Из уютных сновидений Полю выдернуло что-то чужое и странное. Как будто по коже пробежали мелкие лапки ледяного страха, не принадлежавшего ей.

Открыв глаза, она увидела абсолютно белое, дикое лицо Дани, который лежал рядом совершенно неподвижно, боясь даже дышать. В то же время сердце под ее ладонью билось рвано, суматошно. Ожог на его губах чуть зажил, волдыри уменьшились, рубцы стали тоньше, незаметнее, однако расширенные зрачки и паническая ошалелость во взгляде свидетельствовали о новых неприятностях.

– Что? – хрипловато спросила Поля. – Что опять не так?

Дане понадобилось некоторое время, чтобы осознать ее вопрос. Взгляд очень медленно приобретал осмысленность, потом он вдруг сжал ее руку на своей груди, приподнял, с опаской разглядывая, резко выдохнул и взвинченно рассмеялся.

– Привидится же такое! – воскликнув, порывисто обхватил Полину голову обеими руками, прижал к себе.

Уткнувшись носом в его футболку, Поля ужасно удивилась. Какое необычное пробуждение! Кажется, ущелье продолжало играть с княжичем, пугая и сбивая с толку. Слишком впечатлительный, эмоциональный, обладающий богатой фантазией, он оказался легкой добычей.

– Эй, – напомнила о себе Поля, недовольная нехваткой воздуха и неудобным положением.

– Прости. – Даня немедленно оставил в покое ее голову, отодвинулся, сел, подозрительно и пугливо оглядываясь.

Бедный. Васса, заманившая его в это изменчивое опасное место, должно быть, за что-то мстила.

Каким дурачком надо быть, чтобы согласиться на подобную авантюру?

Поля вспомнила Егорку, который сунулся на Гиблый перевал просто так, из любопытства, и легко улыбнулась. Братья, что с них взять. Порода.

Как бы Даня ни отрицал родственные узы с княжеской семьей, в нем текла та же горячая кровь, благодаря которой Лесовские уже несколько столетий неутомимо боролись и побеждали. Дважды Даниных предков изгоняли из князей, и дважды они возвращали свое положение.

Поля выбралась из спальника, потянулась, начала переплетать косу. Она отлично выспалась.

– Интересно, сколько мы уже здесь? – спросила, на миг зацепившись взглядом за вставшие часы на запястье.

– Кто знает, – Даня, удивительно легко вернув беззаботный настрой, рылся в рюкзаке, – я совершенно не чувствую времени, кажется, оно здесь течет иначе.

Прекрасно. Еще не хватало опоздать в рейс.

* * *

И они снова шли, и снова вокруг ничего не менялось, кроме того, что Дане стало куда лучше, чем накануне, а значит, на Полю снова обрушилась его жизнерадостная болтовня.

– А ты слышала про нашествие деревьев в Мелколесье? Ну, знаешь, городишко к северу от Первогорска, ничего выдающегося, только прежде там вьеры кишмя кишели. Они в ту весну просто взбесились. Представляешь себе, открывает человек с утра глаза – а у него сосна проросла прямо посреди спальни, а горт от такого непотребства и вовсе сбежал в ужасе. Дом одной вдовушки за ночь оказался окружен непроходимым лесом. Хорошо хоть запасов еды хватило – пока к ней пробились, она аж поседела. Князь тогда положил двойную оплату всем разговаривающим с духами, но идиотов соваться в этот ужас все равно набралось с горстку. – В том, что Даня был одним из этих идиотов. Поля даже не сомневалась. – И вот мы, пятнадцать отчаянных, приперлись такие отважные в Мелколесье, а нас медведи встречают, ха! Спасибо, что не волки, если подумать. – Тут он отчего-то содрогнулся. – Убивать медведей – это совершенно разозлить вьеров, а убраться с дороги никак не уговорить, они же лесных духов слушаются, а не нас. Тут, короче, Михайлов, такой же зеленый переговорщик, как и все мы, опытные-то не рвались в передние ряды, предлагает использовать снотворные руны, а среди нас, как назло, ни одного мастера по этому делу. Общими усилиями вспомнили, как они рисуются, но перепутали знак, и вот у наших медведей внезапно наступил брачный гон. – Даня захохотал.

Бедные жители Мелколесья! Явились горе-спасатели на их голову, мысленно хмыкнула Поля.

То ли она привыкла, то ли просто хорошо выспалась, но сегодня от Даниной трепотни голова не болела.

– Так что осторожнее с теми рунными пластырями, которые ты для меня притащила, – сверкая улыбкой, он шутливо коснулся плечом ее плеча, – там всего одна черточка отделяет сонливость от похоти. Что будешь делать, если я вдруг наброшусь на тебя в порыве страсти?

– По уху дам, – на всякий случай ответила Поля, слабо представляя себе подобный поворот событий.

– Не-е… – А Даня задумался всерьез. Он вообще легко мог вообразить что угодно. – По уху не поможет, вдруг я от этого еще больше разохочусь? Надо сразу вырубать, я тебе покажу потом приемчик.

– Так что там с медведями? – напомнила Поля, сама не понимая, почему ей не все равно, ведь прежде досужие разговоры не особо привлекали.

– А! – Даня снова засмеялся. – У них там, видимо, все самцы собрались, некому было ответить на любовь. Ну мишки еще пуще и разъярились. Ух, как мы от них драпали! – Он остановился, задрал футболку и показал старые тонкие шрамы на ребрах. – Видишь? Порвали мне все-таки бок, и я так разозлился! Прям сам не свой стал от бешенства. Домчался до ближайшего перекрестка и как начал орать на вьеров! Кровь течет, медведи малость отстали – нашим хватило ума призвать на помощь васс, и река вышла из берегов… «Ну-ка, кто из вас, недоумков, тут самый главный? – воплю во все горло. – Немедля предстань предо мной!»

– Чокнутый, – убежденно произнесла Поля.

– Ага… И появляется такой старичок-лесовичок, дряхлый – жуть. Тоже ужасно сердитый. «Сойди с перекрестка, дурень», – шипит. А я ему: ну и чего вы тут устроили? Вьерам враждовать с людьми себе дороже, вырубят вас под корень, а то и вовсе анков призовут, огнем вытравят. Кому хорошо будет? А он мне про то, что здесь исконно духи леса жили, а потом приперлись всякие, хозяевами себя почувствовали. И куда теперь вьерам, они же корнями вросли. А я возьми и ляпни, что найду для них новое место, и кровью своей обещание запечатал, все равно она хлестала во все стороны, что с ней еще делать было. И тогда деревья ушли под землю, медведи исчезли, а передо мной оказался мешок с семенами. В таких мешках картошку обычно хранят. А я бряк – и в обморок. Крови-то сколько вылилось, хоть жертвоприношение совершай. – Поля вдруг поняла, что впитывала слова с таким вниманием, что и дышала через раз. Так Егорка слушал сказки когда-то. – Потом оказалось, что только кровью и честным словом можно убедить вьеров сменить землю под корнями, – весело продолжал Даня, – у меня случайно все вышло. Смешно, да?

– Вообще нет, – возразила Поля хмуро. – Глупо и безрассудно.

– Зато теперь в Мелколесье стоит памятник прекрасному мне. Маленький, правда, но ведь памятник! – похвастался он довольно. – А потом начались скитания по княжеству, никто не собирался пускать к себе древний лес. Ух я и намучился! Все вокруг ржали: опять Даня со своим мешком куда-то прется. И добрался я до самых западных границ, где уже ни железных руд, ни человеческих селений, камень да небо. Когда-то горы там были высоки, но время истрепало их, и хребты осели. Итры почти все ушли, остались только самые упрямые. И они сказали, что подвинутся, поделятся своими владениями, если я приведу туда тьерров. И если упрошу их наполнить иссохшие устья, чтобы там снова весело зажурчали горные реки.

– И ты пошел договариваться с вассами и тьеррами. – У Поли не получилось и дальше хранить серьезный вид, смех вырвался на волю сначала всхлипом, а потом звонко разлетелся по тихому ущелью.

Даня на секунду притих, впечатленный. Зачем-то потрогал Полины волосы, пробормотал восхищенно:

– Какая ты… – Она фыркнула, уходя из-под его руки. – Так я и познакомился с Чудой, – уже без прежнего энтузиазма завершил рассказ Даня.

– Русло в обмен на любовь? – уточнила Поля насмешливо, хотя смеяться ей тоже перехотелось.

– Это было выгодное со всех сторон предложение, – вяло возразил он. – Любовь человеческих женщин слишком дорого мне обходилась, а вассы… привлекательные.

– И мокрые, – с Егоркиной практичностью добавила Поля.

– И мокрые, – согласился Даня.

– Так для чего мы здесь?

– Вассы одаривают мужчин, которые им угодили. Я здесь, чтобы получить мой дар.

– А я, – кивнула Поля, – чтобы ты не убился в процессе.

Даня обогнал ее, покружился, запрокинув голову и раскинув руки.

– Тошно тут, – признался он, – словно мир стал серым, унылым. Как будто мы не живые и не мертвые, будто нас вообще не существует. Мне не нравится это ущелье.

– А ты накричи на самого главного по своему обыкновению, – ехидно посоветовала Поля.

Даня на мгновение замер, с прищуром глядя на нее. Ухмыльнулся. И она запоздало поняла, что шутка не удалась.

– Ледяной владыка, – позвал вкрадчиво, уверенный, что и голос-то повышать не нужно, чтобы его услышали. – Ласковый владыка, добрый владыка, справедливый владыка, уж выложи нам дорогу прямую, короткую, легкую, уж не води нас понапрасну часами и днями, уж приведи нас одним шагом к самому сердцу своих владений, прояви свою волю, прояви свою силу…

Поля только и успела, что поймать его за руку: почему-то знала – нельзя оставлять одного. Нахальный и импульсивный, Даня слишком легко навлекал приключения на свою голову.

Его длинные черные волосы взметнулись, освободившись от резинки, морозный ветер покрыл ледяным настом дорогу, с силой толкнул их в спины, подгоняя. Вжух! – они пролетели, как на коньках, мимо стремительно мелькнувших по обе стороны скал и упали на стянутую холодом землю, мигом окоченев.

Вокруг были горные хребты под шапками снега – так высоко над уровнем моря они очутились. А впереди, в центре небольшого круглого плато, мерцала ровная гладь довольно крупного озера.

Даня поспешно снял свой рюкзак, достал легкую теплую куртку, бесцеремонно вдел в рукава Полины руки, стянув с плеч лямки ее вещмешка.

– Чуда все-таки не обманула? – спросила она, пока Даня надевал толстый свитер. Хорошо он подготовился к их путешествию, куда лучше ее. – Это и правда свидание? Твоя васса ждет тебя в этом озере?

– Сильно сомневаюсь, что оно проточное, – процедил он.

В свитере теплее стало совсем чуть-чуть, долго они здесь не протянут. Поля невольно клацнула зубами, прижалась к спутнику в поисках тепла. Он тут же обнял ее, помог встать.

– Давненько я не видел такого наглого человечишки, – прозвучало над их головами – будто заснеженные вершины заговорили, – но я приветствую про́клятую, отмеченную материнским благословением Миры.

Поля жалобно посмотрела на Даню – когда это смерть успела ее благословить? Он супил брови, соображая, потом лицо прояснилось.

– А! Избушка, старуха, – шепнул. – Позже объясню. – Не выпуская Полю из объятий, церемонно поклонился во все стороны, отчего ей тоже пришлось кланяться. – Благодарю, ледяной владыка.

– Купель ждет тебя, – недружелюбно вздохнули горы.

Поля на всякий случай вцепилась в Даню, вдруг испугавшись, что он бросится в воду, – озеро ей совершенно не нравилось. Дане, кажется, тоже. Перехватив девушку поудобнее, он вытянул шею, разглядывая голубую поверхность.

– И что делает эта купель? – спросил подозрительно.

– Дарует вечность.

Даня скривился, будто хлебнув кислятины.

– Как слышу про вечность, так сразу хочется деру дать, – пожаловался он. – Поленька-Полюшка, я отпущу тебя ненадолго, очень уж интересно, какой бы я увидел эту лужу, если бы добрался сюда один.

– Ты бы не добрался, – буркнула она укоризненно, но Даня замечание проигнорировал.

– Если что, ты меня сразу лови. Можно и по уху.

Как будто ей требовалось разрешение.

Поколебавшись, он отошел на несколько метров, закрыл глаза, открыл снова. Хохотнул.

– И ничего, – выплюнул зло, – я его даже не вижу. Дорога, ущелье… Плюхнулся бы как миленький и не понял бы, во что.

– В вечность, – подсказала Поля.

– Мертвая вода, что ли? А, ледяной владыка? – Горы угрюмо молчали. – Зайца бы, – размечтался Даня, – или мышь какую-нибудь. Подопытную.

– Давай мыслить логически, – с интонациями учительницы по математике сказала Поля. – Чего бы хотела от тебя твоя Чуда? Угробить? Так утопила бы еще в Плоскогорье, зачем сюда тащить?

– Вечность, Чуда, вода… Ничего на ум не приходит.

Поля похлопала его по плечу, утешая. Подошла к озеру, вглядываясь в воду. Не прозрачная, плотная, густого голубого цвета. Манящая и пугающая одновременно. Смертью тут не пахло – чем-то другим. Неуловимым. Облака, которых было не видно, отражались на поверхности, складываясь в некие фигуры.

– А что значит дуга в круге? Ну как будто месяц в луне?

– Месяц в солнце, – поправил Даня, – триединство.

Поля вспомнила: когда-то их было трое – равных друг другу богов. Дара, Мира, Лорн. Жизнь, смерть, перемены.

– Может, твоей мокрой подружке надоел любовник-человек? И она решила превратить тебя в духа?

– Невозможно! Духи – это капли силы ушедших богов, люди не могут ими стать, булькнувшись в какую-то лужу. Да и васс-мужчин не существует.

– Ты был бы прекрасной мокрой женщиной, – бесхитростно объявила Поля, а Даня аж закашлялся от возмущения.

– Давай рассуждать логически, – передразнил язвительно. – Зачем бы Чуде еще одна васса? Их и без того полным-полно.

– Любовь?

– Духи не умеют любить, Полюшка. Только играть и забавляться.

– Старый горт твоей обменной семьи любил погибшего ребенка, чье место ты занял.

– Горты веками живут бок о бок с людьми, могли и нахвататься всякого. Но не вассы!

– И долго вы будете топтаться тут? – сухо спросило ледяное чудо-юдо, выползая из озера. Его каменная морда ничего не выражала, но ледяные иглы на хвосте угрожающе топорщились, а кровавое сердце в прозрачной груди быстро пульсировало. – Меня утомляют живые, такие суетливые…

Поля торопливо вернулась к напарнику, схватила его за руку – пусть тоже видит, что к ним пожаловало.

У Дани смешно округлились глаза. Мгновение или чуть больше он таращился на чудище, накануне-то разглядеть его как следует не получилось. А потом, к ужасу Поли, затараторил, как тараторил всю дорогу:

– Сердце – Дара, горы – Мира, лед – Лорн. Слуга трех господ, многоликий великий, повелитель гортов, шайнов, васс, вьеров, тодисов, муннов, итров, тьерров и анков! Последняя воля ушедших богов! О-о-о… – И столько восторга отразилось на его выразительном лице, как будто он встретил дорогого, но давно потерянного родственника. – Нас предупреждали, что разговаривающие с духами порой встречают тебя, но я буду первым из нашего выпуска, кому так повезло. Да Михайлов от зависти удавится… – Поля легко пнула его, чтобы заткнулся. Даня подпрыгнул, огляделся по сторонам и спросил строго: – А где сокровища? Разве духи не должны делиться с тобой своими подношениями? Золото, закопанное в лесу, колечко, брошенное в костер, жемчужная нить в реке, серебро, укрытое в пещере… Где это все?

Поля обреченно закрыла глаза, уверенная, что нельзя так разговаривать с могущественными существами. Вот сейчас ледяное чудище от них мокрого места не оставит, и что она потом скажет князю?