Сначала я следовала за одним кнарком, теперь за другим. Я могла бы преспокойно отделиться от него и идти своей дорогой, но чутье подсказывало, что этот старик может многое мне поведать, а знания сейчас были для меня бесценны.

Тот, Другой, что упал в бездну, был ищейкой. И не просто ищейкой. Он был вторым, кого Бадзун-Гра отправлял по чью-то душу. Так Карро сказал, когда мы переходили реку вброд. Кто был первым, я спрашивать не стала. Догадывалась.

Мы бежали так быстро, как могли бежать кнарки вдали от посторонних глаз. Карро ничуть не уступал мне, и вскоре я перестала мысленно звать его трухлявым стариком.

Волк держался рядом. Всегда. Даже когда я считала, что он далеко, зверь тут же выныривал из-под бока. Он не боялся меня. Я не боялась его. Мы были кем-то вроде случайных напарников в одной лодке. Иногда мне казалось, что я смотрю в его глаза и вижу человеческие, разумные и все понимающие. Отчасти немного недовольные, но кто его в этом упрекнет.

Карро сказал, чтобы сбить ищейку со следа, до самого рассвета мы будем двигаться в разных направлениях.

«Куда мы доберемся на рассвете?» – спросила я.

«Таццен, – ответил он. – Мы возвращаемся в Город Мудрости».

Спорить никто не собирался. Мне туда и надо.

– Так и будешь молчать? – густой голос Карро разрезал лесную тишь.

Мы уже долго шли по ночному лесу, и я не проронила ни слова. Видимо, Карро не ожидал, что буду молчать, думал, что засыплю его вопросами. Я и сама так думала, но вопросов было настолько много, что не знала, с какого начать.

И не стоит упоминать о том, что я была голодная и злая без долгого сна.

– Я не знаю, с чего начать, – честно ответила, глядя на ухающего филина на высоком древе.

– Дай знать, когда выяснишь, – кивнул Карро.

Филин бросил на меня презрительный взгляд, шумно расправил крылья и спикировал с ветки, скрывшись в лесном лабиринте.

– Ты кнарк, – во второй раз повторила я.

Карро продолжал идти чуть поодаль. И ничего не ответил. Но мне ответ и не требовался.

– И ты тоже не такой.

Он лишь взглянул на меня. А вот волк, похоже, уже устал от такой насыщенной болтовни и припустил в глубь леса, подальше от нас.

Вопросы мельтешили в голове, как мухи. Мне нужно узнать, как Карро изменился. Как изменилась я, может, он тоже знает. Почему я видела его в воспоминаниях, что раньше было между нами, как он оказался на том же склоне, что и мы с ищейкой? Зачем его питомец перегрыз веревки моста, и зачем мы возвращаемся туда, куда ищейка придет в первую очередь?

Вопросов была тысяча с лишним, но я почему-то спросила:

– Откуда ты?

С его предшественником такой тайны не возникло. Северный акцент не ускользнул от моего слуха – Дигон (так звали Другого) был из Юшена. Это значило, что, даже будучи простым смертным, он закаленнее и выносливее других жителей Баата. В северном Юшене обитали суровые люди, это все знали. Как говорилось раньше: в Кейлин-Горда рождается благородная знать, в Тарте – прилежные слуги, а в Юшене – доблестные воины.

Откуда был Карро, я не понимала. Никогда прежде не слышала такого наречия. Не могла разгадать, какому народу он принадлежал, какими качествами мог обладать, если они и сохранились от него-человека.

– Из всех вопросов ты решила задать этот? Почему? – удивился Карро, хотя по его голосу сложно было сказать, что его способно что-то удивлять.

– Ты не ответишь?

– Зачем тебе это?

– Хочу понять, что могло сохраниться от твоего человеческого прошлого, – без утайки сказала я.

Старик хмыкнул, почесал бороду, бросил на меня безмятежный взгляд и произнес:

– Допустим, если я из Кейлина, то каким тогда буду человеком?

– Столичные жители всегда считались умными, хитрыми и гордыми, – ответила я. – Но ты не из столичного края.

– Почему же?

– Уроженцы юга не используют старое название. Каждый южанин скажет тебе, что по отдельности Кейлин и Горда существовали тысячу лет назад, а сейчас есть только Кейлин-Горда.

– Стало быть, я сам себя выдал? – ничуть не смутившись, уточнил Карро. – Тогда, может, я из Тарты?

– Тартинцы не сильно отличаются от южан, но они попроще, более открытые.

– Ну и? Похож я на тартинца?

– Не думаю, – сказала я. – Они без подвохов, а ты пока что одна сплошная загадка, старик.

Карро одобрительно кивнул, хотя я не поняла, на что именно.

– Значит, ты из Юшена? – спросила я.

– Почему ты отбросила Эбис?

– Потому что ты точно не оттуда.

– Что такого говорят про его жителей? – усмехнулся старик.

По правде сказать, ничего хорошего. Их называли янтарными клопами, и неспроста. Они были неприлично богатыми, изворотливыми и очень живучими. Не каждый способен вынести почти круглосуточный испепеляющий зной, который как бы в награду наделял обитателей Эбиса жизнестойкостью и невыносимым характером.

– Ну так? – поторопил Карро. – Почему я не могу быть истинным эбиситом?

Я покосилась на мешок с сапфирами, качающийся у него на плече.

– Знаешь, с такой поклажей ты вполне сойдешь за истинного эбисита.

Вот только это будет наихудшим для меня вариантом, ведь янтарные клопы славятся корыстными мотивами и полным отсутствием гуманности.

Старик улыбнулся. Искренне. И снова кивнул.

– Откуда тебе удобнее, чтобы я был? – вдруг спросил он.

– Из Юшена.

– Потому что юшенцы всегда держатся особняком и никому не верят?

– Ты встречал каких-то не таких юшенцев.

– А каких встречала ты?

– Тех, кому можно доверять, – ответила я и только позже поняла, что сама не знала, откуда это взяла. Карро был прав: юшенцы были закрытыми и вечно настороженными. Почему я решила, что им можно доверять? Еще одна проклятая загадка из обломков памяти, которая ведет к следствию, не показывая причины.

– Я бы подумал, что у тебя трудности с доверием, – рассуждал старик. – Но сам факт, что я думаю такое про Шату, уже невероятен.

Кислая ухмылка слетела с моих губ, а раздражение возросло вдвое. Карро не дал мне ответа, но он и не требовался. Я сама выясню, когда придет время.

Но зато я уже знала, какой вопрос задам следующим. Поначалу он не казался мне самым важным, но это было не так.

– Бадзун-Гра действительно существует?

Карро не повернулся, не сбавил шагу и не сразу ответил:

– Как сильно твоя память повреждена? Что ты помнишь?

– Почти ничего, – ответила я, отодвигая ольховую ветку от лица. – Помню некоторые обрывки из детства, семью немного. – Я взглянула в глубь леса, куда убежал хищник. – И твоего волка.

Старик хмыкнул, будто ему это польстило.

– Ваарко оценит такую честь.

Видимо, так звали волка. Я не знала, что это значило. Когда Карро назвал свое имя, я сразу перевела его с забытого языка. Карро значило «верный друг». Имя Другого тоже переводилось незамысловато: Дигон – это «искатель». А вот «Ваарко» никак не переводилось. Значит, это что-то другое.

Карро неожиданно улыбнулся. Вымученно. И покачал головой.

– Никогда бы не подумал, что это будешь ты, – сообщил он и бросил на меня непонятный взгляд. Не добрый, но и не полный презрения.

– Ты о чем?

– О том, что ты станешь той, кто отречется от него.

– Почему?

Карро криво усмехнулся.

– Потому что ты Шата. Великая Шата. Самый знаменитый кнарк в Темном легионе. У смертных одно лишь твое имя вызывает мгновенный паралич.

– Это не мое имя, – холодно произнесла я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Меня зовут Митра.

Карро кивнул.

– Имя свое помнишь… Это хорошо. Имя очень важно.

– А какое у тебя настоящее имя? – спросила я, понимая, что «Карро» такое же настоящее, как и «Шата», а еще пытаясь уйти от кипящих в голове вопросов о самом знаменитом кнарке в Темном легионе.

Но старик лишь слабо улыбнулся и ничего не ответил.

– Ты не помнишь? – допытывалась я. – Как быстро твоя память восстановилась после… после этого?

– У меня никогда не было провалов в памяти, – ответил Карро.

Значит, с нами произошло не одно и то же. И не в одно время.

– Как давно ты отрекся от него? – спросила я, стараясь собрать хоть что-то в этой мозаике.

– Очень давно, – ответил старик.

Я тронула его за руку и развернула к себе.

– Карро, что было между нами? Я тебя искала, верно? Зачем?

Уголок его сухих губ дрогнул в бледном подобии улыбки, а черные глаза блеснули от одного края до другого.

– Это была охота, – сказал он. – Сколько я знал Шату, она беспрестанно охотилась на меня. Как и все остальные кнарки. Но ты единственная из всех, кто чуть действительно не загнал меня в угол. Похвально.

Наступал рассвет. Мы оба повернулись к лазурной полоске, пронзившей лесную темень. Я не заметила, как и когда, но волк… Ваарко уже стоял подле своего хозяина.

– Значит, Бадзун-Гра реален, – сказала я, и теперь это не было вопросом.

– Так же, как мы с тобой, – подтвердил Карро, наблюдая за теплым светом, все больше озаряющим лес.

– И он будет искать нас.

– Уже ищет.

– Почему?

– Остальные вопросы потом, – перебил Карро. – Нам пора затаиться.

Сказав это, он указал вперед, и в рассветных лучах между далекой листвы я увидела каменные постройки Таццена.

– Дойдем до места. Там поговорим, – закончил Карро, и мы направились к городу.

– Последний вопрос, – сказала я. – Как Другой понял, что я больше не прежняя Шата?

– Ты уберегла его от падения.

– Разве кнаркам запрещается спасать своих? – удивилась я.

Карро остановился на границе леса.

– Не то чтобы… Просто прежняя Шата даже бровью бы не повела.

Приятнее одиночества может быть лишь сон на пуховой перине в большой чистой комнате. И даже то, что эта комната находилась в замке воров, едва ли омрачало мое и без того непонятное положение.

Карро привел меня сюда по подземным туннелям. Войдя в Таццен, я не успела пройти по заблеванным улочкам и пары ярдов – мы сразу спустились под землю.

Волк остался за городом. На границе леса Карро что-то прошептал ему, и зверь даже будто кивнул, прежде чем юркнуть в дремучие кусты.

Один из туннелей вел прямо в замок братьев, Аркина и Анцеля. И когда я поняла это, то ощутила смесь отвращения и облегчения. Отвращение от слишком уж свежих воспоминаний и облегчение оттого, что далеко за своими вещами ходить не придется.

В сухом винном погребе нас встретил трясущийся от страха прислужник, которого звали Лерри. Он так усердно пытался не смотреть в наши черные глаза, что потел как лошадь. В конце концов, я всерьез забеспокоилась, что он потеряет сознание прежде, чем проводит меня куда приказано. Но Лерри справился с такой непомерно сложной задачей и поручил меня заботливой служанке.

И теперь я наслаждалась каждым мигом. Спустя столько дней, проведенных среди людей и нелюдей, я мечтала лишь об этом. О покое и тишине. Как и в детстве, я предпочитала быть наедине с собой. Правда, тогда было куда проще – убежала к озеру, спряталась в траве, вот тебе и гармония. Взрослые так делать уже не умеют. Забывают как.

Молодую служанку звали Тиридой. Она была аккуратной и быстрой, но делала все настолько плавно и незаметно, что спустя какое-то время я перестала ее замечать.

Тирида была слепой. Различала лишь границы света, как сказал дрожащий Лерри. Тем не менее, проследив за ее точной работой, я не смогла бы представить более опытной и понимающей помощницы. Она словно тень перемещалась по комнате, ни разу не задев даже мои доспехи, разбросанные у кровати.

Меня попросили не говорить ей, кто я, ибо тогда я рисковала остаться без прислуги – никто зрячий не согласится прислуживать мне даже под угрозой смерти. И еще Лерри передал, что Аркин совершенно искренне попросил, чтобы я не обижала Тириду и не выходила из комнаты. Я на это лишь зевнула.

В первые же мгновения знакомства со слепой прислугой мы сразу выяснили, кто чего ожидает. Тирида уточнила, нужна ли она мне постоянно, что я предпочитаю есть и пить, когда и сколько. Потом она попросила прощения за свою слепоту. Мое сердце тяжелее обычного ударило по ребрам, и я вспомнила Янни-пом-пома. Но лицо дурака тут же улетучилось из мыслей, как только Тирида спросила, какого нагрева воду в ванной я желаю. Получив все нужные сведения, служанка принялась за работу, и больше я не услышала от нее ни слова.

Приняв душистую ванну с поистине магическими маслами, я даже не удосужилась надеть приготовленную свежую рубаху. Перетащив блюда с едой на кровать, я улеглась поверх покрывал в чем мать родила и вдохнула изумительные ароматы жареного на вертеле мяса в винно-ежевичном соусе, румяного пирога с миндалем и сливочным сыром и полного кувшина горячего эля с корицей и орехом.

Должно быть, я все-таки умерла и попала в посмертные дали. Ибо мои глаза и рот, наполняющийся слюной, отказывались верить в такие чудеса.

На вкус все оказалось еще лучше, чем на вид. Думаю, Тирида еще не успела дойти до своих покоев, когда я уже уплетала последний кусочек восхитительного пирога и выливала из кувшина последнюю каплю эля.

«Плевать на все, когда есть такая стряпня», – подумала я и нагая проспала до самого вечера.

– Зачем ты постоянно это делаешь?

Смешок.

– Что именно?

– Это. – Он ловит мою руку, зарывшуюся в его темных волосах.

Не грубо, не резко, а непозволительно нежно. Не знала, что он так может. От этого прикосновения я закатываю глаза и рвано выдыхаю. Он хоть и не видит меня, но слышит, и я знаю, что сейчас победно улыбается.

Дергаю его за волосы, и голова съезжает с моего живота на ноги. Теперь вижу его лицо. Гляжу сверху.

Каждый раз, когда смотрю в эти искристые глаза, во мне что-то происходит. Я бедного происхождения, и хотя хозяин обеспечил нам с сестрой достойное образование, у меня все равно нет слов, чтобы описать эти чувства.

Слышу, как в замке звенит колокольчик. Кухарка Рея трезвонит. Созывает всех к сбору. Алика, должно быть, уже напялила очередное некрасивое платье.

– Ты перестала, – говорит он, а я будто проснулась.

– Что перестала?

Он снова трогает мою руку, и я снова медленно умираю. Он копошится моей рукой в своих волосах, намекая, чтобы я продолжала играть с ними.

Я смеюсь. Он впитывает это.

– Кажется, ты чародейка, Митра… – полусонно тянет он.

– Почему это?

– Очаровываешь одним касанием. – Он поднимает руку и подушечками пальцев проводит по моей щеке. – Мне нужно учиться и помогать отцу, но единственное, к чему у меня пока раскрылся недюжинный талант, – это думать о тебе. Постоянно. И когда…

– Прекрати! – Мне приходится отвернуться.

Он приподнимается на локте, оказываясь наравне с моим лицом, и пытается заглянуть в глаза.

– Я знаю, мы договаривались…

– Вот и прекрати, – снова повторяю я.

Мы смотрим друг на друга. В его глазах отражается небо.

– Митра, я лю…

Не даю ему закончить. Притягиваю за шею и целую в обжигающие губы. Ловлю хулиганистый вдох. Закрываю глаза, хотя знаю, что он любит смотреть. На мои губы, которые его целуют. На мой язык, которым веду от подбородка до самого носа. На то, как я хмурюсь, когда мне становится настолько приятно, что аж больно. И каждый раз, когда я, насытившись поцелуем, открываю глаза, то встречаю такой дикий блеск в его взгляде, что приходится стыдливо краснеть, смотря куда угодно, только не на него.

В этот раз все то же самое. Только когда я уже хочу отстраниться, он еще немного держит меня в греховном плену и только потом отпускает. Я краснею и тщательно рассматриваю деревья за его плечом. Он улыбается, пытаясь поймать мой взгляд.

– Митра? – шепотом зовет он, и я поворачиваюсь. – Нам все равно рано или поздно придется поговорить о нас.

Сердце тяжко ухает в груди.

– Тогда лучше поздно.

Он кивает и поднимается с земли. Стряхивает травинки с белой рубашки. Подает мне руку, будто я высокородная леди.

– Идем, – кивает он и берет меня за руку.

Когда впереди уже виднеется поместье, мы расцепляем руки. Он, не оборачиваясь, направляется к главным воротам, а я – к потайному лазу, ведущему к задней двери для слуг.

– Миледи? Я могу войти? – приснился мне голос. Или не приснился.

Дверь открылась и закрылась. Кто-то тихо прошел по ковру, и моего оголенного плеча коснулась нежная рука. Коснулась, замерла и сразу же отпрянула, как от огня.

Значит, не приснилось. Со стоном перевернувшись, я открыла глаза.

– Прошу прощения, миледи! – пугливо залепетала Тирида. – Что разбудила вас и что… но, кажется, я уверена или… я помню, что приготовила вам свежую рубашку… Простите меня, умоляю! Такого больше не повторится!

Я не совсем поняла, что она несет.

– Вот твоя рубашка свежая, рядом лежит, – успокоила я сиплым голосом. – А в чем проблема?

– О… – только и выдавила Тирида, и даже по ее слепым глазам было понятно, как она ошарашена.

– То есть ты работаешь прислугой в притоне, но тебя смущают обнаженные люди?

Тирида озадачилась еще больше. Мутные глаза часто заморгали. Но потом, похоже, смысл сказанного дошел до нее, и она застенчиво улыбнулась.

– Вы, наверное, ужасного мнения об этом месте, миледи, но поверьте, здесь не всегда гулянки. – Она улыбнулась еще шире, а щеки так покраснели, что я уже поняла, о чем она заговорит дальше. Точнее, о ком. – И прошу, поверьте, мои господа обращаются со мной подобающе и не заставляют меня делать что-то… порочное. – На этом слове щеки Тириды едва ли не вспыхнули настоящим пламенем. – И прислуживать кому-то сластолюбивому или бессердечному они тоже не просят.

Хм, любопытно было бы послушать эту же тираду из ее уст, если бы она вдруг сейчас прозрела.

– Твои господа – Аркин и Анцель? – все еще сонно уточнила я и потянулась за чистой одеждой.

– Да, миледи.

Она могла бы и не отвечать. По широте улыбки все и так было ясно. Милая Тирида влюблена в одного из них. Или в обоих.

Услышав шорох одежды, Тирида тут же принялась готовить таз с водой.

– Миледи, еще раз прошу прощения, что разбудила, но милорды приглашают вас на ужин. Желаете присоединиться к ним, или мне сообщить о вашем отсутствии? – проверяя уровень воды, спросила служанка.

– Я приду.

Как только я встала, она тут же отошла от таза в другой конец комнаты.

– Расскажи мне про твоих господ. – Я зачерпнула воду и плеснула в лицо.

Скрипнула дверца гардероба.

– Они благородные мужи, щедрые… – начала Тирида, а я промокнула лицо хлопковым полотном.

– С этим ясно, – перебила я и посмотрела на служанку. – Расскажи мне что-то, что я обязательно должна узнать до того, как спущусь к ним.

Девушка застыла с бордовым платьем в руках, которое вытащила из шкафа (надеюсь, не для меня), и долго думала, прежде чем ответить. Ее белесые брови нахмурились, она быстро положила платье на кровать и почти вплотную подошла ко мне. Слепые глаза уставились мне в плечо, и Тирида заговорила шепотом:

– Милорд Аркин вспыльчив. Не всегда, но бывает. Особенно если речь заходит об их отце. Миледи не следует о нем упоминать. Еще господин любит спорить. Поэтому, если позволите, я бы посоветовала не вступать с ним в разногласия. Аркин редко проигрывает в них.

Я, конечно, не совсем про это спрашивала, но ее ответы были весьма многообещающими. Тирида слишком ответственно подошла к вопросу, а мне всего-то хотелось выяснить, ждать ли каких-то ловушек на «королевском» ужине.

– А милорд Анцель, – продолжала служанка, – он другой. Сначала миледи этого не заметит, потому что братья очень похожи, но господин Анцель хитрый. Он много молчит, но обладает острым как лезвие бритвы умом. Миледи не стоит считать его простаком, как покажется в самом начале. Милорд часто скрывается за маской легковерности. Он может согласиться со всем, что миледи скажет, но вы никогда не узнаете, о чем он на самом деле думает.

Я кивнула сама себе и сказала:

– Спасибо за полезные сведения, Тирида. И за доверие.

И за наивность, хотелось бы добавить, но я деликатно это опустила. Кем бы Тирида меня ни считала, она даже близко не понимала, зачем я тут и кого из себя представляю.

– Последний вопрос, – подавив смешок, сказала я. – Кому это ты приготовила дурацкое платье?

Тирида сразу все поняла, улыбнулась и дружелюбно кивнула. Через мгновение платье уже висело на своем прежнем месте.

Меня сопроводили в каминный зал этажом ниже – что-то вроде места для тайных заседаний. Комната оказалась изысканной: все пестрело и переливалось. Длинный дубовый стол, резные стулья, позолоченные кубки и сальные свечи над горящим камином. Прелюдия для мрачных сказок, не иначе.

Слишком вычурно для воров. Слишком манерно для кнарка.

Когда я вошла, наступила тишина, и три пары глаз повернулись ко мне. Никакой охраны братья с собой не притащили. Или, может, они думали, что Карро защитит их, если самый знаменитый кнарк вдруг решит размяться.

Все витражные окна в зале занавесили массивными гобеленами. Такими плотными, что наступи сейчас день, мы бы об этом не узнали.

С усмешкой я кивнула на окна.

– Не от ищейки ли вы пытаетесь спрятаться за этими шторками?

– Дигон ищет по запаху. На этот счет я уже давно предпринял некоторые меры, – ответил Карро. – Но другие кнарки ищут глазами. Врываться в каждый дом они не станут, но не стоит недооценивать их способности. За ночь они спокойно могут прочесать весь город, заглянув почти в каждое окно.

– Выдаешь наши стратегии простым смертным? – уточнила я с иронией, глядя на братьев.

– Это не стратегия. – Карро исподлобья посмотрел на меня. – Это твоя любимая игра. Даже поговорка есть: кто не спит глубокой ночью и не в ужасе от мрака, тот навеки обречен… того утащит Шата.

Я хмуро посмотрела на него, подошла к свободному стулу, со скрипом отодвинула его и села. Думаю, я выглядела так, словно уже сыта по горло званым ужином, хотя он еще не начался.

Аркин и Анцель молчали и попивали эль. Анцель с неохотой изучал потрескивающий камин. Аркин с интересом глазел меня.

– Тебе не по душе платья, Шата? – поинтересовался он, но я не удостоила его ответом.

Слуга тут же стал вносить разные яства, одно ароматнее другого. Вскоре весь стол заполнился блюдами и кувшинами, будто тут сидело человек десять.

Как только внесли последнее жаркое из зайца с травами, зал вновь погрузился в тишину. Парнишка на побегушках остался для помощи – он, как статуя, стоял у камина, склонив голову и держа руки вместе перед собой.

– Ваш слуга не боится кнарков, – подметила я.

– Кнарков боятся все, – ответил Аркин и потянулся за куриной ножкой. – Но этому много платят за «привилегию» обслуживать нечисть. И, к слову, он уже не в первый раз это делает, так что привыкший.

Я хотела было спросить, обслуживал ли он меня раньше, но Аркин меня опередил.

– Ты уже была тут. Один раз. И задавала этот же вопрос.

Они знали про мою память. Я искоса посмотрела на Карро, который вгрызался в мясистую кость, и почувствовала легкий укол предательства.

– Прорехи в твоей памяти стали очевидны, когда ты заявилась через главный вход и вежливо трижды попросила свои вещи, Шата, – сказал Аркин.

Я повернулась к нему.

– Меня зовут Митра.

Братья оторвались от еды и переглянулись, но ничего не сказали и вернулись к трапезе.

Стоило мне забрать последний ломоть мяса, как слуга тут же вырос сбоку и убрал опустевшую тарелку. Незаметно подлил всем эль в кружки и улизнул обратно в свой темный угол, как крыса.

Еда и тишина. Лишь глухой звон посуды да редкие чавканья. Мы словно в сотый раз тут собирались на ужин. Этакая традиционная семейная трапеза. Ничего необычного.

Я искоса посмотрела на Анцеля, жующего что-то с потупленным взглядом. У него некрасивые черты лица: каждая по себе неправильная, искаженная. Но вместе они создавали уникальный альянс. Как мозаика. Одиночные детали не имели никакого значения, но когда соединялись вместе в правильном порядке, то получалась настоящая история. Все детали на своем месте, ничего лишнего. И, конечно, глаза – главная его харизма. Думаю, даже в полном зале людей они привлекали бы наибольшее внимание. После моих, разумеется.

Обгладывая мясо с кости, я перевела взгляд на Аркина.

В отличие от брата, он обладал правильными чертами лица. Все как должно: возьми отдельную часть, и она будет удачной. Но все вместе соединялось в крайне необычное произведение. Когда Аркин улыбался, то был похож на милого принца. Когда хмурился, то выглядел на десять лет старше. Когда опускал глаза, становился застенчивым недотрогой. А когда хитрил, выражение его лица становилось хищным, волчьим. Решись какой художник запечатлеть лицо Аркина на картине, всеми красками не добился бы нужного эффекта.

Если Анцель – это собранная мозаика, то Аркин – калейдоскоп.

– Как тебе здесь? – спросил последний, заметив, что я разглядываю их с братом.

– Весьма прилично.

– Однако, – он поджал губы, – не думал, что кнарки настолько привередливы.

– Меня все устраивает, – сообщил Карро, вытирая мясной жир с рук хлопковой салфеткой.

– Весьма прилично для логова воров, – сказала я.

– Для… логова воров, – обаятельно улыбнулся Аркин и откинулся на спинку. – Мне нравится. Логово воров.

Я промолчала, но взгляда не отвела. Аркин выдержал его с завидной храбростью, хотя я представляла, каково это – смотреть в полностью черные глаза кнарка.

– Когда я увижу свои вещи? – спросила я, когда наша игра в гляделки изрядно подзатянулась.

– Когда захочешь, – ответил Аркин.

– Сейчас.

Он тут же кивнул крысенышу, и тот исчез из комнаты.

– Ладно, я серьезно, – будто снисходительно продолжил король, – тебя все устраивает в твоей комнате? Может, чего-то недостает?

– Меня все устраивает. Всего достает. Благодарю.

Аркин кивнул и, как ни странно, заткнулся.

– Как ты вернулась? – тут же раздалось от Карро.

– Без понятия.

Старик не изменился в лице, но я уловила в его взгляде легкий укор: мол, ответь нормально, тебе трудно, что ли?!

Выругавшись про себя, вслух я сказала:

– В лесу очнулась, раненая. После того, как упала со скалы и пролежала без сознания хрен знает сколько.

– Раненая Шата? – переспросил Карро, и, судя по тону, эти два слова никак не могли стоять вместе в одном предложении.

– М-м, – согласилась я, отпивая эль.

– С кем ты?..

– Я не помню, кто меня отделал. Знаю лишь, что там еще была ведьма. Она все видела.

– Не Бетисса ли Ройлок?

Я медленно повернулась к старику.

– Ты знаешь эту тварь?

– Не особо. – Карро покачал головой. – Но ты давно ее искала. Возможно, даже дольше, чем меня. И, видимо, нашла.

– Похоже на то.

– Последний раз ее видели день назад, когда она уходила из Таццена, – сообщил Аркин.

– Ну еще бы, – буркнула я, вспоминая, как эта белобрысая старуха одурманила меня красной пыльцой. – А потом? Сейчас она где?

Аркин развел руками.

– Как выясню, сообщу, – сказал он, а я подметила, что он не сказал «если». Значит, точно уверен, что выяснит.

Пока слуга отсутствовал, Аркин поднялся, чтобы подбросить поленьев в камин, и из-под его заправленной рубашки выглянул длинный кинжал. Акинак с рубиновой рукоятью.

Не тот ли это акинак, который…

– Это был ты! – вырвалось у меня.

– О чем ты? – уточнил Аркин, возвращаясь за стол.

– В Харстоке был ты. Ночью.

Глаза Аркина негодующе округлились. Он перевел их на Карро. Тот пожал плечами, попивая эль.

– Стало быть, ты тоже там была? – уточнил Аркин.

Отпираться не было смысла.

– Да. Я как раз одалживала ту книгу, которую ваши крысы вскоре выкрали у меня.

– Одалживала? – засмеялся Аркин, и у него оказался чарующий смех.

– А мы убедили Хойла, что книги у нас нет… – отрешенно проговорил Анцель, и это было первое, что он произнес за весь вечер.

Не то чтобы он был усердно занят – Анцель почти ничего не ел. Все это время он равнодушно изучал меня, вертя кружку эля в руке. Он думал, я не обращаю на это внимания. А я думала, что Тирида была права: взгляд Анцеля прост, но под ним скрывается глубина.

– Это считается, что мы соврали, или все же нет? – продолжая смеяться, Аркин повернулся к брату. – Хойл ведь взял с нас слово.

– Тогда нет, – сказал Анцель.

– Тогда нет, – вторил ему Аркин, и сейчас они казались настоящими близнецами.

– Видишь ли, – Аркин обратился ко мне, – мы обещали Хойлу, главному смотрителю Харстока, что ничего особо ценного брать не будем, а тут пропала целая святая реликвия, да вдобавок одного тамошнего убили. Хойл всю душу из нас вытряс, грозился самыми страшными мучениями, в которые, к слову, – он указал на меня, – входили и пытки от черноглазых. Зачем тебе эта книга понадобилась?

Неужто он в самом деле думал, что я отвечу?

– Ладно. – Аркин поднял руки и посмотрел на меня… с неподдельным восхищением. – Мудрецы сказали, что, когда они вошли в библиотеку, книга еще была на положенном месте, но стоило им моргнуть, и книга исчезла, а вор оставил после себя лишь гору поваленных стеллажей, разбитую клетку и один труп со сломанной шеей.

– Какие теплые воспоминания, – пробурчала я и кое-что осознала. – Это из-за вас, нерях, монахи подняли тревогу?

Аркин притворно положил руку на сердце.

– Каюсь. Виновен. Прошу милосердия.

Я прыснула. Не смогла удержаться.

– Каково это? – вдруг серьезно спросил он. – Быть кнарком без памяти?

Мое настроение потемнело быстрее, чем грозовая туча. Даже во рту пересохло. Думаю, Аркин понимал, что ответа ему не дождаться, поэтому не особо огорчился, когда я спросила:

– В каких мы были отношениях?

– Нечасто девушки задают такие вопросы… – задумчиво сказал он и ответил: – В сугубо деловых.

– Поподробнее.

– Если мы что-то узнавали о тех, кого ты искала, то докладывали тебе.

Я многозначительно кивнула в сторону Карро.

– Ну, кроме него, само собой, – улыбнулся Аркин. – Мы, можно сказать, друзья, а друзей не сдают. По крайней мере, задешево.

– А может, вы и Бетиссу скрываете от меня?

– С этой женщиной у нас как-то не заладилось, – скривился Аркин, став по-ребячески милым.

– Но вы вели ее поиски, потому что Шата искала?

– Все верно.

– А почему я ее искала?

– Вероятно, потому что так приказал твой великий предок, – ответил Аркин, и я повернулась к Карро.

– Зачем Бадзун-Гра понадобилась какая-то ведьма? – спросила я у него.

Старик не сразу ответил. Похоже, он пытался что-то вспомнить. Тщетно.

– Я не знаю, – сказал он. – Знаю лишь, что Шату он отправлял только за самыми редкими трофеями.

– Я кого-то еще искала, кроме Карро и Бетиссы? – спросила я у братьев.

Анцель покачал головой, в то время как Аркин ответил:

– Нет. Остальных ты уже давно нашла.

У меня едва не вырвался вопрос «Нашла и что сделала?». Но не надо задавать вопросы, ответы на которые известны. В моем же случае вообще никаких вопросов задавать не стоило. Слишком глубоко и безобразно они били в плоть. А иной раз порождали лишь еще больше новых вопросов.

Я рассмеялась. Настолько неожиданно, что все трое вздрогнули. Даже Карро, который вальяжно развалился в кресле с закрытыми глазами.

Аркин как-то странно прислушивался к моему смеху. Он будто был поражен и по-детски очарован. Мол, чудо-то какое – смеющийся прислужник Мрака. Анцель тоже смотрел на меня, но без всяких эмоций.

– Почему ты смеешься? – с ребяческим любопытством уточнил Аркин.

– Потому что все, что сейчас происходит, – какая-то глупая, но очень смешная шутка, – уже серьезно ответила я, чувствуя, как легкие заполняются гневом. – Какой-то гребаный спектакль.

– С этим трудно поспорить, – согласился Аркин, наверняка прекрасно понимая, о чем я говорю.

Я покачала головой и поняла, что лишь теряю время. К чему это смехотворное представление? Что я делаю среди этих людей, для которых жизнь словно игра, а азарт и риск превыше обещаний?

Закипая от злости, я повернулась к Карро.

– Зачем ты притащил меня сюда?

– Сейчас здесь самое безопасное место, – ответил он с закрытыми глазами.

– Это и дураку понятно.

– Ты спрашиваешь, почему я спас тебя?

– Спас – это громко сказано, старик.

Он прыснул, но все же открыл глаза.

– Видимо, от Шаты в тебе что-то да сохранилось.

– Совсем немного, – добавил Анцель.

– Называй как хочешь. Суть одна, – продолжил Карро, вновь потянувшись за элем. – И пока не время раскрыть ее. Прежде ответь, что ты намеревалась делать до того, как Дигон обнаружил тебя.

– Намереваюсь, – исправила я. – Я пойду искать свою семью.

Карро поджал губы и кивнул.

– Ты знаешь, где они?

– Нет.

– Как их зовут?

– Только сестру и кухарку.

– Название поместья? Имя хозяина? Герб? Цвета?

– Нет.

Тишина.

– Что ж, как только твои поиски увенчаются чем-нибудь, тогда и поговорим.

Я усмехнулась.

– Почему не сейчас?

– Сейчас ты не поймешь и не поверишь.

– Видимо, эта фраза выработалась с опытом, – предположила я, теряя остатки терпения. – Скажи, Карро, сколько «не таких» кнарков ты уже пытался переманить на свою сторону? Где они сейчас?

– Кроме меня и тебя, «не таких» никогда не было.

Брехня.

– Думаешь, я поверю в это?

Анцель и Аркин переглянулись.

Карро безразлично посмотрел на меня.

– Поэтому я и сказал, что сейчас ты не поймешь, а стало быть, не поверишь… Митра.

Впервые кто-то нормально назвал меня по имени. Янни-пом-пом и друг братьев, Клео, не в счет. Это было словно дуновение мягкого ветра по обгоревшей коже. Теперь я и правда стала Митрой. Вернулась.

– Послушай, – встрял Аркин, звонко поставив кружку на стол. – Мне особо без разницы, что там у вас и у тебя произошло. Любопытно? Да, весьма. Но еще больше любопытно, можем ли мы предложить тебе помощь?

Я лишь бровь подняла и красноречиво промолчала. Глаза Аркина горели, как звезды, когда он продолжил:

– Скажем, тебе не нужно выходить отсюда. Наши люди сделают все за тебя. Пойдут и добудут о твоей семье всю информацию, которую только можно найти.

– А взамен…

Он улыбнулся с самым неприкрытым лукавством.

– Разве должно быть что-то взамен?

Я наклонилась к нему.

– Играть со мной вздумал?

Аркин тоже наклонился.

– Если только немного, как «старые» новые знакомые.

– Ты мне больше нравился, когда боялся меня до смерти.

– А ты определенно мне больше нравишься не Шатой.

– Напрасно, человек. Твои кости все так же легко ломаются, как и три дня назад.

Аркин хотел что-то возразить, но передумал. И не потому, что испугался или сдался. Он явно приберег что-то для меня на потом. А я подумала, что и тут Тирида не ошиблась. Молодой предводитель воров любил спорить.

Дубовая дверь отворилась, и вошел крысеныш со всеми моими вещами, включая массивный сверток, похожий на книгу. Все добро он положил у камина и тут же принялся убирать пустые блюда и наливать эль.

Аркин же не переставал улыбаться, глядя на меня.

– Зря ты расходуешь на меня свои умопомрачительные улыбки, – сказала я. – С бо́льшим успехом они подействуют на слепую Тириду, чем на меня.

Аркина, похоже, это ничуть не уязвило. Даже, я бы сказала, позабавило.

– Говори, король, – спокойно сказала я и взяла вновь наполненную кружку эля. – И без игр. Коротко и четко. Что вам надо от меня? И зачем позволили укрыться в своем замке?

Его небесные глаза блеснули яркими искрами.

– Услуга в обмен на услугу, Митра.

Умный. Подметил, что мне понравилось слышать собственное имя.

– Мы поможем, и тебе не придется каждый раз проверять, нет ли ищейки за спиной. А ты потом поможешь нам в качестве маленькой благодарности. Идет?

Он говорил уверенно, голос не дрожал. Будто все уже предрешено, и нам лишь осталось уладить несущественные детали.

А мое терпение тем временем трещало по швам.

– Что конкретно вам нужно от меня?

– То, что ты умеешь делать лучше всего.

С моих губ сорвалась усмешка.

– Я не буду убивать для вас.

– А я не про убийства говорил.

Я нахмурилась и спросила:

– Про что?

Аркин посмотрел на меня с такой серьезностью, что показался старцем, прожившим целые эпохи.

– Про страх, – ответил он.

Я молчала, пока смысл сказанного доходил до меня, а потом повернулась к Карро.

– Это ты делаешь для них? Пугаешь по приказу в обмен на безопасную берлогу и сведения о кнарках?

– Какие еще сведения? – не понял Карро. – Ты только вернулась из Тьмы, но уже думаешь, что знаешь меня?

– Я не особо умная и хитрая, но груши в корзинке посчитать могу. Я знаю, что ты был здесь. Знаю, что они, – я кивнула на братьев, – сразу сообщили тебе о Шате. Знаю, что своего питомца ты специально на меня натравил. Чтобы проверить. И знаю, что ты научил этого, – кивком указала на Аркина, – искусно обманывать кнарков… ведь он сообщил мне, что Карро здесь не появлялся, и в его словах не было фальши.

– Ты даже это запомнила?! – удивился Аркин.

– Пусть у меня провалы в старой памяти, но вот с новоприобретенной никаких проблем.

Братья кивнули. Они талантливо скрывали удивление, но не так талантливо, как Карро. На его лице отражался штиль высохшего озера. Все с тем же непроницаемым видом Старик лениво похлопал в ладоши. Будто я нуждалась в аплодисментах, словно дешевая актриска.

Братья предусмотрительно притихли.

– Это впечатляет, правда, – спокойно сказал Карро, выковырял застрявший между зубов кусок мяса и погрузился в раздумья, будто этими словами разом ответил на все мои вопросы.

– Получается, – подытожила я, когда никто так и не решился заговорить, – что ты уже давно скрывался от приспешников Бадзун-Гра, но при этом ждал, когда кто-то из них выйдет из-под его контроля, а двое местных преступников помогали тебе в этом в обмен… даже не хочу знать на что. – Я посмотрела на братьев по очереди. – Ваши мотивы мне ясны. По крайней мере, поверхностные. И если я хоть вполовину права, то нужна вам больше, чем вы мне. Так что прошу еще раз, вежливо: засуньте недомолвки себе в лощеные задницы, и поговорим по-взрослому.

Наступила тишина, и длилась она долго. Я молчала, потому что думала и ждала реакции. Братья молчали, потому что понимали: первое слово за Карро. А Карро молчал… не знаю почему. Он просто сидел с прикрытыми глазами и сложенными на груди руками. По его виду можно было подумать, что старик вовсе не слышал всего, что я сказала, и просто отдыхал после сытного ужина. Как позже выяснилось, так оно примерно и было.

– Справедливо, – наконец произнес Карро и раскрыл угольные глаза. – А говоришь, что не умная…

Я лишь фыркнула.

– В одном ты ошиблась, – продолжил он, ведя пальцем по краю кружки. – Я ничего им не возмещаю за кров и помощь.

– Вот как?! – усмехнулась я. – Значит, ваши отношения построены на доброте душевной?

– Лучше дружить с кнарком, чем… – Аркин махнул рукой, мол, «ну, ты понимаешь».

Я понимала. Больше, чем он думал. Аркин – тот еще дальновидный сукин сын. Создал себе должника в лице кнарка. И то же самое хотел провернуть со мной.

– Не выйдет, – сказала я.

– О чем ты? – не понял Аркин, хотя на деле все он понял.

– Со мной такое не выйдет. Не знаю, как обстоят дела с совестью у Карро, но с моей полный порядок. Ее нет. Я ничего вам не должна. И никогда не буду.

Аркин промолчал, но его молчание было красноречивее слов. Для него это словно игра, и он, как подобает прирожденному лидеру, был уверен в своей победе. И пусть. Мне это лишь на руку.

– Почему ты так враждебно настроена к нам, Митра? – раздался успокаивающий и глубокий голос Анцеля, который едва ли за весь вечер произнес больше трех слов.

И это был поистине хороший вопрос, но ответа на него у меня не было. Всего лишь несколькими словами Анцель загнал меня в тупик.

Я просто никому не доверяла. Не хотела доверять.

– Я вам не доверяю, – честно ответила я.

– Разумеется, – так же неторопливо согласился Анцель и едва не улыбнулся. – Ты же не дура, как мы выяснили.

Я промолчала.

– Доверие нужно заслужить, – продолжил Анцель, наблюдая за моим лицом. – Все здесь это понимают. Если тебе будет спокойнее, мы тоже тебе не доверяем. Но если бы в мире никто не учился сотрудничать, то все бы давно друг друга поубивали.

Я снова промолчала.

– Поэтому, – Анцель откинулся в кресле и обеими руками провел по песочным волосам, – мы и предлагаем безвозмездную помощь. Ты поймешь, можно ли нам верить. А мы в свою очередь поймем, можешь ли ты стать для нас ценным союзником в борьбе с нашим врагом. Вот и все.

– И все, – повторила я с иронией, будто мы говорили о рутинных пустяках. – Позвольте осведомиться, господа, что это за человек такой, которого лишь кнарки могут приструнить? Кто ваш бесстрашный враг?

– Это образное выражение… – начал Аркин, но я покачала головой.

Да, врать он умел отменно, но когда знаешь, что перед тобой искусный лжец, иначе слышишь его речь.

– Это наш отец, – вдруг произнес Анцель. Неожиданно для меня и для его брата.

Аркин никак не показал, что был уязвлен откровением, которое Анцель преподнес мне на блюдце. Даже не наградил брата порицающим взглядом. Раз тот выдал их общий секрет, значит, была причина. И я знала какая. В отличие от Аркина, его братишка уже понял, что мое доверие можно заслужить честностью. Чем больше лжи, тем меньше шансов. Он использовал мой темперамент против меня самой.

– А ты молодец, – сухо похвалила я.

– Благодарю, – таким же тоном ответил Анцель и отправил крысеныша за новыми кувшинами эля.

Похоже, Анцель изучил меня быстрее, чем мне бы того хотелось. И быстрее, чем я его. В груди заскреблось склизкое чувство уязвимости. Я будто голая сидела. Хотя, окажись я тут голой, мне и вполовину не было бы так некомфортно под взглядом Анцеля, как сейчас.

Когда я заключила, что среди братьев лидером был Аркин, то ошиблась. Он хорош. Очень хорош. Но в проницательности неминуемо уступал Анцелю. Как и в невозмутимости. Так виртуозно держать себя в руках… Не буду отрицать, это завораживало. Весьма полезный навык, которым мне, увы, никогда не овладеть. И мое чутье билось в истерике, предупреждая, что именно его нужно остерегаться гораздо больше остальных в этой комнате.

Я не могла до конца прочувствовать его душу – Анцель был закрыт, – но кое-что просочилось. От него веяло силой. Его душа будто светилась изнутри грудной клетки и пахла ветром. Я с трудом перестала вдыхать ее и отвела взгляд.

Расспрашивать дальше, что там с их отцом, я не собиралась. Мне это не интересно. Решение по возможности держаться от всех подальше оставалось непоколебимым, а стало быть, зачем засорять и без того не особо чистый разум?

И братья, похоже, немало удивились, когда я, вместо того чтобы погрузиться в их семейные распри, спросила:

– Как так вышло, что самый примечательный замок в центре Города Мудрости заселен ворами?

– Это долгая и кровавая история, – слабо улыбнулся Аркин.

– А вкратце?

– Мы взяли пример с вас, черноглазых. Люди платят нам, чтобы жить в спокойствии, а мы, в свою очередь, следим за порядком, отдаем дань кнаркам вместо городского совета и, что немаловажно, поддерживаем бедняков и сирот.

– Которые и воруют для вас? – уточнила я со всем возможным скепсисом.

– Назовем это их стабильной работой. Все сыты и с крышей над головой.

– Как удобно.

– Весьма. Но, как ты, наверное, знаешь, еще и довольно хлопотно.

– Ну конечно, – кивнула я. – Выставляешь себя героем?

– Вот кем мне никогда не стать, так это героем, – лукаво ответил Аркин. – Есть те, кто может обеспечить себе безопасность, и те, кто не может. Последние выбирают, прийти к нам или стать жертвами тех, кто пришел к нам.

– Значит, каждый сам выбирает, волк он или…

– Овца. Да.

Мы адресовали друг другу ледяные улыбки. И оба знали, кто есть кто в этом зверинце.

Я пыталась презирать Аркина изо всех сил, но вместо этого сама не заметила, как прониклась к нему крошечной толикой уважения. От него пахло величием. Да, он вор – причем одним из главных, – но было в нем что-то аристократическое, что-то такое истинно породистое. Уверенный, одаренный предводитель. Любящий власть, но еще пока не избалованный ею.

– И все же? – продолжила я. – Почему король это позволяет? Он мог бы отправить сюда свою гвардию и положить конец вашему… ремеслу.

– У короля много других забот. И пока этот город выплачивает что полагается и поддерживает мир, Таццен наш. Мы же не метим на королевский престол. – Аркин развел руками. – Стало быть, не о чем переживать. Кроме того, думаю, сам король и вся столичная аристократия весьма рады, что Шата навещает именно Таццен, а не их.

Я неосознанно кивнула и поняла, что пришло время задать те вопросы, которых так долго пыталась избежать.

– Кто я в Темном легионе? Какое место занимаю? – спросила я у Карро, который внимательно следил за ходом беседы.

Он вскинул брови, как если бы ответ был очевиден.

– Ты там главная.

– Как это понимать?

– Бадзун-Гра отдает приказы тебе. Ты отдаешь приказы всем остальным.

Не то чтобы я не догадывалась…

– А ты? – Я посмотрела на старика. – Ты тоже подчинялся моим приказам, до того как…

– Нет.

Я ожидала продолжения, но его не последовало.

– То есть ты был… где? Выше меня по рангу или наравне?

– Меня там не было. В твоей армии теней.

Я вовсе запуталась, но…

– Тебя, – наконец до меня дошло, – он создал раньше? Задолго до меня?

Карро кивнул, не сводя с меня глаз.

– Когда? Сколько тебе лет? Как давно ты живешь?

Вопросы посыпались один за другим, но старик лишь скорбно улыбнулся и ответил:

– Проживая целые века, перестаешь считать полнолуния, годы и королей.

И я отважилась задать вопрос, давно терзавший мою душу:

– Мы бессмертны?

Карро пожал плечами.

– Не я нас создал, но, думаю, да.

– И убить нас нельзя?

– Я не нашел способа.

И когда он это сказал, с моих глаз будто завеса упала. Я увидела действительно одряхлевшего человека. Не стар он был не столько внешне, сколько внутренне. Он устал жить. Этот мир уже давно стал для него подобием посмертных далей, путь в которые ему был закрыт.

Я понимала. Не то чтобы мне уже надоело бессмертие, о котором только что узнала, но под ребром гнусно засосало, когда я разлепила внезапно пересохшие губы и спросила:

– Карро, ты знаешь, сколько мне лет?

Он покачал головой.

– Не знаю, Митра. Но тебе точно не столько, сколько ты сама думаешь.

Значит, могло пройти десять лет или сто, а я бы не заметила разницы. Могли пройти века, поколения сменили бы поколения, и лишь кнарки оставались бы неизменными. Мы могли спать долгие годы, пока Бадзун-Гра не призвал нас для Беспросветной войны. Лишь ему известно, сколько прошло лет.

И мне, но я ничего не помнила.

Сердце тяжело забилось от мысли, что мои близкие уже давно умерли. Лежат в земле, разложившиеся, поеденные червями. И если это так, то на целом свете у меня никого нет. Служба Тьме отняла у меня всех. Некого искать. Не к кому стремиться. Никто не помнит меня. Никого не осталось. Только я и…

– Мой конь, – тихо произнесла я, всеми силами пытаясь не думать о сестре, лежащей глубоко в земле рядом с матерью и Реей. – Он остался в конюшне в таверне «Агнэ». Я прошу забрать его.

С моим голосом что-то случилось. И все в комнате наверняка это услышали. Он стал слабым и принадлежал какой-то хрупкой девочке, а не мне.

– Конечно, – мягко ответил Аркин. – Как только парнишка вернется, то сразу по…

– Спасибо, – перебила я, встала и вышла из комнаты.