее мнение, – мы не хотим. Мы еще столько всего не успели натворить в земной жизни…

– Зато сможете из века в век блуждать по горным тропам и перевалам, наслаждаться умиротворением, смотреть, как время течет сквозь пальцы…

– А в призраки все равно неохота.

– Тогда ради чего вы преодолели этот путь, боролись с моими иллюзиями и ловушками?

– Меня пригласила одна васса. Я думал, у нас свидание.

На морде великого многоликого проступил интерес, смешанный с недоверием.

– О триединые! – покачал он крупной безобразной головой. – Как понять моих дочерей? Почему они оказывают такую великую честь недостойным смертным?

– Это умереть-то – великая честь? – обиделся Даня.

– Человеческая жизнь коротка, страсть мимолетна, любовь быстротечна. Но мои дочери ценят хороших собеседников, которые развлекали бы их столетиями.

– О, – вдруг прыснула Поля, – Даня у нас великий сказитель, – пробормотала себе под нос.

Он не понял, было ли это комплиментом. Возможно, и нет.

– Прошу, – великий многоликий отодвинулся, открывая дорогу к купели.

– Да нет же!

– Ты думаешь, мне нравится расстраивать моих дочерей? Если тебя направила сюда васса, значит…

Значит, сейчас будут макать силой. Папочка настаивает.

Даня заметался мыслями, пытаясь сообразить, как бы половчее выкрутиться. В призраки не хотелось категорически.

– Нельзя! – торопливо вскрикнул. А-а-а! А почему нельзя? Потому что… что? Что придумать? – Потому что моя человеческая жизнь принадлежит этой женщине! – Он поспешно вскинул вверх их с Полей сцепленные ладони.

– Ты пришел на свидание с моей дочерью, связанный с человеческой женщиной?!

Поля хмыкнула и безмятежно сообщила:

– Я взяла его силой.

От такого заявления глаза у Дани сами собой на лоб полезли.

Не ожидал, что Поля окажет ему поддержку. Она казалась наивной и неопытной, не искушенной во вранье. А поди ж ты! Вот тебе и Полюшка, юная девочка, недавно вылупившаяся из яйца.

Древние создания всегда уважали силу, и великий многоликий замер, глядя на сцепленные ладони.

– Если ты забрала у моей дочери мужчину, – медленно пророкотал он, – то должна найти ей другого. Людям нельзя просто так обкрадывать духов. Даю тебе срок, наглая воровка: ровно через год в эту купель должен войти человек, которого моя дочь одобрит. Иначе я приду за тобой.

– Или, – энергично вмешался Даня, – я выполню любое другое желание вассы. Вдруг ей вообще больше не нужен мужчина, вдруг после меня она в них разочаруется! В любом случае этот долг я беру на себя.

Великий многоликий выдернул из своего хвоста ледяной шип и метко бросил его в Даню. Тот не пошевелился, позволил острой сосульке пронзить его сердце. Холодом охватило грудь, потом все тело, и Поля зашипела, ощутив, как заморозило и ее ладонь тоже.

– Скреплено, – громко изрекли горы, эхо подхватило слово, гоняя его по вершинам.

Нежданно налетевшая вьюга накрыла, закружила и вышвырнула парочку из Костяного ущелья на камни. Сверху рухнули рюкзаки.

– Ты цела? – Даня сбросил с себя поклажу, не вставая, повернулся к Поле.

Она лежала на спине, глядя на ясное небо. Солнце стояло высоко.

– Так что там с материнским благословением богини Миры? – спросила, морщась и потирая локоть.

Даня приподнялся. Машина стояла всего в нескольких шагах. Их доставили аккурат к точке старта.

Наконец-то они вернулись в нормальный мир, где работали руны!

– В прежние времена, – заговорил он, открывая рюкзак, – очень давно, когда боги еще не покинули этот мир, был особый ритуал… Очень жестокий. Рожениц убивали, чтобы вытащить дитя из мертвого материнского чрева.

– Зачем? – оторопела Поля.

– Затем, что такие дети были благословлены богиней Мирой. Они обладали особой способностью – видеть истину, потому что жизнь полна заблуждений, только смерть честна и справедлива… Ну-ка, давай сюда локоть. – Поля неохотно села, протянула руку, и он залепил целебным пластырем ссадину. – Еще где-то болит?

Она задрала сначала одну штанину, потом другую, разглядывая колени. Совершенно незагорелые. Никогда не носила платья или шорты?

– Чисто, – доложила. – Зачем ты рассказываешь мне такие ужасы?

– Затем, что ты тоже появилась на свет от смерти. Старуха в избушке отдала тебе свое последнее дыхание, а стало быть, и дар Миры – видеть вещи такими, какие они на самом деле. Эх, Полюшка, – он удержал в себе желание погладить круглую коленку, такую гладкую, – а ведь порой так сладко обманываться.

– И посмотри, куда тебя это завело, – усмехнулась она беззлобно, – мало того что едва не ухлопали, так теперь еще прыгать вокруг какой-то вассы, исполняя ее желания.

– Одно желание, – поправил Даня с улыбкой. – Да ладно тебе, это всего лишь новое приключение. Ничего особенного.

– Так ты и живешь? – Она тоже улыбнулась. – От одной глупости к другой?

– Я называю это весельем.

– Ага, – она коснулась почти заживших рубцов на его губах, – веселье и проклятия.

– Поехали уже, – Даня легко вскочил на ноги, протянул руку, помогая Поле подняться, – умираю как хочу нормальной еды и в купальню.

Он пристроил их рюкзаки в багажник, Поля завела машину.

– В туристическую деревню?

– Заглянем ненадолго. – Он закинул руки за голову, предвкушая новый незнакомый мир, полный нехоженых дорог.

Ах, сколько всего интересного ему еще предстоит!

– А потом в Лунноярск, да? – нейтрально напомнила Поля. – У меня же приказ князя.

– Посмотрим, – неопределенно отозвался Даня.

* * *

Во время сытного обеда – суп с говядиной и картошкой, пироги с сыром и зеленью – Даня разложил перед собой карту Загорья, предусмотрительно купленную еще за перевалом. Она была старой, пятнадцатилетней давности, но вряд ли за это время горы изменили свои очертания, а деревни перебежали на новые места жительства.

Поля с мокрыми после купания волосами тоже посмотрела на карту. Они уже выяснили у Гули, что их не было всего два дня, а значит, у нее еще оставалось время до возвращения в Плоскогорье.

– А что, Гуленька, – спросил Даня у администратора деревни, – не шалят ли где-нибудь духи?

– Как не шалить, – она налила в кружки густой ароматный компот, – в Сытоглотке, говорят, от анков спасения нет. Пожар за пожаром, беда просто.

– Где это? – Даня уставился на карту.

– Здесь. – Поля ткнула пальцем на точку ниже. – Это охотничьи стоянки, никогда там не была.

– Но хотела бы, да?

Даня подмигнул, она же пожала плечами.

– По крайней мере, Сытоглотка по пути к Лунноярску.

* * *

Гуля проводила их с облегчением. После отъезда студентов-археологов деревня стояла пустой, и наконец-то ей можно было отдохнуть от работы.

После того поцелуя, как Даня и предполагал, ее острая влюбленность схлынула – так обычно и работало проклятие. И теперь Гуля была дружелюбна, не более.

О, наказавший Даню ревнивый горнодобытчик знал толк в пакостях! Женщины вспыхивали страстью мгновенно, одна за другой – к счастью, не все, лишь одинокие. На взаимно влюбленных Даня не особо действовал – тут горнодобытчик проявил мужскую солидарность.

Все шло заведенным порядком: Даня покорно целовал очередную одиночку, та мигом теряла к нему интерес, а он несколько дней ходил с ожогами на губах.

Другой человек ушел бы в отшельники, но Даня сдаваться не собирался, как и прятаться от мира. Рано или поздно он найдет лечение, а пока… Перебирал поцелуи и надеялся, что однажды проклятие даст сбой.

* * *

Было два часа пополудни, когда они с Полей загрузились в тяжелый внедорожник и тронулись в путь.

Она берегла бензин и не включала кондиционер, а открытые окна не особо спасали от жары.

– Остановись у какой-нибудь речки, – попросил Даня, высунув руку наружу. – Попробую передать послание Чуде.

– Ты совсем на нее не сердишься, – заметила Поля, – а ведь она отправила тебя на смерть, после чего какое-то чудище шипастое еще и долг навесило.

– Чуда оказала мне великую честь, выбрав в призрачные спутники, – засмеялся он. – Разве это не должно льстить?

– Правда льстит?

– Полюшка, – серьезно сказал Даня, – духи мыслят иначе, чем люди. Смерть человека для них не трагедия. Они живут долго, несколько столетий, и привыкли к тому, что люди то и дело умирают. Лучше скажи, что мы знаем про Сытоглотку.

– Добыча пушных зверей – лисиц, куниц, рысей, серых леопардов, – оттарабанила Поля. – Охотятся на кабанов и оленей, выше в горах обитают серны. Медведей стараются не трогать, матерых зубров тоже… Словом, тебе понравится.

– О, да ты прям энциклопедия! – восхитился Даня.

– Это ты просто с Горычем не знаком. Он работает на КПП в Высокогорье, а родом из клана охотников. Часами способен тарахтеть о том, сколько голов и хвостов его семья раздобыла.

– Что же его-то понесло работать на границу?

Поля лукаво стрельнула взглядом.

– Пушнина сама себя в Плоскогорье не продаст.

– Контрабанда, значит, – кивнул Даня. – А ты как в это ввязалась?

– Знаешь, по каким низким ценам твой отец… то есть князь скупает товары у жителей Высокогорья? Это же настоящий грабеж!

– Идейная, так и запишем. – Он с удовольствием осмотрел ее сосредоточенный профиль. Ему нравилось, как Поля водит машину – уверенно, но аккуратно. – Что ты скажешь Постельному о том, почему не смогла доставить меня в Лунноярск?

– А я не смогла? – переспросила она равнодушно. – Вот незадача… Ну кто знал, что ненаследный княжич сбежит от меня под покровом ночи, как тать поганый…

Даня захохотал и, потянувшись, чмокнул ее в острое плечо.

– Какая понимающая женщина взяла меня силой!

Все еще ухмыляясь, удобнее расположился в кресле и принялся глазеть на горы за окном.

Ну, Сытоглотка, встречай. Ух как Даня скоро всех спасет!