Я прониклась любовью к длиннополому кафтану из шелка. Тирида назвала его халатом и воспылала гордостью, когда я сообщила, что это лучшее, что когда-либо касалось моей кожи.

Халат, бесконечная еда и эль помогали мне коротать добровольное заточение в комнате, которую мысленно называла своей.

Еще Тирида как могла старалась скрасить мое одиночество, и, надо признать, у нее неплохо получалось. Но в последние два дня я все реже ее видела, так как в замке готовились к пиршеству и вся прислуга была непомерно занята.

У братьев я «гостила» уже несколько дней. По нашей с Карро договоренности мне предстояло провести здесь какое-то время, подождать, пока поиски уведут кнарков подальше от Таццена. Где они находятся, вынюхивал Ваарко. Раз в два дня Карро наведывался в лес и узнавал у волка, бродят ли наши «братья» поблизости. В свой последний визит старик сказал, что все кнарки ушли из города. Следовательно, сейчас у нас фора и завтра мы можем двинуться в путь.

Я не отказалась от цели найти свою семью или тех, кто остался после них. Колесо жизни никто не остановит. Люди рождаются, рожают сами и умирают. Даже если моей сестры нет в живых, то у нее могли остаться дети, внуки, правнуки, и я должна попытаться отыскать их.

За это время я ни разу не видела ни одного из братьев. На общую трапезу меня приглашали каждый вечер, но я отказывалась. Меня не интересовала работа на королей воров. У меня не было никакого чувства непогашенного долга перед ними. Как и перед Карро. Не спорю, без их помощи сама бы я разбиралась дольше, но мне не было дела, какие надежды они на меня возлагали. Нужно поскорее убираться отсюда.

Все мое оружие – меч, клинки и лук – покоилось над камином в ожидании; запас еды на несколько дней уже был в сумке вместе с драгоценной книгой о правлении Дагганов, пролистав которую, я поняла: нуднее чтива не придумать.

Не такой я себе представляла жизнь великих монархов. «Алакер Дагган был предан своим братом и убит; кровь его стала камнем; брат бесследно исчез, имя его забыто… Берин Дагган участвовал в войне с Хаярами и победил; ранен в бою, умер… Юри Дагган был глух на одно ухо и обладал весьма строптивым характером; подавил восстание Эбиса; ввел Вечную Дань… У Велианта Даггана были проблемы с мочеиспусканием; на последнем году жизни потерял рассудок; покончил с собой». Летописцы не скупились на бумагу и чернила, считая своим долгом записать каждый важный и не очень момент из жизни своего правителя.

Единственная история, которую я осилила от начала до конца, – это жизнь Гонника Даггана. Насколько я была уверена, что найду в ней нечто стоящее, настолько же была разочарована, когда его биография оказалась таким же скучным жизнеописанием, что и у других. По сути, я узнала немногим больше, чем Вейж уже поведал мне ранее.

На миг у меня возник вопрос, зачем книга понадобилась мне, но даже сейчас, когда я потеряла всякий интерес, меня что-то влекло к ней. Я решила взять ее с собой. Будет чем расплатиться за нужды, если что: зеленые нефриты, инкрустированные в книгу, – одни из самых ценных камней в Баате.

– Что миледи предпочитает надеть на праздник? – мелодичный голос Тириды раздался из-за створки шкафа, едва я открыла глаза.

Я так и не поняла, как эта слепая служанка угадывала, что я проснулась. И как умудрялась передвигаться совершенно бесшумно, пока я спала.

– Я ухожу сегодня, говорила же, – сонно пробормотала я.

– Простите, миледи! Я помню, конечно. Просто надеялась, что вы передумаете и останетесь на торжество.

Я встала и направилась к умывальне. Чистое хлопковое полотно, подогретое над камином, уже свисало сбоку.

– Неужто ты привязалась ко мне, Тирида?

Я умывалась, но слышала, как она улыбается.

– Вы прекрасный собеседник, миледи! Помогать вам – большая честь и удовольствие. Уверена, что и красота ваша пленительна для любого, кто видит.

– Не то слово.

Тирида наверняка не поняла иронии и скромно улыбнулась.

Стоя с теплым полотенцем в руках, я смотрела на нее.

– А ты когда-нибудь спрашивала кого-то, красива ли ты, Тири?

Служанка засмущалась. Щеки раскраснелись.

– Конечно, – с горькой улыбкой ответила она. – Спрашивала много раз.

– И что тебе сказали?

– Нет, не красивая.

И все эти люди были правы. Тирида не относилась к красавицам. Она даже не была хорошенькой. Большой нос с горбинкой между слишком узких глаз болотного цвета и необычайно широкий рот. Вдобавок, когда она говорила, ее зубы – кривоватые и большие, как у кролика – бросались в глаза даже сильнее, чем нос. Пышной шевелюрой боги ее тоже не наградили. Светлые волосенки были жидкими и тонкими, как ручеек между камнями.

– Они наврали тебе, – сказала я. – Ты очень красивая.

– Миледи слишком добра… – проглотив слезы, выговорила служанка и, взяв себя в руки, тут же улыбнулась. – Я же говорю, вы милостивы и благородны, моя миледи! Мне очень повезло прислуживать такой, как вы. Поэтому я от всего сердца желаю, чтобы вы остались.

Я смотрела на слепую.

– А что, если я убийца, Тири? Хладнокровная, безжалостная убийца, которая одним лишь взглядом повергает мир в хаос?

– Как кнарки? – засмеялась служанка, но тут же осеклась. – Прошу прощения, госпожа! Нет, это не вы. Я точно знаю, что не вы.

– Откуда?

Тирида не сразу заговорила, и я видела, что слова даются ей нелегко.

– Когда нет глаз, видишь сердцем, – сказала она. – Я не знаю, как это объяснить зрячему, но любой слепой поймет меня. – И, поколебавшись с мгновение, она продолжила: – Например, если вы позволите…

– Позволяю.

– Я знаю, что вам очень плохо. И хоть вы сильная, все равно будто… не знаю, как объяснить, будто в вас что-то сломано.

Я сглотнула и чуть было не приказала ей заткнуться, но духу не хватило. Служанка словно достала эти слова прямо из моего желудка.

– И еще я знаю, что вы никому не доверяете. Вам кажется, что все вокруг сразу же нападут, стоит вам отвернуться. – Тирида печально улыбнулась. – Вы даже мне, слепой трусихе, ни разу не позволили подойти к вам со спины.

Вот как? Я даже не замечала.

– Но на самом деле, миледи, вы хороший человек. Отважный духом. И у вас прекрасная чистая душа.

– Чистая, – неосознанно повторила я.

– Не нужно быть зрячим, чтобы видеть, как она светится.

Я посмотрела на нее с жалостью, но возразить не решилась. Пусть хоть один человек будет помнить Митру как нечто чистое, светлое, доброе. Но все эти слова не походят кнарку. Мне даже произносить их стыдно.

– Смею ли я надеяться, что вы передумали? – уточнила служанка. – Милорды будут рады представить вам младшую сестру Лиррию и ее новорожденного сына.

– Это вряд ли, – ответила я, плюхнулась на кровать, подтащила к себе серебряный поднос и принялась за миндально-молочный рис с медом и хлебный пудинг в имбирном сиропе.

Тирида понуро кивнула и, спросив разрешения, вышла из комнаты. Ее слова еще долго кололи меня изнутри. Они были правдивы, хотя я сама о них не подозревала. Что в очередной раз доказало: с каждым днем во мне все больше человеческого. И это еще один повод не идти на праздник.

Торжество в честь новорожденного малыша – племянника Аркина и Анцеля. Стоит ли праздновать это? Может, лучше посочувствовать маленькому человеку? Ведь он родился в грязном, богомерзком мире, которым управляют тьма и воры. Вероятно, судьба его уже предопределена. Яблоко от яблони. Хотя, если этому малышу повезет, братья оградят родную кровь от скверны. Я бы оградила.

Уверена, я получила приглашение на праздник лишь ради приличия. И вряд ли кто-то расстроился, когда я его отвергла. Кроме Тириды. От нее я и узнала, что у Аркина и Анцеля две сестры. Одна из них – та, которую я уже видела на помосте – была на два года младше братьев и заодно с ними. Ее звали Сенши, и Тирида отзывалась о ней как об искусной воительнице, но вот о ее прескверном характере тактично умолчала. А вторая сестра, Лиррия, была самой младшей, а вместе с тем и непомерно застенчивой, нежной душенькой, как выразилась моя служанка. Она сравнила Сенши с шипами розы, а Лиррию с кадупулом – самым ценным и красивым цветком в Баате.

Какой интересный набор. Боги не поскупились, одарив эту семейку пестротой качеств, но любопытства мне это не прибавило. Пока я не разобралась со своей семьей, другие меня не интересовали.

Дверь отворилась. Карро вошел. Как всегда без стука. Сегодня он был без своей поношенной мантии. Простые брюки и грубая рубашка. Седые волосы затянуты в низкий хвост. Без ветхого тряпья он выглядел намного моложе.

– Готова? – спросил старик.

– Да.

– План помнишь?

– Выжидаю до начала праздника и присоединяюсь к тебе, – повторила я.

– Где я буду? – монотонно допытывался Карро.

– В лесу. На востоке.

Он кивнул и собирался выйти, когда я спросила:

– И все же, зачем ты идешь со мной?

– Как там говорил Аркин… – Карро нахмурился, вспоминая. – Лучше дружить с кнарком, чем… – И развел руками так же, как и Аркин в тот вечер.

Я усмехнулась и кивнула. Другого ответа все равно не добьюсь. Карро либо отвечал сразу и прямо, либо мастерски уходил от ответа и больше ничего вразумительного от него было не дождаться. Но нестрашно, ведь уже сегодня старик останется со мной один на один и я найду все ответы, что мне нужны.

Горестно взглянув на опустевшие блюда, я принялась готовить доспехи к отбытию.

Я не предполагала, что Тири будет настолько грустной. Когда я выходила из комнаты, служанка едва не рыдала. Мне тоже было тоскливо ее покидать. Я к ней привыкла.

Однако моя тоска быстро сменилась раздражением, когда я обнаружила нежданного гостя. Клео – долговязый иноземец с зелеными глазами – стоял у лестницы, словно на посту, и враждебно смотрел на мои берилловые очки.

– Я здесь, чтобы проводить тебя, – холодно уведомил он.

Я осмотрела его напряженное тело. Ему эта затея явно нравилась еще меньше, чем мне. Клео еле держал руку подальше от пояса с оружием.

– А ты уверен, что не обделаешься от страха по дороге? – уточнила я.

Клео закатил глаза так сильно, что, кажется, они пару раз прокрутились вокруг своей оси. Оторвавшись от стены, он махнул рукой и начал спускаться по ступеням.

– Неужто кто-то беспокоится, что я заблужусь? – проговорила я ему в спину, идя следом. – Или натворю глупостей по пути из замка?

– Ничего такого, – уже более спокойно сказал Клео. От него пахло чем-то древесным и свежим. – Просто о тебе тут слишком пекутся, на мой взгляд.

– В таком случае, может, я сама дойду до выхода?

– Сама и дойдешь. Я лишь провожу тебя до главного зала. Оттуда, как мне помнится, ты знаешь дорогу.

Мы прошли пару винтовых лестниц и длинный зал, который должен как раз находиться над главным.

– И что же твои короли рассказали обо мне? – спросила я, поравнявшись с Клео.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Тебя прислали проводить кнарка, гостившего в этом замке несколько дней. На твоем месте я бы посчитала это абсурдом.

– Аркин сказал, что ты друг. А большего мне знать и не надо.

Друг… Ха.

– Думаешь, у кнарков могут быть друзья? – усмехнулась я.

– Я без понятия, что там может или не может быть у кнарков. В моих краях о вас никогда не слыхали.

– Откуда ты родом?

– Ты вряд ли знаешь такое место.

– Так откуда?

– Из Гаридайи.

Он прав. Я не знала.

– Это страна в иноземлях?

– Это остров. За иноземлями.

Я даже не знала, что за иноземлями что-то есть.

– И почему ты здесь? В Баате?

– Так вышло, – натянуто сказал Клео и подошел к последней двери перед главным залом. – Только не снимай очки, – добавил он, и мы ступили в огромный зал, полный людей.

В этот раз все выглядело по-другому. Никаких длинных столов с головорезами, никаких девиц в нескромных нарядах, никаких очередей из воришек.

Торжественный пир с благородными дворянами. Бархатные гобелены, масляные светильники. Элитная охрана, красиво одетые слуги с позолоченными подносами. И, конечно, нарядные гости, кокетливо болтающие друг с другом. Вероятно, это бароны Таццена. Как раз те самые, которые вовремя закрывают глаза. Умно, умно. Братья действительно заслужили ту каплю уважения, что я к ним испытывала.

Их тут не было. Ни Аркина, ни Анцеля. На возвышающемся помосте сидела молодая пара с младенцем. Девушка была настолько хрупкого телосложения, что сама казалась ребенком. Значит, это и есть Лиррия. Длинные светлые волосы были уложены в прическу, какую можно увидеть лишь на самых изысканных принцессах. Она была очень красива. Истинная леди, особенно в этом лазурном платье, будто из облачков сотканном. Лиррия с восхищением смотрела на шевелящийся кулек. Ее супруг – высокий темнокожий парень в зеленом дублете – тоже с улыбкой смотрел на сынишку. Столько счастья исходило от них. Молодая красивая семья.

Вместе с ними на помосте стояла та белобрысая выскочка с метательными ножами, которая любит почитать книжки.

– Напомни, как зовут ту? – спросила я. – Которая младше братьев, но старше Лиррии.

– Сенши, – ответил Клео, и я уловила в его тоне неприязнь.

– Вижу, ты тоже в восторге от нее.

– От Сенши все в восторге. – Его голос был настолько ледяным, что мои волосы покрылись инеем.

Сарказмом Клео орудовал отменно. Точно не из Баата.

Девчонка словно почуяла эту морозную волну и посмотрела в нашу сторону. Сначала ее лицо ничего не выражало. Она лишь бросила на Клео раздраженный взгляд и отвернулась. Но потом, похоже, поняла, кто стоял рядом с ним, и медленно повернулась обратно.

Сенши смотрела на меня настолько враждебно, что не было никаких сомнений в том, кто первый кинет в меня нож, начнись тут драка. И снова я удивилась, как в таком милом личике может быть столько яда.

– Уверен, вы тоже подружитесь, – заключил Клео, заметив обоюдное внимание между мной и Сенши.

– Да, она просто душка.

Клео усмехнулся. А я поняла, что уже не ощущала всего того напряжения, что чувствовалось в нем ранее. Клео, очевидно, приспосабливался.

– Обрадуешь ли ты нас еще визитом в ближайшем будущем? – спросил он.

– А ты горишь желанием увидеть меня вновь?

– Отнюдь.

Я усмехнулась.

– Такое ощущение, что за честность вам тут приплачивают.

– Кнаркам врать бессмысленно.

– И то верно, – согласилась я и, бросив на Клео прощальный взгляд, направилась к выходу.

Мне пора. Я выждала необходимое время. Карро ждет меня в восточном лесу. Здесь мне делать нечего.

Я шагала за колоннами вдоль стены. Ни один гость не видел меня. Даже Янни-пом-пом, за спиной которого я прошла, принял меня за тень. Слабоумный оживленно беседовал со стражем, кивающим невпопад. Он его не слушал, но дурак, конечно, этого не замечал и продолжал что-то объяснять. На мгновение у меня появилась мысль поздороваться с Янни, но она быстро отправилась к неудачным. Еще за мной увяжется, потом не отстанет. Мне предстоит нелегкий путь, и Янни в нем места нет.

Вот и дверь, которая мне нужна. Гул из смеха и восторгов остался позади.

Не успела я дотронуться до заветной ручки, как дверь сама отворилась и навстречу мне ступили братья. Не замешкавшись, Анцель коротко кивнул и прошел мимо. Аркин остановился, держа какой-то сверток в руках. Голубые глаза смотрели по-доброму, что казалось странным, ведь я ему не нравилась. Не так, как его брату – Анцель испытывал ко мне серьезную неприязнь, – но, думаю, в глубине души Аркин был рад, что я ухожу, хоть и старался не показывать этого.

– Уходишь сейчас? – уточнил он, изучая мои очки.

– Вот как раз.

Он посмотрел в глубокую тьму бериллов.

– Есть шанс уговорить тебя остаться?

– Нет.

Аркин кивнул – с облегчением и отчасти разочарованно – и подошел ко мне. Близко подошел. Так, как к кнаркам не подходят. Взял мою руку, поднес к лицу и поцеловал.

– Спокойных путей и тихих ночей, – сказал он.

Я кивнула с плотно сжатыми губами, чтобы не выдать, насколько опешила. Аркин обошел меня и направился вслед за братом.

А руку покалывало. Я сжала кулак, разжала и в недоумении повернулась к помосту.

Лиррия показывала Анцелю младенца. Я невольно задержала на них взгляд. Лицо Анцеля стало неузнаваемым: оно смягчилось, стало добрым. Он будто помолодел на глазах и теперь казался едва ли старше Лиррии. Тот Анцель, который сидел на общем ужине, и этот – два разных человека.

Аркин же смотрел на младенца с каким-то нездоровым обожанием. Столько нежности в глазах человека, возглавляющего орду воров…

Не предназначалось это для моих глаз, но и отвернуться не получалось. Словно я подглядывала за чужим раем в замочную скважину. Мне хотелось смотреть и впитывать эти эмоции, чтобы самой почувствовать их.

Анцель уговорил Лиррию отдать ему ребенка, и теперь как самый лучший дядька покачивал младенца и показывал ему гримасы.

Я улыбнулась, глядя на это. Мило.

Аркин тем временем воспользовался случаем и отдал свой подарок молодой матери. И пока Лиррия разворачивала сверток, он сумел отвоевать младенца у Анцеля. Девушка с улыбкой поглядывала то на братьев, то на сына, то на развернутый подарок.

Я сама не поняла, как упала на колени. И почему все замолчали и стали поочередно поворачиваться ко мне.

Дыхание стало вдруг непомерно тяжелым. Давило меня вниз.

Кажется, братья вместе с Клео спешили ко мне, но все они слились в одно болотное пятно.

Все смешалось. Грудь разорвало болью, будто от сотни стрел.

Слезы брызнули из глаз, и мне пришлось стянуть бериллы со вспотевшего лица.

Голова разбилась, как стеклянная колба, и мои угольные глаза распахнулись, будто в первый раз увидели этот мир.

Ясналия ошиблась. Наказание крылось не в самом забвении. А в его конце.