Долго не было никаких вестей. Настолько долго, что я успела устать от постоянной тревоги и успокоиться. Я уверовала в то, что Корил умер. И в то, что Гонник мог в скором времени последовать за ним, если еще не умер.

С другой стороны, даже если принц выжил, вряд ли он хотя бы помнил мое имя. Лишь недавно я поняла, какое ничтожное место занимала в его огромном мире, полном королевских дел, обучения, подготовки к будущему правлению, бесконечных путешествий, войн и прекрасных девиц. И как я могла подумать, что хоть что-то значу для наследного принца Баата?! Эта мысль даже заставила рассмеяться. Вот только на самом деле смешно мне не было.

Но почему-то со смехом пришло успокоение. Я ничего не могла сделать со своей болью, а раз так, то не было смысла о ней думать. И в какой-то момент все эмоции просто… кончились. Последние несколько недель я не испытывала ровным счетом ничего. Я смирилась с этим. По сути, ничего в моей жизни не поменялось. Я как была дочкой швеи и горничной хозяйки, так и осталась. Моя работа не изменилась, жизнь осталась прежней. Менялись только книги и платья Юнсу.

С каждым днем я чувствовала себя все более сносно. Рея заметила, что я начала гораздо лучше есть. И щечки порозовели. Леди Мэриэтта обратила внимание, что я стала общительней и улыбчивей. Даже хозяин сказал, что я молодец. Руп-А-Чуан ничего не сказал, но я видела изменения в его взгляде. И книжки он стал давать мне более глубокие. Я сначала ныла, потом привыкла, а после прониклась и начала действительно понимать то, что читаю.

Еще лучше стало, когда пошли слухи о том, что война почти окончена. Все в поместье снова зашевелилось, жизнь вернулась. Люди стали чаще улыбаться и меньше говорить шепотом. Кажется, даже козы начали давать больше молока.

Единственное, что не возвращалось к прежнему, – это состояние леди Мэриэтты. Ей становилось хуже. Она редко поднималась с кровати и еще реже выходила из комнаты.

– Да, Митра, входи! – сказал лорд Тинг.

«Он сильно постарел», – подумалось мне, когда я его увидела. Еще бы, его жена очень плоха, а сын все еще на войне – и неважно, что она подходила к концу. Да, Руру не воевал, но из подслушанного разговора монаха и Тинга узнала: на войне не было безопасных мест. Да еще и Юнсу до сих пор не получила ни одного предложения руки и сердца. В военное время всем не до женитьб, но хозяин очень хотел хоть чем-то порадовать жену. А свадьба дочери точно заставила бы ее встать с кровати.

– Как Мэриэтта? – спросил он, откладывая бумаги и перо в сторону.

– Сегодня она хорошо ест. Это добрый знак.

Лорд Тинг кивнул, но надежда в его глазах не блеснула.

– Что ты хотела, Митра?

– Комнату.

Брови хозяина взлетели вверх.

– Не думал, что доживу до момента, когда ты захочешь покинуть свой странный чердак.

Я улыбнулась.

– Я рад, правда, – сказал Тинг. – Подыщу для тебя приемлемую комнату.

– Нет, милорд! – тут же перебила я. – Если можно, я бы поселилась рядом со спальней леди Мэриэтты.

Он нахмурился.

– Зачем?

– Чтобы быть ближе к миледи.

– Зачем?

Я умолкла.

Все чаще утром простыни хозяйки были грязными. Ночью она была одна и иногда не могла встать, чтобы дойти до ночного горшка. Приходилось ходить под себя, чего леди Мэриэтта очень стыдилась.

Никто, кроме меня, не знал об этом. Если я буду в соседней комнате, то ночью смогу услышать колокольчик хозяйки. Простыни останутся чистыми, а леди Мэриэтта перестанет ощущать себя младенцем, как она сама выразилась.

– Ладно. – Лорд Тинг не стал дожидаться моего ответа. – Видимо, причина веская, раз ты согласилась оставить свой чердак. Иди, я распоряжусь.

– Спасибо, хозяин! – Я быстро сделала реверанс и направилась к двери.

– Мама?! – Юнсу ворвалась в комнату хозяйки с диким визгом.

– Что случилось, моя любовь?

Увидев мать, Юнсу тут же нахмурилась.

– Ты еще лежишь? Ты вообще сегодня не вставала?

– Вставала. И не смей отчитывать меня!

Я улыбнулась. От фразы «нужно чаще вставать» леди Мэриэтту уже тошнило. Как и меня. Каждый, кто заходил сюда, обязательно произносил ее. Как будто хозяйка просто из прихоти постоянно валялась в постели.

– Мама, Руолан прислал письмо! – наконец сказала Юнсу и протянула сверток.

Леди Мэриэтта тут же принялась читать, а я стала медленнее протирать подсвечники. Если бы с Руоланом что-то случилось, Юнсу не была бы такой радостной, верно?

Я искоса наблюдала за лицом хозяйки. Сначала оно было сосредоточенным, потом брови поднялись, а затем по ее впалым щекам разлился румянец. Она улыбнулась.

– Отец знает? – спросила леди Мэриэтта, возвращая письмо дочери.

– Да!

– Попроси его зайти ко мне в ближайшее время.

– Хорошо, матушка. – Уже у двери Юнсу обернулась и добавила: – Все же постарайся почаще вставать.

Глаза хозяйки закатились одновременно с моими.

Дверь закрылась.

Леди Мэриэтта с улыбкой посмотрела на меня и сказала:

– Война окончена. Руолан возвращается домой. И его величество с сыном тоже едут сюда.

Две недели весь замок стоял на ушах. Подготовка к приезду Руру, короля и принца велась такая, будто последние двое никогда прежде здесь не бывали.

Меня это жутко раздражало. Такими темпами у нас не останется никаких припасов на будущую зиму. А еще я не хотела, чтобы Гонник приезжал.

Почти два года я страдала и хотела увидеть его хотя бы на миг, а теперь боялась нашей встречи как огня. Даже подумывала, не отпроситься ли на это время к Голии, помочь с чем-нибудь. Только вот Бакервитты тоже ехали сюда. Будто им всем тут медом намазано.

Чего я боялась, сама не понимала. То ли того, что наконец получу подтверждение, что Гонник охладел ко мне. То ли того, что мои чувства вернутся с новой силой, а вместе с этим начнутся новые страдания. Из двух зол я бы выбрала первое. Снова тонуть в страданиях для меня было хуже смерти.

В итоге я пришла к мысли, что чем раньше он приедет, тем быстрее уедет. У меня еще остались чувства к принцу, но они заметно потускнели. Нужно постараться нигде с ним не сталкиваться, а это я умею.

Осталось лишь пережить сегодняшний ужин.

И вот я стояла рядом с Юнсу и Аликой. Первая нещадно теребила свое золотое платье, а вторая замерла настолько неподвижно, что наводила жуть. Она была в платье горничной, которое на фоне одеяния Юнсу выглядело грязным и совсем ей не шло. Лучше бы она его сожгла. Если Алика хотела произвести впечатление на Руолана… Только сейчас поняла, что они ведь тоже давно не виделись. Но когда он уезжал, их тайный роман еще продолжался, в этом я уверена, так как несколько раз видела их под тем самым деревом. Интересно, как она переживала разлуку с любимым? Выдаст ли хоть какие-то эмоции при виде Руру?

Я стояла последняя, в сером платье горничной. Сегодня прислуге разрешили одеться нарядно, но я пренебрегла такой вольностью. Я – горничная и дочка швеи и никогда не стыдилась ни того ни другого. Я вспомнила, как год назад пыталась переделать себя в высокородную леди, и мне стало гадко. Вспыхнула злость, но она тут же испарилась, когда открылись высокие двери и я увидела Руолана.

Моя улыбка расцвела сама собой. Вопреки опасениям леди Мэриэтты, я не заметила в нем никаких изменений. Он выглядел как прежде и первым делом направился именно к матери.

Она сидела в деревянной каталке на колесах, которое для нее изготовили плотники. Многие с жалостью косились на хозяйку, и мне хотелось врезать им. Если бы эти невежды смотрели на нее нормально, возможно, леди Мэриэтта чаще спускалась бы к ужину. Она признавалась, что ее ужасно раздражали эти взгляды. Но я была уверена, что они ее пугали. В глазах этих людей она видела, что умирает.

Леди Мэриэтта нежно обняла сына и что-то прошептала ему. Руру улыбнулся и поцеловал мать в щеку. Затем хозяин без стеснений сгреб сына в крепкие объятия. На глазах леди Мэриэтты блеснули слезы, но она тут же прижала платочек к уголкам глаз.

Я покосилась на Алику. Она не отрываясь смотрела на Руолана, но на ее лице не отражалось ни единой эмоции.

Юнсу же буквально прыгала на месте в ожидании брата, который уже направлялся к нам.

Я перевела взгляд за его спину. И застыла.

На меня смотрел Гонник.

Я не смогла вдохнуть. Весь воздух кончился.

Принц тут же перевел взгляд на обратившегося к нему Тинга-старшего.

Он… не изменился, хотя все в нем стало другим. Ростом он сравнялся со своим высоким отцом. Волосы были коротко пострижены, по-военному. Лицо стало взрослым. Его осанка, которая и без того всегда была изящной, стала более уверенной и в то же время расслабленной. На щеке и шее виднелись уже затянувшиеся шрамы, а взгляд… Но для меня Гонник не изменился.

Его величество с сыном направились к нам. Я неосознанно сделала шаг назад, но тут же вернула ногу на прежнее место. Я не трусиха. Нужно всего лишь пережить несколько таранных ударов сердца – и все. Потом станет легче и останется только ужин. Я быстро поем и от всех скроюсь.

– Ваше величество, ваше высочество! – Юнсу присела в реверансе. – Как я рада видеть вас живыми, здоровыми и бодрыми духом!

Я с трудом проглотила вставший в горле комок.

– Благодарю, прекрасная Юнсу! Вы с каждым годом становитесь только милее! – полился до боли знакомый голос, и я отвернулась, чтобы сделать вдох.

– Ах, вы мне льстите, мой дорогой принц!

«Мой…»

– Ваше величество! – Я присела, когда король дошел до меня.

– Ваше высочество! – Когда я услышала голос Алики, то поняла, что уже скоро мне придется поприветствовать принца.

Я опустила взгляд и, когда коричневые сапоги поравнялись с моими черными башмаками, присела и произнесла: «Ваше высочество». Голос дрогнул, во рту пересохло.

– Митра. – Его голос был уверенным и спокойным, без придыхания, без трепета, без дрожи.

Сапоги лишь на миг задержались возле меня и тут же направились дальше.

Да, он полностью охладел ко мне.

У меня чуть ли не до обморока закружилась голова, и я поняла, что… не смогу. Не сумею находиться с ним рядом.

– Тебе снова невкусно, Рами? – вежливо поинтересовалась Юнсу.

– Нет, – буркнула та, скучающе ковыряя мясо.

Как же она меня раздражала!

– И вообще, с девушками гораздо приятнее компания… – Килтен с начала ужина убеждал нас – но на самом деле себя – в том, что сам предпочел остаться за нашим столом, а не со взрослыми, где сегодня сидели Гонник и Руолан. С принцем все понятно, он мог сидеть где хотел, а Руолана попросила присоединиться его мать – мол, в честь возвращения. Но я знала, что леди Мэриэтта просто ужасно по нему соскучилась. Килтена же туда не пригласили, и он счел необходимым оправдаться перед нами за это, чем очень сильно выводил из себя.

– В компании девушек обязательно должен быть защитник, не правда ли? – продолжал он, по-варварски отрывая мясо зубами.

– Сегодня чудесная погода… – прозвучал тусклый голос Голии. – Словно лето уже совсем близко.

Она настолько болезненно выглядела, что смотреть на нее было неприятно. Я старалась из вежливости бросать на нее взгляд, когда она что-то произносила, но надолго меня не хватало.

– Пересушенный! – Рамара ткнула ложкой в какой-то овощ.

– Мне кажется, вполне сносный ужин… – грустно попыталась сгладить неловкость Юнсу.

Рея готовила так, что боги бы позавидовали!

– Отвратительный! – ответила Рамара, и я сжала губы, чтобы ничего не сказать.

– Не преувеличивай, сестра! – Килтен все же заметил, что за столом есть собеседники. – Прошлый ужин был хуже, согласись? Так что этот еще ничего.

Рамара пожала плечом.

Тупицы Роши! Как я их ненавижу!

Алика уже все съела и сидела над пустой тарелкой, как статуя.

Я посмотрела в свою тарелку, где все оставалось нетронутым. Мне кусок в горло не лез. Если что-то съем, то меня сразу вырвет, в этом я была уверена. Поэтому решила выждать и не привлекать внимания, чтобы ни у кого не возникло вопросов или, что еще хуже, беспокойств по поводу моего здоровья. Всем было достаточно Голии и леди Мэриэтты.

– Они идут к нам. Наконец! – услышала я от Юнсу и не сразу поняла, про кого она.

– Принц тоже понял, что тут веселее, – не забыл вставить Килтен.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я смогу это сделать – и сделаю. Сумею вытерпеть некоторое время подле него. Посижу немного, потом незаметно исчезну. Мне не нужно ничего говорить и даже смотреть на него. Это несложно. Справлюсь.

– Мы вас заждались! – лучезарно улыбнулась Юнсу.

– Просим простить! – ответил Руолан. – Деловые разговоры, в которых нам нужно было поучаствовать.

Рожа Килтена скривилась, точно пошедшая по киселю рябь.

– Нам не терпится узнать о ваших приключениях! – вставила Рамара не то с интересом, не то с презрением.

– Но, безусловно, самое главное, что вы оба живы и здоровы, – произнесла Голия.

– Благодарю, милая Голия! – Этот голос резанул меня по сердцу. – Вижу, и вы поправляетесь?

– Ах, если бы…

– Уверен, что так и есть.

– Вы слишком любезны, ваше высочество!

– Просто Гонник, как и прежде.

Голия устало улыбнулась, не показывая зубов, которые стали стремительно разрушаться.

– На самом деле, я бы с большей радостью послушал о вас… – начал Гонник, но его тут же перебила Юнсу:

– О нет, мой дорогой принц, наша размеренная жизнь не сравнится с вашими героическими похождениями! Поэтому, будьте добры, уважьте наши мольбы!

Она снова сказала «мой».

– А что бы вам хотелось узнать? – Гонник наконец перестал нависать надо мной и сел… не рядом. Место около меня он уступил Руру, а сам опустился следом, ближе к Юнсу.

– Абсолютно все! – восторженно объявила Юнсу, придвинувшись поближе к королевскому плечу.

У меня земля ушла из-под ног. Я перестала ощущать всякую опору. Лишь бы не смотреть в его сторону, я отвернулась и наткнулась на взгляд Алики. Она смотрела на меня очень внимательно, хоть глаза ее и оставались пустыми.

По спине пробежал озноб. Я тут же отвела взгляд, но краем глаза видела, что она продолжала смотреть. И когда мои ладони стали потеть, она медленно отвернула от меня голову.

– Расскажи, как ты получил этот шрам? – прозвучал голос Руолана. – Это весьма увлекательная история.

– Который на щеке? – уточнила Юнсу.

– Да, и на шее.

Я мельком глянула на Гонника. Он сидел расслабленно, но взгляд его был серьезным. От виска тянулся тонкий шрам и исчезал под воротом бордового кафтана.

– Я получил его в бою, – коротко ответил Гонник и, похоже, продолжать не собирался.

– Могу я рассказать? – спросил Руолан. – Это моя любимая история.

Принц махнул рукой, дав тем самым свое разрешение.

– Это было уже в иноземлях, в Райолле. Войско Гонника оттеснило врагов за нашу границу, и, надо сказать, это стало одним из переломных моментов в ходе войны.

Девушки восторженно вздохнули. Килтен поморщился – мол, ничего особо значительного тут нет. Гонник не изменился в лице и продолжал смотреть в стол, пока Руолан продолжал:

– Каким-то образом враги узнали принца и смогли взять его в кольцо. И пока его отряд пробивался к нему, Гоннику пришлось драться одновременно с тремя солдатами. Для меня как для калеки это вообще кажется невозможным.

– Ты не калека! – воскликнула Юнсу, взяв брата за руку.

– Никогда не назвал бы тебя калекой… – одновременно с ней произнес Гонник.

– Вы поняли, что я имел в виду, – отмахнулся Руру и продолжил: – На какую-то долю секунды один из бойцов получил преимущество, сумел зацепить нашего принца самым острием меча и оставить довольно длинный шрам.

– И докуда тянется этот шрам? – бесцеремонно спросила Рамара, обмахиваясь веером, хотя жарой и не пахло.

Юнсу многозначительно взглянула на нее, но это же Рамара. Она наверняка не видела ничего бестактного в этом вопросе, в то время как даже я, обыкновенная горничная, считала его неуместным.

– Боюсь, тебе, дорогая Рамара, никогда этого не узнать, – со спокойной улыбкой ответил Гонник.

На ее лице мелькнула искаженная ухмылка, но продолжать она не стала.

У меня же возникла крупица гордости за моего принца, и я волей-неволей… Нет! Не моего принца. Не надо называть его своим. Даже в мыслях. Он не мой и, если быть достаточно честной, никогда моим не был.

Я исподлобья посмотрела на него. Гонник с расчетливой вежливостью понемногу задерживал взгляд на всех, кроме меня.

– Это очень страшная история! – сказала Юнсу. – Хорошо, что я не узнала ее до того, как увидела Гонника живым и здоровым, иначе мое девичье сердце разрывалось бы от волнения.

– Такие волнения вряд ли на пользу девичьим сердцам, – улыбнулся Гонник Юнсу, отчего она зарумянилась.

Меня затошнило от улыбок, которыми эти двое постоянно обменивались.

– Расскажи, мой дорогой принц, как выглядят твое доспехи? Как вообще одеваются военные? – спросила Юнсу.

Снова «мой».

– Да, и где вы жили? Как питались? – подхватил Руолан, хотя, скорее всего, все это уже знал.

– Где твой боевой меч сейчас? – вклинился Килтен.

Принцу задавали вопросы, большинство из которых я бы посчитала нелепыми, но он смиренно отвечал, продолжая обводить всех взглядом. Всех, кроме меня. Меня будто вообще не существовало для него. Пустой стул, и только.

Если до этого я считала, что не чувствую под собой опоры, то теперь мне казалось, что падаю в пропасть. Я ощущала это всем телом. Оно вдруг стало невыносимо тяжелым и неподвластным мне. Даже самые простые движения – положить ложку, взять салфетку – давались с непосильным трудом.

– А как там, в иноземлях? – Я услышала голос Килтена. – Насколько я знаю, в этих ты не был прежде?

– Не был. Как и отец. Райолла всегда была настроена враждебно по отношению к нам. Их короли никогда нас не приглашали, – ответил Гонник.

– Теперь, надо полагать, с приглашениями проблем не будет, – заржал Килтен.

Почти все улыбнулись или хихикнули. Рамара громко засмеялась. Не изменилось лицо только у меня.

Сердце слишком сильно билось о ребра. От этого руки тряслись, и пришлось спрятать их под столом. Дышать получалось с трудом. Странно, что остальные не испытывали проблем с дыханием, а я отчего-то вообще не ощущала воздуха в этом зале. Думала, он кончился для всех, а оказалось, только для меня.

– Какие там девушки? – поинтересовалась Юнсу и тут же с ужасом добавила: – Мой принц, случайно, не нашел там себе избранницу?

Гонник улыбнулся и сказал: «Разные». На второй вопрос он не ответил.

Мое лицо стало жутко гореть. Наверное, я была вся красная, но мне наплевать. То, что творилось в груди, было в тысячу раз больнее и страшнее румяных щек. Что со мной происходило, я не понимала. Никогда такого не испытывала.

– Гонник рассказывал, что там невероятная природа! Совсем не как здесь, – сказал Руолан.

– Это правда? – уточнил кто-то у принца, но я не узнала этого голоса.

Вспомнила маму… Может, у меня тоже сердечный приступ? На какой-то миг мысль, что я сейчас умру, вызвала облегчение. Я незаметно положила руку под грудь и поняла, что да, у меня действительно колет сердце. От этого я не могла вдохнуть и выдохнуть.

– Природа там очень отличается от нашей, это правда, – сказал Гонник. – Никогда такую не видел. К примеру, там нет ни одного дерева с зелеными листьями: они либо фиолетовые, либо светло-розовые, либо оранжевые, как морковь. Ягоды в лесах чаще всего черные или белые, хотя листья и цветы на этих же кустарниках могут быть совершенно разного цвета.

– Звучит сказочно! – сказала Юнсу, и Голия закивала.

– Должно быть, после такого разнообразия наша природа кажется скучной? – подметила Рамара с какой-то издевкой.

Я хочу уйти.

– Вовсе нет, – ответил Гонник. – На мой взгляд, наша самая прекрасная!

Хочу уйти прямо сейчас. Мне плохо. Я должна уйти.

Незаметно для всех я отодвинула стул так, чтобы можно было встать. Положила салфетку на стол. Передвинула ноги в сторону двери, через которую скроюсь через несколько ударов разрывающегося сердца.

– Например, я знаю одно озеро под огромной секвойей.

Я замерла. И искоса посмотрела на Гонника. Он не смотрел на меня, даже глазом в мою сторону не повел, когда продолжил:

– Это озеро небесно-голубого цвета и настолько прозрачное, что даже в бурлящей от ливня воде видно всех его обитателей. А секвойя… Я никогда не видел ничего прекраснее этого величественного дерева!

Я замерла. И не дышала.

– Ох, мой дорогой принц, как это поэтично! И где же это чудесное место? Оно далеко отсюда?

– Боюсь, милая Юнсу, я не могу выдать его местоположение, потому что это большой секрет, и он принадлежит не мне.

– Ах, как жаль!

Гонник милосердно кивнул и улыбнулся.

– Надеюсь, ты в скором времени сможешь посетить свое любимое озеро, – поддержал Руолан.

– Думаю, это случится гораздо раньше, чем можно предположить, – снова улыбнулся Гонник и, по-прежнему не глядя на меня, добавил: – Могу с уверенностью сообщить, что если бы я даже сегодня оказался недалеко от этого места, то без сомнений ночью отправился бы туда купаться.

– За короля! За принца! За нашу победу и за конец войны! – прогремел тост Роша за главным столом, и все с готовностью поднялись с бокалами в руках, повторяя те же слова.

Когда Гонник, Руолан, Юнсу, Алика, Голия, Килтен и Рамара сели обратно, меня за столом уже не было.

Когда припозднившиеся служанки пробежали по коридору, я зашла к леди Мэриэтте проверить, не нужно ли ей чего. Но она уже спала. Взяв для предлога ее грязное белье, я спустилась сначала в прачечную, затем проскользнула на кухню, где Реи уже не было, и через заднюю дверь прокралась к прорехе в заборе. Отодвинула дощечку, пролезла, задвинула обратно и, оглядевшись, побежала к болоту.

Я давно здесь не была, но все равно даже в полутьме без труда нашла тайную тропинку. Еще немного прошла по лесу и наконец вышла под лунный свет к моему озеру, которое ночью мерцало серебром. Сердце колотилось так, что я едва слышала горихвосток-чернушек, хотя обычно по ночам они всегда напевали одни и те же песни. Подошла к гигантской секвойе, дотронулась до коры – мне показалось, она теплая – и приблизилась к краю воды, оставляющей серебряную каемку на берегу.

Озеро сегодня было не таким, как всегда. Я подняла глаза к небу и поняла почему. Кто-то разбросал там тысячу звезд. Маленьких и больших, тусклых и ярких. Само ночное небо переливалось цветами от синего и фиолетового до пепельного, почти светлого. И все это отражало в себе мое озеро, соединяясь со своей природной голубизной.

Невероятно…

– Невероятно, правда? – Из-за секвойи раздался голос.

Сквозь мое тело, от пяток до макушки, будто пронеслась огненная стрела.

Я не обернулась.

– И я не только об озере… – Голос прозвучал ближе.

Глаза почему-то закрылись. А губы разомкнулись. Я сделала глубокий медленный вдох.

– Сколько раз я представлял это озеро и тебя… мою русалку…

Я чувствовала, что он стоит прямо позади меня. Чувствовала, что он вдыхает запах моих волос.

– Ты ведь… еще моя русалка?

Я открыла глаза, хотя видела лишь звездную воду.

Наконец я получила то, что мне было необходимо, хотя до этого даже не подозревала, что настолько нуждаюсь в этом! Для жизни. Для следующего вдоха. В его голосе я услышала то, что заставило мои глаза наполниться слезами. Я услышала трепет. И дрожь, и волнение и… страх. Страх, который я тоже испытывала все эти годы. Страх, что его любовь больше не его.

Я растаяла, когда горячие руки нежно коснулась моих и переплелись пальцами. И резко вдохнула, когда его губы прижались к моей шее.

Голос дрогнул, когда я, сама не понимая как, сумела произнести:

– Почему тебя не было так долго?

И закрыла глаза, когда услышала:

– Я старался сделать нашу страну безопасной для тебя.

Я запрокинула голову на плечо принца и почувствовала его руки на своем животе. У меня вырвался тяжелый выдох, когда он прижал меня к себе. Тогда я положила свои руки на его и прижалась к нему еще сильнее. И почувствовала, что, несмотря на всю мою боль, тоску и терзания, ему наша встреча была нужна еще больше, чем мне.

Он не то что не забыл меня… Он жил мной. Я поняла это по его объятиям и по тому, как он дышал мне в шею. Это был голод сердца. Потребность души.

– А я вот по тебе совсем не скучала… – с улыбкой прошептала я, почувствовав, как по щеке покатилась слеза.

Услышала смешок и кожей на шее ощутила его улыбку.

– Лгунья, – сказал он и развернул меня к себе.

Его губы накрыли мои. Он поймал мой выдох, а я – его вдох.

Я коснулась его лица, ощутила под пальцами шрам. Он до боли сжал мою талию, и от этого во мне вспыхнула буря.

Я судорожно начала расстегивать его кафтан и пуговицы на брюках. Он уверенно, но нежно стягивал серое платье с моих плеч и груди.

Мы целовались… И улыбались.

Я поняла, что не могу ждать, пока вся одежда окажется на земле. Мне нужно сейчас. Я толкнула Гонника на землю. Он быстро понял, чего я хочу, и помог мне справиться с брюками.

Подняв юбки, я опустилась на него. Он тут же захватил в плен мою грудь. Руками и губами. И помог направить себя в меня.

Сначала было больно. Не так, как в первый раз, но больно. Но я ни на миг не замедлилась. Сразу же продолжила двигаться на моем принце, потому что мне это было жизненно необходимо.

У него вырвался хриплый стон.

– Боги, как же я мечтал об этом…

Еще стон, только теперь мой, потому что я ощутила, как блаженная волна поднимается по позвонкам.

– Я люблю тебя, моя Митра… – прошептал он мне в губы, сжимая талию и помогая мне двигаться в нужном ритме. – И выжил я в этой проклятой войне только благодаря тому, что страстно мечтал к тебе вернуться.

Меня унесло в далекие дали. Дальше, чем мой принц когда-либо путешествовал. Мягко сжав его за шею, я посмотрела ему в глаза, стала двигаться быстрее и прошептала:

– Я люблю тебя, мой принц… Мой Гонник Дагган…

Я сказала ему эти слова в первый и последний раз.