Военное шествие! Сегодня!

Мы с Корилом стояли в гуще людей, что собрались поглядеть на рыцарей и легионеров. Каждый год они проходили этой дорогой, и каждый раз для меня был как первый. Я смотрела и мечтала, что тоже иду среди военных, смотрю строго вперед, знаю стратегические секреты, разбираюсь в тактике. Я даже чувствовала, как пахнет железо на их плечах. Доспехи… которые мне никогда не доведется носить.

– Хочешь, подниму тебя? – спросил Корил, увидев мои поджатые от досады губы.

И когда он стал выше меня на две головы?!

– Не надо, мне видно.

Корил кивнул и снова уставился на вереницу рыцарей, которой не было конца. Я посмотрела на него, потом на них, потом снова на него и поняла, что легко могла представить Корила среди легионеров. Он был, как это говорят, рожден солдатом. Интересно, родись я мальчишкой, выглядела бы с ним на равных или была бы такой же худой и слабой? Хотя… когда это я считала себя слабой? Точнее, с каких пор я вдруг стала ощущать себя слабой?

– Пора возвращаться, – напомнил Корил, когда доспехи последнего рыцаря сверкнули в лучах заходящего солнца.

– Как прошло шествие? – спросила Рея, нарезая батат.

Я лишь вздохнула.

– Ты еще не оставила нелепые мечты о военной службе, козленок? – уточнила кухарка.

– Оставила, – горько сказала я. – Мне никогда там не быть.

Рея удовлетворенно кивнула.

– Пора бы уже подумать о будущем, моя милая! Например, о Кориле. Он славный парень.

– При чем тут Корил и мое будущее? – смутилась я.

Рея хитренько поглядела на меня.

– Ой, прошу, только не это, – заныла я. – Даже не начинай!

– Большой разговор о замужестве?

– Да хоть бы даже самый крошечный… Нет!

– Почему? – удивилась Рея. – Корил тебе подходит, ты ведь тоже так считаешь? Тем более вы дружите с самых пеленок. И я уверена, вы с ним настругаете дюжину здоровых и сильных спиногрызов.

– Все, я пошла.

Я спрыгнула со стола, развернулась и ахнула. Прямо за нами, оказывается, стоял принц. С серьезным лицом. И, видать, долго стоял.

– Ты зачем здесь? – вырвалось у меня, но, вспомнив, что мы не одни, я тут же присела в реверансе. – Прошу прощения, ваше высочество! Я всего лишь хотела заметить, что вам не место на простецкой кухне, вроде этой.

– Митра хотела сказать, – встряла Рея, вытирая руки, – что это большая честь для нас. И вашему высочеству всегда здесь рады!

Кухарка недовольно зыркнула на меня, на что я закатила глаза.

– Чем можем быть полезны, ваше высочество? – спросила Рея.

– Прошу прощения, – равнодушно и даже как-то раздраженно сказал Гонник Дагган. – Невыносимо сильно захотелось молока.

Рея заулыбалась, махнула рукой принцу на стул и пошла в кладовую за кувшином свежего, еще теплого молока.

– Что ж вы, ваше благородное высочество, слугу не прислали? – нагло спросила я и получила толчок в ребро от Реи.

– Митра имеет в виду, – тут же перевела она, – что вам не следовало так утруждаться и спускаться сюда самому.

– Я отпустил своего слугу на трапезу, – сказал Гонник, сердито глядя на меня.

– Попросили бы любого из наших, – не менее сердито парировала я.

Его глаза вдруг засияли.

– Отличная мысль, – сказал Гонник. – Дорогая Митра, окажи любезность и принеси мне кувшин молока в покои.

– Зачем, если ты уже здесь? – недовольно уточнила я.

– Спасибо. Я жду, – сказал Гонник, встал и вышел из кухни, оставив и кувшин, и глиняную чашу с недопитым молоком на столе.

Я вскипела. Странно, что молоко не скисло от моего гнева.

– Его высочество сегодня явно не в духе, – сказала Рея и вернулась к батату. – Ну? Чего встала-то?

– А?

– Тащи принцу молоко! Он же приказал!

– Он пошутил.

– Митра! – Рея грозно зыркнула.

– Ладно-ладно, иду! – простонала я, взяла поднос, кувшин, чашу и поплелась за Гонником в его крыло.

В распоряжении принца, как и короля, было целое крыло замка: куча разных комнат под любые нужды. Приемная являлась единственным местом, куда могли входить некоролевские слуги.

– Куда прикажете поставить? – сухо спросила я, стоя на пороге приемной Гонника.

– Куда пожелаешь, – ответил принц, махнув рукой на множество столиков, комодов, стеллажей и этажерок.

Я плюхнула поднос на ближайшую поверхность. Натянуто улыбнулась, присела в реверансе и направилась к двери.

– Ты не ответила кухарке, – сказал Гонник.

– На что? – повернулась я.

– Считаешь ли ты, что Корил тебе подходит.

– Чего? Ты че несешь?

– Правильно говорить «что», хотя ты это прекрасно знаешь. Ну?

Он возвышался надо мной, как скала, со сложенными на груди руками и надменными синими глазами.

– Что «ну»? – злилась я.

– Ты так считаешь?

– Да что на тебя нашло?

– Ответь и будешь свободна, – раздраженно бросил он.

– Подходит ли мне Корил? Да какого… Я не буду отвечать на вопросы для дураков. И вообще говорить с тобой не буду.

Я уже собиралась выйти из комнаты, когда принц холодно произнес:

– Ты останешься здесь, пока я не разрешу тебе уйти.

Все мое нутро взбунтовалось и хотело послать Гонника куда подальше, но привитые за годы послушание и дисциплина, особенно перед важными особами, предостерегали: этот приказ придется исполнить, даже если мне совсем не хочется. По голосу наследника было ясно: сейчас мы не игрались и это не просто спор, в который мы вступали сотню раз.

И я подчинилась. Закрыла дверь, подошла к Гоннику, сделала реверанс и покорно сказала:

– Конечно, ваше высочество. Как вам будет угодно.

Он еще больше взбесился.

– Не надо этого ханжества, Митра. Я крайне не люблю пользоваться своим положением, но ты вынуждаешь меня делать это. Разговаривай нормально. Но на этот раз без оскорблений, уловок и сарказма, которые так присущи твоему дикому характеру.

Я быстро кивнула.

– Что у тебя с Корилом? – властно спросил принц.

– Я могу говорить с тобой как с другом? – уточнила я.

– Само собой.

– Тогда я бы сказала, что это не твое дело. Но такой ответ наверняка разозлит тебя еще больше, поэтому скажу, что даже не понимаю сути этого вопроса.

Он все равно разозлился.

– Митра!

– Я серьезно! – перебила я. – Между мной и Корилом не может быть вообще ничего, кроме дружбы, которой очень много лет. Поэтому повторю: твой вопрос неуместен и не имеет смысла.

Синие глаза блеснули.

– Ты не врешь мне?

– Сам знаешь!

– Ответь.

– Сейчас нет.

Вроде он понял и начал успокаиваться. Взъерошив волосы, принялся пить свое сраное молоко. Угроза миновала. А раз так, я не стала сдерживать гнев.

– Могу спросить? – уточнила я.

Он небрежно махнул рукой в знак разрешения.

– Какое дело его высочеству до конюшонка и его отношений со служанкой хозяйки?

– Не строй из себя дурочку, – отрезал Гонник и добавил: – Можешь идти.

Не тут-то было.

– Заставил меня говорить, так теперь отвечай сам.

– Справедливо, – согласился он. – Но не задавай вопросы, ответы на которые очевидны.

– И что это значит, кнарк тебя побери?

– Что ты можешь идти, – сказал Гонник и открыл дверь приемной.

– Ты! – Я ткнула в него пальцем. – Мерзкий пустозвон! Как же ты меня раздражаешь!

– А ты невыносимая, строптивая и высокомерная лицемерка, но разве я жалуюсь?

– Пошел ты знаешь куда?

– Прекрасно осведомлен.

– Сам ты лицемер!

– В самом деле? – недоверчиво уточнил он, кивая на дверь. – Я как раз таки честен с тобой. И перед самим собой.

– Ненавижу тебя! – кричала я, перешагнув через порог. – Ты самый отвратительный человек в Баате! И я ни за что и никогда больше не заговорю с тобой! И молоко сам себе таскай!

– Всего доброго, – сказал Гонник и с грохотом захлопнул дверь перед моим носом.

Обратно до кухни я шла, изливая на его голову все оскорбления, которые знала, и поверить не могла, что после случившегося на мельнице сочла принца довольно привлекательным. Гадкий уродец он, и только!

«Что я здесь делаю?» – думала я, теснясь среди богатеньких детей в полутьме. Они постоянно собирались на ночные посиделки, прихватив с собой что-нибудь запретное из кладовки, и мне всегда удавалось избежать этого, но сегодня Руолан каким-то чудом нашел меня и приволок сюда.

Килтен своровал три бутылки грушевого вина, и теперь мы всей честной компанией сидели на чердаке над кухней, между мешками с зерном, запечатанными глиняными кувшинами и подвешенными копченостями. От аромата сводило челюсть, но я не смела даже взглянуть на все, что крайне плохо лежало и прямо-таки напрашивалось, чтобы его своровали. Этот чердак давно держали закрытым от греха (и от меня) подальше, но Руолан раздобыл ключ.

– Чем была плоха та просторная комната, в которой мы встречались раньше? – ныла Рамара, пытаясь грациозно сидеть на мешке с зерном – да так, чтобы платье не мялось.

– Душа требует перемен, сестра, – надменно ответил Килтен.

– У тебя нет души, – парировала она, сложив холеные ручки вместе.

– Как и у тебя.

– А мне здесь даже нравится, – сказала Голия. – Это же кладовая для еды, а еда – это жизнь. В таких местах всегда особая аура… жизненно-важная. Думаю, мы должны быть благодарны, что сегодня боги послали нам такое наполненное созиданием место.

Все повернулись к ней с нескрываемым негодованием. Голия почувствовала себя настолько неловко, что это было заметно даже самым невнимательным из нас. Бедняжке словно жука подсунули за шиворот лилового платья, и она не могла найти себе места.

– Да, леди Голия, вы абсолютно правы! – сказала я. – Я тоже часто испытываю подобные чувства, когда гуляю по полю среди колосьев молодой пшеницы. Особенно после летнего дождя.

Остальные уставились на меня с еще бо́льшим негодованием. Руру наверняка гадал, зачем я поддерживаю этот бред, а Юю хмурилась. Я не винила их в этом: немногие способны понять силу природы. Богатеи уж тем более. Но спроси тут любого слугу, поваренка, кухарку, конюха или какого угодно простолюдина, и он понимающе кивнет в ответ. Кроме Алики. Она мнила себя знатной и делала вид, что не разделяет «прелестей» нищенской жизни.

Все смотрели на меня как на больную. Но мне было достаточно того, что глаза Голии засветились невыразимой благодарностью, и, пока никто не видел, она признательно склонила голову.

Раздался голос наследного принца:

– Предлагаю расслабиться, принять наше новое место встречи как незабываемое приключение и приступить наконец к тому, зачем мы здесь собрались.

Все поддержали эту идею. Раздался хлопок дубовой пробки, по чердаку разлился запах спелой груши, и пыльная бутылка пошла гулять из рук в руки. Лишь мои пальцы не касались ее.

Я не смотрела на Гонника. После нашей стычки ни разу на него не взглянула. И, как ни прискорбно признавать, это давалось мне крайне тяжело. Приходилось прикладывать уйму усилий – чего я не любила, – ведь принц сидел прямо напротив меня.

– Чудесный сегодня был ужин, не правда ли? – Юнсу нарушила тишину, которая уже становилась удручающей. – Кухарка потрудилась на славу!

Руру одобрительно кивнул, глядя на сестру полными обожания глазами. Килтен хмыкнул, отпил из бутылки и рыгнул. Алика никак не изменилась в лице. Голия явно хотела поддержать разговор, но постеснялась ляпнуть очередную непонятную для всех мудрость, поэтому промолчала. На Гонника я не смотрела, а Рамара, разумеется, ни в чем себя не сдерживала и заявила:

– Ничего особенного! Баранина была слишком жирной и, кажется, недожаренной.

– Баранина и должна быть жирной, Рамара, – ответил Килтен. – А что и впрямь недожарено, так это твои мозги.

Я едва не заржала. И не я одна. Руру подавил смешок, даже не представляю какими усилиями. Юнсу покраснела и отвернулась в другую сторону. Голия как истинная леди легко умела скрывать чувства, оскорбляющие других людей. Гонник, само собой, тоже. А вот Алика не сумела сдержаться: она громко хрюкнула и тут же закрыла рот рукой.

И я уже знала, что последует дальше.

– Что смешного? – набросилась Рамара.

Сестра, сжав губы, помотала головой.

– Я спросила! – взорвалась богатая уродина. – Что тебе тут показалось смешным, служанка?

У меня зачесались кулаки. Я недолюбливала Алику, но она моя сестра.

– Рамара, – предупредил Руолан.

– Ну что ты… – заволновалась Юнсу.

– Ой, сестра! – застонал Килтен, передавая бутылку Гоннику, который вел себя как тихоня. – Прекращай эти королевские замашки!

Я снова чуть не покатилась со смеху. Рамара, конечно, – та еще стерва, постоянно пыталась показать себя величественнее и богаче, чем была на самом деле. Но Килтен в любом случае уже занял в этой забаве первое место.

Рамара мгновенно забыла о смешке Алики и переключилась на брата. Она и раньше считала мою сестру пустым местом, а теперь настойчиво игнорировала ее. Что ж… если Рами думала, что таким образом оскорбит или унизит Алику, то ее ждало огромное разочарование. Само существование Рамары и Килтена, как и многих других людей, очень гармонично обходило Алику стороной. Сестре было наплевать на всех, кроме себя. Из нее поистине вышла бы превосходная баронесса. Леди Рош бы умерла от зависти.

Как и всегда, перепалка Рошей быстро закончилась. Все тихо переговаривались между собой и передавали бутылку вина. Юнсу беседовала с Голией, Руолан – с Килтеном и Рамарой. Алика вполуха слушала и тех и других, молча передавая бутылку. Я разглядывала содержимое чердака, а Гонник преспокойно попивал себе вино и не участвовал в беседах, лишь изредка отвечал на какие-нибудь вопросы.

На ужине мы не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Гонник попытался остановить меня перед ужином и извиниться за свое поведение, но я не задерживаясь прошла мимо него, как будто он был статуей. А после он ни разу не повернул головы в ту сторону, где сидела я.

Сначала я жутко злилась на него. Даже ненавидела. Сидела и кипела, как свиные ребрышки в масле. Потом злилась на себя за то, что не могла выкинуть этого пустозвона из головы и думать о чем-нибудь приятном. А потом мне стало стыдно, чего со мной никогда не бывало. В один миг я будто увидела себя со стороны и поняла, насколько отвратительным было мое поведение. Чувство вины гаденько залезло за шиворот.

Я не смотрела на Гонника, но краем глаза видела, что он практически развалился на мешках с зерном. Принц вытянул ногу, и начищенный сапог касался подола моего синего платья. Не знаю, чем я думала и какую цель преследовала, но намеренно коснулась его сапога: придвинула туфлю так, чтобы она оставалась под подолом, незаметной для остальных.

Взгляд Гонника тут же обжег мое лицо, пока я делала вид, что слушала Рамару, которая несла полную ахинею про несвежие хризантемы в прическе какой-то там баронессы. Надеюсь, его мерзкое высочество не заметил, как я сглотнула: он не отрывал от меня глаз, а мне уже становилось тяжело дышать.

Не придумав ничего лучше, я взяла бутылку вина и впервые за вечер сделала смачный глоток. Вино обожгло горло, но лишь на мгновение. Сразу после рот наполнили вкусы груши и винограда. «А не так уж отвратно», – подумала я, глянула на бутылку и сделала еще глоток.

Только потом я сообразила, что должна передать бутылку Гоннику: его рука уже зависла в воздухе между нами – прямо над тем местом, где соприкасалась наша обувь.

Я протянула вино, не поворачивая головы, но стоило горячей руке накрыть мою, как наши глаза встретились, и почему-то все голоса вдруг стали глухими и далекими. На его лице было столько чувств, столько слов, которые…

– Конечно! – вдруг ответил он, и я свалилась с неба обратно, на складской чердак замка.

Я едва не спросила, о чем он, но, слава всем богам, Килтен опередил меня:

– То есть ты серьезно веришь, что Бадзун-Гра существует?

Ничего не поняла. Гонник еще немного задержал на мне взгляд, а затем, будто с неохотой, повернулся к Килтену и остальным. Они, видимо, разговаривали о Бадзун-Гра, а потом что-то спросили у принца.

– Не думаю, что он есть сейчас, – объяснил Гонник. – Он существовал раньше и был не менее реальным, чем каждый из нас, но потом его сокрушили.

– Думаешь, он был обычным разбойником? – спросила Юнсу.

– Скорее необычным могущественным чернокнижником, – кивнул Гонник.

Юнсу покраснела. Она и долю мгновения не могла продержаться под взглядом его высочества.

– А я думаю, что Бадзун-Гра был не более чем кучкой талантливых фокусников, – сказал Руолан. – Они просто ловко изображали из себя одно волшебное существо. Большинство людей крайне легко поддаются внушению, особенно если оно основано на ужасе.

– Звучит правдоподобно, – спокойно ответил принц, ничуть не смутившись, что кто-то не согласен с его мнением.

– Мне кажется, Бадзун-Гра – это кара божья, – тихо сказала Голия и уже хотела продолжить, но ее перебил Килтен:

– От тебя другого и не ждали. Мое мнение таково: Бадзун-Гра – это байка, и ни капли правдивости в ней нет. Его никогда не было и не будет. А придумали его для того, чтобы было о чем за столом разговаривать.

Его идею никто не оценил. Рамара закатила глаза.

– А я думаю, что он еще вернется, – вдруг сказала Алика, и все удивились звуку ее голоса. Она редко что-либо говорила, как и я.

– Надеюсь, ты заблуждаешься, – ответил Руру, и я услышала мягкость в его голосе. Он тут же обратился к принцу: – А когда, по-твоему, Бадзун-Гра существовал?

Гонник пожал плечами и вместе с этим невинным жестом вытянул ногу дальше – так, что теперь наша обувь полностью соприкасалась внешними боковинами. Сапог скрылся под краем юбки, но никто этого, конечно, не заметил.

– Кнарки, стало быть, тоже не выдумка? – с вызовом спросил Килтен.

Гонник улыбнулся, обведя всех взглядом, и ответил:

– У Бадзун-Гра были и слуги, разумеется. Существо, пусть даже наделенное чудовищной силой, все равно нуждается в привратниках. Власть возможна лишь там, где есть те, кто готов поддерживать ее.

– И ты действительно во все это веришь? – фыркнул Килтен.

– Дагган должен верить, – ответил Гонник.

– Умоляю, давайте сменим тему! – попросила Юнсу. – Иначе меня замучают кошмары, и завтра я сама буду похожа на уродливого кнарка!

– Это невозможно, миледи. – Принц склонил голову. – Вы всегда неотразимы!

Стоило ли говорить, что бедная Юю уже валялась в сладком обмороке?

Расспросы прекратились. Гонник почтительно кивнул всем, перевел взгляд на меня, согрел безмолвным вниманием, словно извинившись за то, что отвлекся, и сделал глоток вина. Осушив бутылку, передал ее Руолану, а тот уже открыл вторую. Крошечная комнатка снова наполнилась приятным ароматом груши.

Новые разговоры, сплетни, вопросы. Новые смешки и мелкие перепалки между Рамарой и Килтеном. Голия больше ничего не говорила, как и Алика. Юнсу краснела каждый раз, стоило принцу повернуться в ее сторону.

Я же сделала вывод, что ночные посиделки с ворованным пойлом – не такая уж гадостная затея. Под конец я даже осмелилась сказать пару слов и хихикнуть над шуткой Руру.

До самого рассвета наши с принцем ноги так и стояли бок о бок, а руки ненароком обжигали касаниями, когда я передавала ему вино. Я ждала каждого такого раза с жадным нетерпением.

– Митра, поедешь с детьми на бал к Рошам через несколько дней, – сказала леди Мэриэтта и закашляла.

На какой еще бал?

– Как прикажете. – Я присела в поклоне. – Но, думаю, Кита больше подойдет для помощи Юнсу, – сказала я и продолжила показывать хозяйке наряды для ужина.

– Нет! – Она отвергла очередное платье. – Кита тоже поедет. Нет, голубое не хочу. Достань бордо.

Я остановилась и растерянно взглянула на нее.

– Леди Мэриэтта, я не понимаю…

– Бордовое с рыжей подкладкой.

– Нет, я про поездку к барону Рошу. Зачем мне ехать туда, если Юнсу отправится вместе со своей служанкой?

Меня лишь однажды брали на бал, к Бакервитту. В тот раз Кита слегла с недомоганием, и меня приставили помогать Юнсу. Нам обеим это не особо понравилось: я не привыкла потакать девичьим капризам, а Юнсу стеснялась приказывать мне, так как считала своей подругой.

– Я думала, ты захочешь присутствовать на роскошном балу, – попыталась улыбнуться хозяйка, но снова разразилась кашлем. На этот раз с кровью.

Я отложила бордовое платье и подала ей чистый платок. Собиралась ответить, что не горю подобным желанием, но вместо этого сказала, что предпочла бы остаться и помогать ей.

– Ты поедешь на бал, это уже решено, – отрезала она. – И дай наконец мне бордо!

Я едва не застонала от досады, помогла ей надеть платье, расправила нижнюю рыжую юбку и проводила хозяйку в главный зал.

– Зачем ты снова начищаешь седла? – спросила я, схватила яблоко и плюхнулась на пенек. – Охота же прошла.

– Будет новая через несколько дней, – ответил Корил, не отрываясь от дела.

– Не всех зверушек поубивали?

– Важные гости приезжают, – объяснил он. – И для них хозяин организует новую охоту.

Я нахмурилась.

– Что за гости?

– Брат хозяина.

Я перестала жевать и посмотрела на Корила.

– Нашего? Неужели лорд Эйра Тинг?

– Если это брат нашего хозяина, то да. Я его никогда не видел.

– Его никто никогда не видел, кроме самого лорда Тинга, – хихикнула я. – За всю мою жизнь он лишь дважды приезжал сюда, и то проездом и без огласки. Что ему понадобилось?

Корил пожал плечами.

– Расскажешь мне потом, какой он, – сказала я и откусила яблоко.

– А ты что?

– Юнсу забирает меня на бал к Рошам второй служанкой.

– Тебя никогда не брали на балы.

– Брали один раз.

– Это не считается.

– Я не знаю, зачем там понадобилась, если ты об этом.

Корил кивнул. Я откусила яблоко и вытерла рот тыльной стороной руки.

– Я просил отца разрешить мне уехать в Йос, – вдруг сообщил он. – Отец сказал, что подумает.

Я опешила и выронила недоеденное яблоко. Оно с глухим стуком покатилось по кривым доскам.

– В военный лагерь? – с тревогой спросила я.

– Ага.

– Хочешь стать легионером?

– Или рыцарем, или простым воякой… Кем разрешат.

У меня защипало глаза от слез.

– Ты с ума сошел?

– Почему? – Корил нервно улыбнулся, не поднимая на меня взгляд. – Ты же сама об этом мечтала всю жизнь.

– Да, но…

– Но тебя не возьмут в Йос, потому что…

– Туда берут только девчонок из Юшена, знаю! – воскликнула я, сковырнув старую рану. – Корил, это все равно нечестно, ведь…

– Ты останешься тут одна, – вдруг закончил он, озвучив то, что я хотела, но никогда бы не осмелилась сказать.

– Нет! – с обидой, что меня раскусили, буркнула я. – Вовсе я не одна! У меня есть Руру и Юю!

Корил снисходительно кивнул и продолжил заниматься седлами.

Мы оба знали, что он угадал. Как бы дети хозяев ни относились ко мне, я все равно им не ровня. Сколько бы раз Юнсу ни назвала меня подругой, я всегда буду дочерью швеи и служанкой хозяйки.

А вот мы с Корилом – настоящие друзья. Мы в одной команде, хоть я это и тщательно скрывала. Я ужасно себя с ним вела, порой даже слишком, но всегда знала, что конюшонок не держал ни зла, ни обиды. Он будто принимал меня целиком, без всяких «так надо, а так нет».

Теперь же над нашей дружбой нависла угроза. Если Лальберт разрешит сыну уехать в Северный Юшен, то его точно возьмут в военные. Корил высок и силен, не строптив и неприхотлив. Мог работать без устали и отдыха. Да и ел он немного для своего телосложения, что также пойдет в копилку его положительных качеств, ведь снабжение гарнизона в Йосе крайне скудное. Я слышала, как король говорил лорду Тингу, что оттуда всегда приходят прошения об увеличении выделяемых на еду средств. Король бы и рад помочь, только вот казна не бездонная. «Корона не бедствует, но и не купается в роскоши», – так сказал Тинг своей жене, когда я раскладывала ее чистое белье по резным сундукам.

– И когда твой отец даст ответ? – спросила я, мысленно прощаясь с Корилом.

– Думаю, после того как гости уедут.

То есть, когда я вернусь с мерзкого бала, Корила уже, возможно, не будет.

Я кивнула и, не оборачиваясь на друга, побежала к потайному лазу.

Глаза невыносимо щипало от слез.

Мне нужно на озеро.

Я плавала и плавала. Пока ноги не свело.

Когда натянула нижнюю рубаху на мокрое тело, солнце уже стекало вниз. Становилось зябко. Осень во всей красе, и вечера уже не такие теплые.

Раньше я любила эту пору, ведь король и его мерзкий сын должны были скоро уехать, но в этот раз не ощущала подобной радости. С каждым днем мне становилось все грустнее. А теперь еще и Корил со своим военным лагерем…

Завязав последний пояс, я направилась к болоту. Приподняла юбки и, прыгая с камня на камень, добралась до твердой земли.

И тут же чьи-то руки зажали мне рот и уволокли за дикий куст форзиции. Я даже не успела взвизгнуть, когда меня отпустили, развернули и приказали заткнуться. Проклятый Гонник!

– Ты совсем спятил? – завопила я.

– Тихо, смотри! – шикнул принц и указал на дерево, которое, как и этот огромный раскидистый куст, стояло на границе с моим болотом. Длинные ветви свисали так низко, что образовали своего рода чашу, внутри которой мелькали живые силуэты.

Я шлепнула принца по руке и вгляделась внимательнее.

– Это же…

– Руолан и твоя сестра, – сказал Гонник.

– Что они здесь делают?

– Не знаю.

– Они чуть меня не заметили… – поняла я.

– Поэтому мне и пришлось грубо спрятать тебя. Прошу прощения.

Разобрать, что происходило под густой кроной дерева, не представлялось возможным, но это был явно не учтивый разговор по поводу рабочих обязанностей Алики. Если бы Гонник меня не уволок, то они бы меня заметили и тогда тайное озеро перестало бы оставаться тайным. У меня живот скрутило от этой мысли и оттого, что я снова была обязана принцу за…

– А ты что здесь делаешь? – прошептала я, повернувшись к Гоннику.

– Я… – Он покраснел. – Я тут…

– Ну! – поторопила я.

– Я просто шел на озеро и…

Я пристально глядела на него и с горечью осознавала, что если бы принц шел на озеро, то Руолан с Аликой заметили бы его. А раз они не заметили, то…

– Ты подглядывал за мной? – шепотом заорала я.

Гонник еще сильнее покраснел, и ответ мне уже не требовался.

– Ты! – Я пихнула его в грудь.

– Тише! – Он быстро глянул, не услышал ли меня кто, и продолжил: – Я не знал, что ты на озере. Клянусь самым дорогим и чистым, я этого не знал! Я направлялся туда, чтобы побыть наедине с собой, а когда дошел до секвойи, услышал плеск воды и совершенно случайно увидел тебя.

– Что конкретно ты увидел?

Глаза принца округлились.

– Ничего.

– Отвечай сейчас же, мерзкий пустозвон!

Я начала колотить принца что было сил и швырять тихие оскорбления. Судя по выражению его лица, некоторых ругательств он в жизни не слышал.

– Ты ничтожество, вот ты кто! Извращенное, больное ничтожество!

– Полегчало? – хмуро уточнил он.

– Нет!

Я соврала: конечно, полегчало.

– Расскажешь кому-то про это, я тебя так отделаю, что родная мамаша не узнает! – напоследок добавила я.

– Она умерла при родах моей сестры, так что толку от твоей угрозы нет, – ответил Гонник.

– И правильно сделала! – парировала я. – Иначе ей пришлось бы лицезреть твою рожу каждый день!

Договаривая последние слова, я уже знала, что перегнула палку, но не могла остановиться. Со мной такое иногда бывало. Я говорила то, чего не следовало, даже если и не хотела, но оно само собой получалось.

На лице Гонника сначала отразились боль и обида, но оно почти сразу разгладилось. Абсолютно спокойно и равнодушно он спросил:

– Зачем ты делаешь это?

– Делаю что?

– Отталкиваешь меня, хотя… – Он осекся и замолчал.

– Хотя что?

Принц молчал.

– Ну, договаривай!

Он еще смотрел на меня какое-то время, а потом покачал головой и как ни в чем не бывало кивнул в сторону ветвистого дерева. А там действительно что-то происходило. И когда ветер поднял листья, стало видно, что именно.

Руолан и Алика целовались. Как взрослые. Как… По спине пробежали мурашки. Как мы с Гонником не столь давно. Только, кажется, Алика лучше меня знала, что делать, и наслаждалась этим.

Ветер стих, и разлапистые ветви вновь спрятали парочку.

Я и представить не могла…

– Ты не догадывалась? – раздалось сбоку.

От шока я забыла, что принц тут, со мной. Бросив на него уничижительный взгляд, я помотала головой.

– А я догадывался.

– Откуда?

– На складском чердаке я видел, как их руки довольно часто и как бы невзначай касались друг друга.

Я продолжала говорить, не поворачиваясь к принцу и глядя на дерево:

– И ты заметил?

– На самом деле, они, похоже, особо и не скрывались.

Я ужаснулась. Ведь если заметили их, то…

– Нас никто не видел, я уверен, – сказал принц.

Облегчение волной прошло по телу. А за ним подоспел и стыд. Наша маленькая шалость должна была остаться тем, о чем никто никогда не упоминает, а Гонник только что заставил меня испытать неловкость. Такого я не позволю никому.

– Не понимаю, о чем ты, – скучающе бросила я и уставилась на дерево.

– Снова будешь делать вид, что ничего не случилось? – уточнил он. – Как и после старой мельницы?

Я чуть не поперхнулась от возмущения. Во-первых, это не я делаю такой вид, а он! А во-вторых…

– А что было на мельнице? – недоуменно спросила я. – Не припомню там ничего примечательного.

– Возможно, на чердаке тоже не было ничего примечательного и это не ты пододвинула свою ногу к моей?

– Не я.

Краем глаза я видела, как принц покачал головой и усмехнулся. Пошел он куда подальше! А лучше – к Бадзун-Гра, в которого он так верит!

– Как скажешь, – еле слышно сказал он и поравнялся со мной, чтобы понаблюдать за парочкой под деревом.

Я незаметно покосилась на него. Гонник стоял очень близко ко мне. Я заметила, как пульсировала жилка на его шее. Как он нечасто моргал. Почувствовала запах его выстиранной и накрахмаленной рубашки. Такой чистотой даже белье хозяйки не пахло.

Осознав, что пытаюсь уловить, чем пахнет кожа Гонника, я вздрогнула и отвернулась. Принц, похоже, заметил, что я рассматривала его, но виду не подал. Видимо, это имел в виду Руппа-Чуппа, когда пытался нам рассказать про истинные манеры и воспитание.

А еще я заметила, что Гонник тоже пытался почувствовать, чем пахла я. Мурашки на шее от его дыхания кололись, словно крапива.

– Прекрати! – буркнула я.

– Что именно?

– Нюхать меня! Это неприлично!

– Мы уже и так делали несколько неприличных…

– Заткнись!

– Но ты ведь делаешь то же самое.

– Ничего я не делаю!

– Митра, я…

– Ох и врезать бы тебе хорошенько!

– Раньше тебя особо ничего не останавливало, – ответил принц. – Отчего же ты так нелестно настроена ко мне временами?

– Временами? Я всегда тебя ненавижу! Это регулярное мое занятие.

– В самом деле? – Гонник опустил взгляд на мои губы. – На мельнице ты, кажется, была более благосклонна ко мне.

Я опешила, но тут же взяла себя в руки.

– Я уже сказала, что не понимаю, о чем ты! Ах, вероятно, о том… той ошибке, что произошла случайно в темном погребе? Я уже и не помню, что там случилось, но это была вовсе не благосклонность!

– А что же?

– Отвращение.

– Отвращение? – усмехнулся Гонник. – Ты целовала меня из отвращения?

– Я тебя не целовала!

– А я был уверен, что тебе приятно.

Я ударила его в плечо. Сильно.

– Мне не было приятно! Я тебя ненавижу!

– Да, ты уже говорила, – сказал принц и закусил губу.

Я слишком долго задержала на этом взгляд.

– Это румянец на твоем лице? – вдруг улыбнулся он. – Все-таки вспоминаешь наш поцелуй?

– Ты чего несешь, больной идиот? – взорвалась я.

– Я не хочу ссориться. Если бы ты немного…

– Ненавижу тебя! – шепотом возмущалась я и топталась на месте. – Терпеть тебя не могу! Ты мерзкий пустозвон! Меня тошнит от одного твоего вида и…

Я поперхнулась, прокашлялась и продолжила выплевывать всевозможные гадости, ибо возмущению моему не было предела. Сама не подозревала, что знаю такие терпкие словечки.

Пока я поносила принца на чем свет стоит, он не проронил ни слова. Лишь хмурился изредка, когда я выдавала то, чего он наверняка прежде не слышал. Выговорившись, я успокоилась и отвернулась от него. Упорно игнорировала до тех пор, пока парочка под деревом не удосужилась наконец выйти из укрытия.

Руру и Алика по очереди направились к поместью. За ними последовали и мы – тоже по очереди, словно заговорщики. Беспокоясь, что этот пустозвон все же решит искупаться в моем озере, я вытолкала его из-за куста первым и дождалась, пока он не скроется из виду. Когда вернулась к себе на чердак, я рухнула на соломенную постель, одолеваемая тревожными мыслями.

Руру и моя сестра. Я испытывала смешанные чувства от увиденного. Не знала, как к этому относиться. В любом случае я не хотела, чтобы они попались. Если кто-то об этом узнает, у обоих будут огромные неприятности. Алику, скорее всего, куда-нибудь отошлют, а Руолана заставят жениться раньше времени. Как бы я ни относилась к своей сестре, такой судьбы ей не желала. Руолану тоже: он прекрасный человек и достоин выбирать свой путь и тем более суженую сам. Поэтому никто не должен узнать про них.

В том, что Гонник будет держать язык за зубами, я была уверена. Он сохранит тайну, как и я. Но кто-то однажды может случайно увидеть их, и тогда все пойдет прахом.

Моя проклятая сестрица и мой близкий друг, в которого не так давно, как мне казалось, я была влюблена по уши. Кто бы мог подумать. Я закрыла глаза и на мгновение очень захотела не знать об их связи. Всем было бы лучше, если бы я этого не видела.

Ночью я спала плохо. Меня терзал стыд за все, что наговорила Гоннику. Я не знала, что со мной не так и почему мне необходимо грубить ему и врать, но остановиться не могла.

– О, Митра, входи! – воодушевленно воскликнула Юнсу, когда я сунула голову в ее покои, напоминающие комнату сказочной принцессы.

– Хотела спросить, не нужна ли тебе помощь?

– Кита уже все собрала, – сказала Юю, расчесывая длинные темно-русые волосы. – Зачем матушка отправляет тебя со мной?

Я пожала плечами.

– Ты не подумай, – Юнсу повернулась ко мне с улыбкой, – я очень рада, что мы вместе поедем на бал, просто…

– Да, понимаю, – перебила я. – Для меня это тоже загадка.

Юнсу смотрела на меня какое-то время, хмыкнула и отвернулась к зеркалу.

– Не буду тебе мешать, – сказала я и положила ладонь на дверную ручку.

– Гонника не будет на балу, – печально сказала Юнсу.

– Почему? – слишком озабоченно вырвалось у меня, но подруга, похоже, не заметила ничего необычного.

– Сегодня вечером они с его величеством уезжают в столицу.

– Сегодня? Но обычно они…

– Тебе-то что? Думала, ты будешь рада. А вот мне грустно. Если бы не бал, я бы уже наревелась до опухшего лица. Ненавижу день, когда милый Гонник покидает нас. Мы не увидим его до следующей весны. Не знаю, как переживу эту муку снова.

Я скривилась. Юнсу слишком много придумывает. Но вслух сказала:

– Уверена, ты справишься и следующей весной снова станешь счастливой.

– Хорошо бы.

Кивнув в знак, что мне больше нечего добавить, я открыла дверь и вышла из комнаты. На негнущихся ногах дошла до леди Мэриэтты и помогала во всем, что ей было нужно. Хозяйка рассказывала мне что-то, чем-то делилась, но я не могла сосредоточиться. Из головы не шла одна пара синих глаз и запах крахмала.

Сегодня Гонник уедет.

– Боги, столько волнений, столько суматохи! – сказала Рамара, ковыряясь в кусочках тушеной тыквы.

И в кои-то веки я ее понимала. Все с ума посходили. Будто самый долгожданный бал осени был у нас, а не у Роша. Все придворные дамы шептались о предстоящем маскараде. Их служанки делали то же самое.

Барон Рош всегда устраивал роскошные приемы. Все и каждый мечтали попасть на него, хотя бы в качестве помощницы или прислуги. Я не понимала почему. Что в нем было такого особенного? Наш хозяин устраивал не менее дорогие пиры. Да и, как по мне, все они затевались лишь ради пьянства и вульгарных танцев. Ненавижу танцевать.

– Может, Килтену нужна помощь? – поинтересовалась Юнсу у Рамары, на что та лишь пренебрежительно мотнула головой.

Килтена на ужине не было. Его и их беззаботную мамашу барон забрал для организации маскарада. Из Рошей осталась только Рамара. Мне хотелось спросить, не пора ли и ей возвращаться к родне. Вечно они тут околачиваются.

Леди Голии тоже не было. Она подхватила какой-то недуг. Мы ее давно не видели, и я всерьез переживала, но Руолан с досадой заверил, что леди Бакервитт скоро присоединится к нам, хоть и не попадет на предстоящий бал.

За столом остались лишь Руолан с Юнсу, Алика, Рамара и я. На последнем ужине принц всегда сидел рядом со своим отцом и старшими Тингами. Я поглядывала на него, но Гонник редко поднимал голову. Лишь скучающе ел и отвечал на вопросы.

Дважды мы с Аликой сталкивались взглядами. Я сразу отводила глаза, но она еще какое-то время пялилась на меня, чем жутко нервировала.

Как и говорил Гонник, если быть внимательным, можно многое заметить. Руки Руолана и Алики встречались чаще, чем допускали приличия. И к тому же слишком упорно они старались не смотреть друг на друга. Так делают в двух случаях: либо находясь в ссоре, либо в тайных отношениях. Когда Руру что-то говорил Алике, его голос становился мягче, а глаза словно пьянели при любом ее смешке или вздохе.

Что он в ней нашел, я не понимала. Алика не была красавицей. Даже себя я считала краше. Она не блистала умом или чем-то выдающимся. Алика вообще была странной, неинтересной и крайне непредсказуемой. Неужели Руолану хорошо рядом с ней?! Если я долгое время находилась с сестрой в одной комнате, у меня начинался зуд в подмышках.

– Жаль, что ты не едешь, – печально сказала Юнсу своему брату.

– Как? Почему? – воскликнула я.

– Боги, да оно говорит, – усмехнулась Рамара.

– Нет, я остаюсь, – ответил Руолан. – Дядя приезжает. Я нужен здесь.

– Никому не кажется странным, что он приезжает именно тогда, когда у нас маскарад? – спросила Рамара, но ответ ей не требовался.

Я расстроилась. Даже не знаю почему. Просто Руру стал для меня и Юнсу подобием спокойствия. Защитник, который всегда был рядом. И то, что он втрескался в Алику, никак не умаляло его достоинств. У каждого свои недостатки.

И кажется, теперь я поняла, почему хозяйка отправляла меня с дочкой. Вместо Руолана, в качестве поддержки.

– Жаль, его высочества не будет, – сказала Рамара.

– Очень, – согласилась Юю.

– Он совсем скоро приедет снова, – сказал Руру.

– Весна, Руолан, это не скоро!

– Да ладно тебе! Не успеешь моргнуть – и твой возлюбленный уже будет тут как тут.

Меня что-то кольнуло. Я стряхнула крошки с салфетки и мельком посмотрела на Гонника.

Он глядел на меня в ответ.

– Ваше величество! – Юнсу присела в реверансе. – Ваше высочество! Нам будет вас очень не хватать. Уже считаю дни до скорейшего вашего возвращения.

– Благодарю, леди Тинг, – кивнул король.

– Юнсу. – Гонник поцеловал ее руку, отчего щеки девушки порозовели.

Принц прошел дальше, не обращая внимания или действительно не замечая, что Юнсу ожидала от него еще каких-то знаков внимания.

– Руолан. – Они пожали друг другу руки как старые друзья. – До скорой встречи!

– До скорой встречи, ваше высочество! Спокойных путей и тихих ночей!

– И тебе, друг мой. – Гонник многозначительно улыбнулся Руру и пошел дальше. – До свидания, Алика.

– Ваше высочество! – присела в реверансе она.

Вот и моя очередь. Я не поднимала глаз.

Мимолетная тишина.

– Митра, – произнес принц. – До скорой встречи! Пусть здоровье ваше будет крепким, а сны – милосердными.

– Ваше высочество, – аккуратно присела я. – До свидания. – И осмелилась поднять глаза.

В тот же миг он отвел взгляд, кивнул отцу, который тоже закончил со всеми прощаться, и они пошли к дубовым дверям. Стража тут же дернулась и потекла на выход, огибая нас словно река.

И тут я почувствовала движение в своих волосах. Кто-то невесомо потянул за конец бирюзовой ленточки, вплетенной в косу, и распустил ее. Обернувшись, я лишь мельком увидела, как лента исчезла в рукаве одного из королевских стражников.

Никто, кроме меня и Алики, этого не заметил.

– Корил руку сломал. Не хочешь навестить его?

– Чего? – ужаснулась я, взглянув на Рею. – Как это произошло?

– Обкатывал молодого жеребца. И, видать, тот больно буйный попался. Вот Корил и свалился, сломал руку.

Затем Рея посмотрела на меня не без обвинения.

– Вообще-то, если бы ты почаще наведывалась к нему, то узнала бы обо всем раньше меня. Мальчишка-то уже несколько дней как одной рукой ведра перетаскивает да отцу нужные вещи подает.

Я промолчала. Рея удивилась еще больше.

– Даже не дерзнешь в ответ? – прищурилась тучная кухарка.

Я усмехнулась и помотала головой. Она тут же потрогала мой лоб.

– Все хорошо, козленок? – тревожно спросила Рея.

– Да, – коротко ответила я и продолжила обсасывать миндаль.

Я избегала Корила. Он наверняка это понял. Лишь раз пытался поговорить со мной, но я на бегу крикнула, что у меня много дел. Боялась, что Лальберт уже дал ответ и скоро друг покинет меня навсегда. Мне казалось, что пока я об этом не знаю, ничего не случится, никто не уедет.

– Вы сегодня в путь? – уточнила Рея, раскатывая желтое тесто.

– Да, бал завтра. Юнсу хочет приехать пораньше, чтобы выглядеть как следует отдохнувшей.

– Она и без того очень хорошенькая, наша Юнсу, – подметила кухарка, и мне захотелось ее пнуть.

– Ага.

– Ох, как хорошо, что королевские особы вчера уехали. Можно наконец отдохнуть. В этот раз они пробыли здесь дольше обычного, да?

– Видимо.

– А принц-то как возмужал…

– Ага.

Рея отложила скалку, вытерла руки о фартук и посмотрела на меня.

– Да что с тобой, козленок?

Я пожала плечами.

– Все со мной хорошо.

Кухарка прищурилась.

– Уж не замышляешь ли ты чего?

– Нет.

– И на вопросы прямо отвечаешь… – задумчиво добавила Рея.

– Я…

– И не дерзишь совсем. И не капризничаешь. И не подралась ни с кем. Я действительно начинаю волноваться.

– Мне пойти избить кого-нибудь?

Тучная Рея засмеялась. Я натянуто улыбнулась.

– Мне кажется, я знаю в чем дело, – спустя мгновение сказала она.

Я сжалась и невольно сглотнула.

– И в чем? – тихо спросила я.

Рея хитро прищурилась. Лукаво сжала губы. И хорошо, что она успела ответить до того, как я собралась выкрикнуть, что не влюблена в него.

– Ты взрослеешь, козленок. Становишься женщиной. А у женщин регулярно меняется настроение…

– Чего? – скривилась я.

– Думаю, у тебя скоро начнутся кровотечения. В этом все дело.

Я спрыгнула со стола.

– О боги, Рея! Регулы у меня уже несколько лет идут. Я уже давно не маленькая!

– Это точно, – улыбнулась Рея и снова взялась за скалку. – Но для меня ты всегда будешь крошкой-козленком.

– Ты невыносима, кухарка! – Я направилась к лестнице.

– Теперь узнаю́ тебя.

– Отстань!

– А где «спасибо за миндаль»?

– Спасибо за миндаль!

Уже поднимаясь, я слышала, как Рея заливается смехом. Разозлиться на нее не получилось, поэтому я тоже улыбнулась.

Но улыбка быстро улетучилась, стоило мне вспомнить, что, во-первых, целых три дня предстояло провести в отвратительном замке Рошей. Во-вторых, Корил сломал руку, а у меня духу не хватало навестить друга. В-третьих, он, скорее всего, скоро уедет в Йос. И, в-четвертых, Гонник уехал к себе в столицу, и я не скоро его увижу. Но на это мне было абсолютно наплевать.

– Боги, за что мне это? – рыдала Юнсу, уткнувшись в подушки.

Мы с Китой стояли по бокам от ее кровати и не знали, что сказать.

С одной стороны, ничего такого уж страшного не произошло, с каждым такое может случиться. Подумаешь, какие-то красные пятна на лице выступили. Я все детство в каких-нибудь пятнах проходила. Но, с другой стороны, алая сыпь на прекрасном достоянии леди – для Юнсу это позор, унижение и смерть в одном виде. Какая разница, как я относилась к этому. Важно, как относится она.

Кита, вероятно, была того же мнения, поэтому благоразумно молчала.

– Зачем я съела столько малины?! – плакала Юнсу, пытаясь подушкой стереть красные пупырышки с щек.

Я сжала губы, дабы не ляпнуть самое ужасное, что только можно сказать в такой ситуации: «Я же говорила». Весь замок знал, что у Юнсу на малину всегда выступают эти пятна, но она упорно продолжала ее есть, когда нервничала.

Юнсу так резко подпрыгнула на перине, что мы с Китой невольно отшатнулись.

– Кита! Ты говорила, что твоя матушка научила тебя делать примочки от чего-то там…

– От боли, миледи. От воспаления, – озабоченно ответила служанка.

– Сделай! Наложим мне на лицо, и все пройдет!

Кита очень сильно занервничала.

– Миледи, эти травы от воспаления. От гниения, если хотите. Они не помогут при…

– Просто сделай! – завизжала Юнсу, молотя кулаками по подушке.

Кита быстро присела, буркнула: «Да, миледи!» – и скрылась с глаз долой.

Я усердно держала рот закрытым.

– Ну что ты стоишь? Сделай что-нибудь! – пуще прежнего разрыдалась Юнсу и повалилась на постель.

В таком обилии воздушных подушек едва ли можно было разглядеть хрупкое тельце Юю, но мне удалось найти ее по безутешным рыданиям. Я легла рядом, обняла подругу и чуть не вскрикнула, когда она до боли сжала меня в ответ.

– Так нечестно! – всхлипывала бедная Юю, уткнувшись мне в передник. – Я должна была блистать сегодня. Я так ждала этого бала. Так ждала…

Я гладила ее по голове и молчала. Успокаивать я не умела, как и говорить что-то такое, отчего у других людей становилось тепло на душе. Это талант Руолана. Именно поэтому он всегда и всюду сопровождал сестру, куда бы они ни ездили. На кой ляд ему понадобилось встречать этого дядю, который не питал любви и нежности к родне, и которого особо не жаловали в поместье Тинга?

Я слышала про него совсем немногое. Его звали Эйра Тинг, и у него был прескверный характер. Своей семьи у него нет, он младше нашего хозяина и, кажется, что-то там натворил в молодости, отчего его сослали далеко. Я даже не знала куда. Но за всю мою жизнь лорд Эйра Тинг лишь трижды приезжал к брату.

В первый раз я его не видела, потому что меня с Аликой наказали и на весь день заперли в комнате. Как и во второй, потому что Рея ни с того ни с сего заставила меня помогать ей на кухне. Я тогда так уработалась, что даже не помнила, как оказалась в кровати. И вот теперь я снова его не увижу, поскольку Рош закатил большой маскарад. Но, если честно, я особо и не стремилась. Если сам хозяин не горел желанием видеть брата, то и для меня этот человек не представлял никакого интереса.

– Митра, что же мне делать? – выла Юнсу, вытирая слезы моей формой горничной.

Мне пришла в голову идея.

– А почему бы тебе не пойти на бал-маскарад? – спросила я, отлепившись от зареванной Юю.

– Ха-ха!

– Серьезно! – сказала я. – На тебе же будет маска. Никто не увидит эти… – Юю так враждебно посмотрела на меня, что я тихонько добавила: – Эти и без того незаметные, совершенно неброские, не привлекающие внимания пятнышки.

– Считаешь, я не думала об этом? – воскликнула Юнсу. – Вот, смотри!

Она скатилась с кровати с небывалым проворством, порылась в своих сундуках, вытащила коллекцию потрясающих ремесленных масок, специально изготовленных для этого вечера, и швырнула их на кровать.

Я поняла, что она имела в виду. Все эти маски закрывали ровно половину лица: от носа и выше. А бо́льшая часть малиновой сыпи у Юнсу приходилась именно на щеки, подбородок и шею.

– Прикажи сделать другую, – предложила я, хотя и понимала, что…

– Ни один мастер не успеет изготовить приличную маску за столь ничтожный срок! – Юнсу была готова снова расплакаться.

– Юю, – я села на пол рядом с ней, – это ведь не последний бал в твоей жизни. Будут другие. Я понимаю, насколько это важно для тебя, но нет ничего страшного и смертельного, если пропустишь один маскарад в своей жизни.

– Ты не понимаешь! – огрызнулась подруга и стала яростно запихивать свои дорогущие платья, разбросанные по полу, в сундуки. – Про этот бал пойдет много слухов, много сплетен! Уверена, они дойдут даже до столицы и, конечно, до моего возлюбленного принца. Представь себе, – Юнсу всплеснула руками, – Гонник услышит, что его очаровательной леди Юнсу не было не приеме, потому что… Почему, Митра?

– Потому что ты неважно себя почувствовала…

– Именно! А раз я неважно себя чувствую, значит, слаба здоровьем и неспособна выносить и родить здоровых наследников.

Я строго посмотрела на Юю и сказала:

– Юнсу, ты перегибаешь палку.

– Вовсе нет.

– Я серьезно, это уже бред какой-то.

– Он именно так и подумает!

– То есть Гонник подумает, что раз ты не смогла посетить бал-маскарад, значит, не родишь ему сыновей?

Говоря это, я ощутила кислую горечь во рту. Сама мысль, что Юнсу будет вынашивать детей моего… нашего принца, почему-то была мне неприятна.

– Да!

– Все! С меня довольно! – Я поднялась, отряхнула серое платье и направилась к выходу.

– Бросаешь меня? – отчаянно пропищала Юнсу.

– Где только носит эту Киту? – прошипела я, открывая дверь.

– Стой! – вскрикнула Юю, и я повернулась обратно. Но не потому, что послушалась, а потому, что ее голос вдруг прозвучал слишком радостно. Я бы даже сказала, с азартом, который совершенно не присущ моей подруге.

– Что еще? – устало спросила я.

– Ты пойдешь!

– Чего?

Юнсу вскочила на ноги.

– Ты пойдешь вместо меня!

– Ни. За. Что. В жизни. Лучше смерть.

– Митра-а-а! – заныла девчонка, которая, вероятно, умом тронулась.

– Даже слышать не хочу.

– Ты должна спасти мою репутацию! Пойдешь вместо меня! Мы тебя нарядим и…

– Нет.

– Кита не подходит! Она гораздо выше меня, а мы с тобой почти одного роста!

– У меня волосы намного темнее, дуреха!

– На маскараде все носят парики. Пусть думают, что у меня каштановый парик.

– Да меня же сразу раскусят!

– Вовсе нет! На таких мероприятиях мало разговаривают, в основном танцуют.

– Я не умею танцевать.

– И не надо! Просто не соглашайся. От этого я буду казаться еще более загадочной, – мечтательно пропела Юнсу.

– Все равно нет.

– Прошу тебя!

– Нет, и не проси.

Стоя в церемониальном зале, полном знатных вельмож в костюмах и масках, я до сих пор не понимала, как позволила Юнсу уговорить себя. Это же очевидно ужасная затея.

На мне было ее лилово-синее платье. Настолько роскошное и дорогое, что я боялась шевелиться. Маска закрывала бо́льшую часть лица и головы. Гигантские перья, окрашенные в тон платья, торчали во все стороны, как у павлина. Увидев себя в зеркале, я сказала Юнсу, что она может спокойно пойти на бал сама, ведь, учитывая всю пестроту наряда, никто на лицо и не взглянет. Юнсу разрыдалась, отчего стало ясно, что мой план провалился.

Они с Китой вырядили меня, надушили цветочной водой, припудрили щечки и вытолкали за дверь. Юнсу приказала, чтобы при входе в главный зал я назвалась ее именем. Будто у меня был другой вариант, раз уж я напялила все это на себя.

Сначала было даже любопытно, потом стало страшно. Сейчас же, когда я уже много времени блуждала меж гостей – у некоторых костюмы были «завтра мы умрем, поэтому сегодня праздник», – то успела затосковать по родному чердаку. Ничего интересного не происходило. Наряженные ханжи лишь пили вино, перешептывались, косо поглядывая по сторонам, и обсуждали, у кого сколько золота и земли.

Меня пару раз пытались пригласить на танец, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на то, что в прошлом танце подвернула ногу, или пообещала этот другому кавалеру, или мне нужно срочно удалиться, или найти свою дражайшую маменьку. Потом я уходила в другой конец зала и тщательно избегала попадаться на глаза одним и тем же людям. Слава богам, гостей здесь было так много, что я едва ли дважды столкнулась с кем-то за весь вечер.

В толпе я заметила Килтена. Его маска прикрывала лишь глаза. Он беседовал с гостями, смакуя жидкость в позолоченном кубке. Рамару я не видела или не узнала. Как и их мамашу.

Близилась полночь. Гости уже начали буйствовать и галдеть, требуя какого-то продолжения, поэтому я решила, что достаточно посодействовала Юнсу в сохранении ее репутации и теперь можно пойти спать.

Но только я протолкнулась к крайним колоннам цвета слоновой кости, как главные двери открылись и вся публика потекла туда, словно река.

А мне надо было в другую дверь, но в той же стороне. Я влилась в поток людей, собираясь незаметно проскользнуть куда мне надо, и заметила человека, идущего вровень со мной, только с противоположной стороны, за колоннами.

Это был мужчина. В изумрудном двубортном сюртуке – по сравнению с другими костюмами, скроен он был довольно скромно. Его маска переливалась от темно-зеленого до желтого и закрывала полностью все лицо. Перья тоже были, но, в отличие от моих, не торчали во все стороны, а огибали голову, как у орла.

Он смотрел на меня. Я не видела глаз, но он в точности повторял мои шаги. Я шла медленней – он замедлялся. Я ускоряла шаг – и он делал то же самое, равняясь со мной. И постоянно смотрел только на меня, будто всех этих сотен людей, окружавших нас, вообще не существовало.

«Ненормальный какой-то», – подумала я и отвернулась. Но когда добралась до нужной мне двери, любопытство пересилило, и я снова взглянула за дальние колонны, точно зная, что никого там не будет.

Я увидела бирюзовую ленту. Точь-в-точь, как ту, которую королевский стражник вытащил из моей косы. Ленточка красивым плетением украшала руку человека в изумрудном костюме. Он специально поднял ее, чтобы я увидела.

Гонник?!

Сердце словно кувалда ударило о ребра. Ладони вспотели.

Он опустил руку и кивнул мне в сторону главных ворот. Туда стекались все люди. И я теперь шла вместе с ними, не сводя глаз с изумрудного костюма. Он шел так же: не спеша, не толкаясь, явно ни о чем не волнуясь.

Человеческая река сужалась, мы с ним становились все ближе. И когда между нами оставалась лишь пара людей, я подумала, что это не может быть он. Это не может быть принц. Гонник в столице. Он ни за что бы не подвел и не бросил отца ради… кого? Меня?

Я не успела замешкаться. Слишком быстро он коснулся моей руки, и я поняла, что не перепутаю эту руку ни с чьей другой. Тем более в такой близи я точно могла отличить свою ленту от чужой. Изящно вплетенная в манжет на его запястье, она точно была моей.

Гонник крепко сжал мою руку и не отпускал, пока мы не прошли через массивные двери, не отделились от толпы и не отошли к оконным гобеленам, создающим небольшую тень.

– Я уж думал, что придется бежать за тобой через весь замок, – донесся из-под маски приглушенный голос.

– Как ты узнал, что это я, а не Юнсу? – спросила я.

– Это весьма увлекательная история, ведь я не знал, – сказал принц, а я поняла, что он улыбается. – Я был уверен, что Юнсу отправится на бал, а ты останешься в своих покоях. Дело было за малым: выманить тебя оттуда под любым предлогом. А потом оказалось, что вы поменялись местами, и, – он обвел руками свой костюм, – пришлось импровизировать. Хорошо, что один мой друг очень предусмотрителен. На всякий случай он взял наряд, который не будет выделяться в общей толпе. И это. – Гонник ткнул в маску. – Если меня здесь узнают, будет много вопросов. Я бы хотел этого избежать.

– Я тем более.

– Значит, мы понимаем друг друга.

– Ты улыбаешься сейчас? – уточнила я.

– Да, а что?

– Так и знала.

Гонник взял мои руки в свои.

– Я приехал к тебе, Митра.

Об этом я догадывалась, но в животе от его слов что-то зашевелилось. Будто запорхало.

– Зачем? Что тебе нужно? – как можно спокойнее спросила я, хотя мне хотелось сжать его руки до боли, чтобы и он почувствовал себя странно.

– По-моему, это более чем очевидно.

– Ничего подобного!

Он не успел ответить, так как громкий голос разлетелся поверх голов с перьями, и все гости обернулись к Рошу.

– Дорогие леди и лорды, бароны, баронессы, графы, герцоги и все гости, собравшиеся здесь сегодня. И мы все знаем зачем. Так не будем оттягивать сладостный момент. Вы знаете правила, поэтому нет смысла тратить на них время.

Я ничего не поняла.

Свет приглушили практически полностью – гореть остались лишь факелы. Все гости затаили дыхание. Где-то слышались лишь взволнованные и предвкушающие вздохи.

– Что происходит? – прошептала я.

– Смотри – и узнаешь, – прошептал Гонник, и из-под маски я его еле расслышала.

Руку мою он не выпускал. Наши пальцы сплелись вместе, будто это было самым естественным действием. Не знаю, как Гонник, но я никогда не испытывала такой бури эмоций от соприкосновения с чьей-то кожей.

Сначала заиграла музыка. Необычная. Не для танцев. Потом слуги (оголенные по пояс, но в масках) вкатили клетки с тиграми. Вышли полуобнаженные девушки с гигантскими змеями на плечах. Грудь девушек ничего не прикрывало. Они, как и слуги-мужчины, были обнажены по пояс. Зато маски были у каждой.

Я испугалась, отпрянула и спиной врезалась в Гонника. Его рука тут же обвила меня и сильнее прижала к телу.

– Тише, все хорошо. Смотри дальше. Только не издавай ни звука.

Я мертвой хваткой вцепилась в его предплечье. Как бы ни хотела, не смогла бы отвести взгляда от того, что последовало за тиграми и змеями.

В зал вкатили множество помостов, и на каждом были люди. Некоторые были закованы в цепи, однако не противились этому. Какие-то не были, но все равно не пытались укрыться или спрятаться, ведь все – и мужчины и женщины – были полностью голыми и вымазанными золотыми и серебряными красками. Они ползали друг по другу, целовались и сношались.

– Боги… – выдохнула я. – Это неправильно.

– Здесь и сейчас это правильно, – в ухо прошептал мне Гонник. – Рош всегда устраивает такое.

– Всегда? – обомлела я.

Вот почему вокруг его маскарадов столько загадочного шума.

– Но почему никто…

– Всё тщательно скрывают, ведь не хотят лишиться приглашений на следующие балы.

– Но… – у меня не хватало слов.

– Зачем это все? – помог он.

Я с трудом кивнула.

– Затем, что такова человеческая природа. Любопытство и вожделение, Митра, – это самое опасное сочетание. И Рош удовлетворяет эти чувства, не заставляя людей нарушать клятвы, предавать свои убеждения и заходить за рамки дозволенного… чаще всего.

– Что ты имеешь в виду? – Я обернулась к Гоннику. Видела лишь его синие глаза, скрытые в полутьме изумрудной маски.

– Если кто-то захочет углубления в задумку Роша, он всегда может воспользоваться отдельными покоями. И никто здесь ничего не узнает. Все очень строго охраняется.

– Откуда ты все это знаешь? Ты уже бывал здесь?

– Один раз.

– И ты… ты был…

– Нет. Я видел все лишь мельком и решил, что манеры и воспитание, привитые мне отцом и учителем, не соответствуют тону этого праздника.

– И что ты сделал? – прищурилась я.

– То, что сделал бы любой благовоспитанный молодой человек. Сбежал, – засмеялся Гонник, но тут же осекся, когда несколько соседей повернулись к нам, и добавил: – Точнее, мы с Руоланом сбежали.

– Руру тоже это видел? – ужаснулась я.

– Позапрошлым летом, да. Помнишь, Килтен тогда уговорил меня и Руолана приехать на бал? Прежде, конечно, до нас доходили разные слухи, но мы думали, что они преувеличены.

Да, я припомнила, как на одном из ужинов Килтен и впрямь уж очень настаивал на том, что принцу и будущему лорду Тингу обязательно следует посетить их пиршество. Только вот Юнсу тоже ездила.

– А Юнсу? – спросила я. – Она…

– Она не знает. В прошлый раз Руолан проводил ее до покоев прежде, чем «подали десерт». Юнсу видела лишь бал-маскарад и ничего более, к счастью.

Я задумчиво кивнула, не смея взглянуть на то, что творилось в центре зала.

– Митра? – аккуратно позвал Гонник. – Не хочу, чтобы ты думала, будто я считаю что-то подобное приемлемым. Это не так.

– Ой, да брось! – отмахнулась я. – Я не Юнсу, можешь не прикидываться благовоспитанной овечкой. Мы оба здесь для того, чтобы поглазеть. Интересно же.

Гонник кивнул, сказал, что мы уйдем, как только я захочу, и снова взял меня за руку. Кажется, ему ужасно нравилось держать меня за руку.

Смотреть на происходящее было и страшно, и волнительно. Свет факелов колыхался и создавал еще больше движений, добавлял страсти. Будто вся комната жила и дышала в такт людям на помосте. А они, похоже, действительно наслаждались друг другом, а не просто играли роли. И им нравилось, что все смотрят на них. Особенно девушкам: они извивались, стонали и улыбались. Мне одновременно хотелось и отвернуться, и подойти поближе.

Вскоре я начала замечать, как некоторые гости, целуясь и тискаясь, исчезали за потайными дверями. Толпа редела, музыка теперь казалась громче, как и неприличные звуки с помостов.

– Нам пора, – сказал Гонник, обнимая меня за талию. – Чем меньше людей, тем мы заметнее. Кроме того, Килтен уже долго смотрит прямо на нас.

Я нашла его взглядом. Он стоял чуть ли не на помосте с совокупляющимися парочками и в самом деле не сводил с нас глаз. Не думаю, что он узнал меня, иначе у него не было бы настолько заинтригованное лицо. Принца он не мог узнать тем более. Но что-то в нас его явно привлекало.

– Давай убираться отсюда, – прошептала я, и Гонник тут же потянул меня за гобелен.

Там оказалась дверь – одна из тех, в которые просачивались флиртующие парочки. И уже прикрывая ее, я увидела, что Килтен направился за нами.

– Бежим! – крикнула я, и мы помчались по коридору мимо десятков других дверей, охранников и переходов.

Азарт и ужас захлестнули меня с головой. Мы с его дурацким высочеством мчались по замку со всех ног, лишь бы не поймали. Само собой, нам ничего не угрожало – подумаешь, подурачились. Это ведь наследный принц Баата, он может делать все, что захочет. Но почему-то казалось, что от этого зависят наши жизни. Как в самых лучших приключенческих романах. Поэтому мы должны были, прямо как в этих самых романах, провалиться сквозь землю, сгинуть с глаз долой. Сбежать.

Я поняла, что хочу сбежать с Гонником. Куда угодно.

Насколько резво бежала я в лилово-синем платье Юнсу, настолько же быстро промелькнула мысль, что Гонник Дагган стал мне бесконечно родным.

– Мой друг, сюда! – раздалось из одного перехода, мимо которого мы только что пробежали.

Гонник остановился, развернулся и потянул меня обратно.

Мы вернулись в переход, к приоткрытой двери, за которой виднелся человек в простой маске. Он махал нам и приговаривал: «Быстрее сюда, мой друг! Сюда, скорее!»

Дверь открылась шире. Мы влетели в нее со всех ног. Дверь тут же захлопнулась, замок щелкнул.

– Кто ты? – спросила я, но оба шикнули на меня.

Я услышала, как по коридору пробежало несколько пар ног. Раздался отвратительный голос Килтена: он искал двух неопознанных гостей. Наша дверь глухо скрипнула, когда ее попытались открыть с той стороны. Вскоре топот стих вдалеке, и коридор вновь наполнился тишиной.

Мы выдохнули.

– Вы в порядке, мой друг? – спросил незнакомец.

– Да, Герни. Все хорошо. За тобой точно не было хвоста?

– Уверяю вас, мой друг, – поклонился незнакомец и посмотрел на меня. – Миледи, меня зовут Герни, я к вашим услугам!

Он поцеловал мою руку. Я, как и подобает, присела в реверансе. Но что-то мне подсказывало: Герни знал, что я не та леди, для которой это платье шилось.

– Вроде тихо, – прислушавшись, сообщил Герни. – Я разведаю. А вы пока побудьте тут, мой друг.

– Только не попадись, – сказал Гонник.

– Никогда, мой друг! – улыбнулся тот и исчез за дверью, которая тут же закрылась.

И я поняла, что осталась наедине с принцем, будущим королем Баата, в маленькой комнате, где из мебели только шкаф и кровать. На мне дорогущее платье Юнсу. Я только что наблюдала за тайными оргиями. И Килтен бегает по замку в поисках нас.

– И как меня угораздило… – тихо произнесла я, прислонившись к стене.

– Я думал, тебя таким не напугать, – улыбнулся Гонник, в свою очередь прислонившись к двери.

– А я и не боюсь!

– Ничего?

– Ничего.

Я поковыряла пол туфлей.

– Ну и кто этот Герни? – спросила я.

– Официально мой слуга.

– А неофициально?

– Мой близкий друг. Один в своем роде.

– И что это значит?

– Что ему я могу доверить все что угодно.

– Да сними же маску, наконец! Ничего не разобрать, – буркнула я.

Гонник тут же поднял руки, развязал маску и снял ее. Она упала на кровать. Принц потер лицо и провел по волосам назад, до самой шеи.

У меня непроизвольно открылся рот, и, наверное, впервые за все наше знакомство я осознала, какой он притягательный и красивый. А раньше таким уродцем казался…

– Что с тобой? – спросил принц, обводя меня небесно-синими глазами, словно трафарет.

– Что?

– Ты нервничаешь.

– Вот уж нет уж!

Гонник засмеялся. Так тихо и мило, что я еле удержалась, чтобы не улыбнуться.

– Что ты ржешь? – вместо этого грубо спросила я.

– Неважно, какое платье надето, Митра всегда останется Митрой, – сказал он, и что-то больно кольнуло меня изнутри. Что-то развернулось в груди, отчего с трудом получалось дышать.

– Пошел ты! – выдала я, подошла к двери и попробовала ее открыть.

Плевать мне, кто там что ищет. Я всю жизнь пряталась да скрывалась. Смогу добраться до своей спальни в любом замке и в любое время.

Стоило мне прикоснуться к двери, как Гонник изменился в лице, бережно ухватил меня чуть повыше локтя и посмотрел в глаза. Мои светло-карие напротив его бездонно-синих.

– Ты не так поняла, – осторожно произнес он, не давая мне вырваться. – Я имел в виду, что даже в чуждом тебе тривиальном наряде ты не изменяешь себе ради образа. Все равно остаешься той, кто владеет моим сердцем.

Я опешила, замерла и испугалась.

– Что ты такое го…

Его прервал стук в дверь. Тихий. Три размеренных удара с одинаковыми неестественными паузами.

– Это Герни, – сказал Гонник. Удостоверившись, что я в порядке, он открыл дверь.

– Мой друг, я все проверил. Могу проводить вас.

– Пошли, – кивнул Гонник, но тут же остановился, посмотрев на меня. – Митра, ты готова идти?

А я будто язык проглотила. Смогла лишь кивнуть.

Он надел маску и взял меня за руку. Крепко и мягко. И мы крадучись побежали по коридорам, ступеням и разным сквозным комнатам. Застигнутая врасплох прислуга шарахалась от нас, но никто даже не попробовал остановить или осведомиться, чем это мы занимаемся. Думаю, они тут и без того изрядно повидали, с такими-то маскарадами.

Мне было весело, я хихикала. Руку Гонника, ставшую такой родной и удобной, не отпускала ни на миг. Он поворачивался ко мне, и в его глазах я видела бесконечное море. Я поняла, что тону в нем. И не ищу спасения.

– Сюда! – шепнул Герни, открыл дверь и забежал вслед за нами.

Мы оказались в чьей-то роскошной спальне, но тут же прошли к дальней стене. Герни дернул подсвечник, и в стене открылась щель, вскоре превратившаяся в целую дверь. Видимо, ход для служанок. И куртизанок.

– Спасибо, Герни! – Гонник обернулся к нему. – Ты все запомнил?

– Разумеется, мой друг! – поклонился тот, подал нам зажженную лампу и закрыл за нами дверь.

Здесь тайные проходы такие же, как у хозяина. Они все одинаковые: без света хоть глаз выколи, пахнет сырым камнем и старыми кожаными башмаками. Узкие винтовые лестницы, еще более узкие проемы. Где-то приходилось идти боком, но, несмотря ни на что, Гонник ни разу не выпустил моей руки.

– Почему Герни постоянно называет тебя «мой друг»? – шепотом спросила я, пробираясь за Гонником в полутьме.

– Это означает «ваше высочество», – сказал он. – Герни отказался обращаться ко мне по имени, но и по титулу не мог. У стен есть уши, кто-то мог бы услышать – и тогда всему конец. Тогда мы придумали это. Мой друг.

«Гениально», – подумала я, а вслух сказала:

– Я так и думала.

Одни боги знали, сколько мы блуждали в стенах замка, но когда добрались до нужной комнаты, мои ноги в неудобных туфлях уже вовсю ныли.

– Наконец-то, – выдохнула я, протиснулась в узкую дверь и обнаружила, что мы оказались в моей спальне.

Маленькая потайная дверь закрылась, снова став сплошной стеной, и в этот же миг раздался стук во входную дверь. Обычный стук. Это точно не Герни, даже если бы он бегал как резвый жеребец.

Я в ужасе поглядела на Гонника, а он уже приник к полу и откатился за кровать так, что с входа его было не видать. Я ринулась за ним. В платье, на четвереньках, по ковру. Принц беззвучно заржал и вытолкнул меня обратно со словами:

– Это же твоя спальня, Митра! Открой дверь!

Я не выдержала и рассмеялась, зажав рот руками. Гонник тоже расхохотался. Мы не могли остановиться. Он тыкал в сторону двери, чтобы я встала и открыла ее, а сам валялся между кроватью и гобеленом в припадке смеха. Маску уже стянул и чуть ли не плакал. Я же скрутилась на ковре, прижав колени к груди, и пыталась от такого же припадка не задохнуться.

Стук в дверь усилился. Нас явно слышали.

– Митра! – шипел красный от смеха Гонник. – Открой дверь! И спровадь незваного гостя. Иначе…

– Все-все! – Я подняла руки в знак согласия. Надо и впрямь показаться кому-нибудь на глаза, чтобы меня увидели в своей спальне в позднее время. Так меньше шансов, что пойдут слухи, к тому же будет какое-никакое прикрытие.

Я встала, отряхнулась, расправила платье, глубоко выдохнула и открыла эту проклятую дверь.

За ней оказалась Кита.

– Почему так долго? – спросила служанка.

– Запуталась в платье и упала, – отчеканила я.

Кита посмотрела на меня как на полоумную. Затем прыснула.

– Тогда понятно, что тут были за грохот и смех.

Я подняла брови: мол, ничего особенного, все как обычно.

– Миледи спрашивает, как все прошло, – сказала Кита, а я была благодарна, что она не пытается войти внутрь.

– Скажи Юнсу, что я уже готовлюсь ко сну и завтра ей все расскажу в подробностях. Сегодня очень устала.

Кита кивнула и спросила:

– Но тебя никто не раскусил?

– Не-а.

– Тебе помочь снять…

– Нет-нет! Сама справлюсь.

Она еще раз кивнула, дерзко зыркнула на платье, сказала, чтобы я его не попортила, и удалилась в комнату Юнсу докладывать вести.

– Гениально, – сказал Гонник, когда я закрыла дверь на засов.

– Что?

– «Запуталась в платье и упала», – повторил он, отряхивая изумрудный сюртук. – Не припомню, когда мне последний раз было так весело.

– Может, никогда? – предположила я и наконец-то избавилась от своей маски.

Гонник затаил дыхание, хотел что-то сказать, но передумал. Отвернулся, взъерошил волосы и посмотрел по сторонам в поисках чего-то.

– Что ты ищешь?

– Вино.

– Это комната служанки. Здесь нет вина, – сказала я.

– Эта комната не похожа на спальню служанки.

Я пожала плечами. И что должна была на это сказать? Стояла посреди ковра, перекатываясь с пятки на носок, и чувствовала, как неловкость заполняет комнату.

– Кто вообще знает, что ты здесь? – спросила я.

– Герни, кое-кто из моей стражи и отец, – ответил принц, стуча пустыми графинами.

– Его величество знает? – удивилась я.

– Ну, мы же вместе уехали от Тинга. Как бы я смог случайно потеряться по дороге?

– Нет… Да, я понимаю, – пробормотала я. – Просто это странно. Как же его величество отпустил сына на…

– Он достаточно проницательный отец, – улыбнулся Гонник, мельком глянув на меня. Я прилежно склонила голову, что следовало делать всякий раз, когда речь заходила о короле.

Гонник медленно обходил комнату, рассматривая все, что попадалось на глаза. Я поворачивалась следом за ним, как куколка на деревянном стержне.

– А его величество знает, зачем ты приехал сюда? – спросила я.

– Я сказал, что желаю отдохнуть от чрезмерного внимания и развеяться. В целом это правда.

«Как странно прозвучало его „в целом“», – подумала я, но вслух спросила:

– И тебя совсем не страшило, что кто-то мог узнать о твоем тайном прибытии?

– Разумеется, я об этом беспокоился.

– Ну да, – понимающе кивнула я, смотря на носочки своих фиалковых туфель. – Тебе же нужно поддерживать репутацию королевского наследника.

– А то куда моя репутация, да без поддержки, – усмехнулся Гонник с горечью. – Не в этом дело, Митра, не в моей репутации.

– А в чем?

Он тихо рассмеялся.

– Прошу, позволь мне порой оставлять тебя в неведении? Так будет лучше для всех.

– Да пожалуйста. Больно надо, – хмыкнула я, сложив руки вместе.

Уверена, этот пустозвон улыбался, стоя ко мне спиной.

– Злишься? – лукаво заметил он.

– Вот еще, размечтался.

Принц с улыбкой кивнул и подошел к комоду, на котором стояли мои вещи.

– Зачем ты здесь на самом деле? – осмелилась спросить я, пока Гонник разглядывал корзинку с моими ленточками.

– В этой комнате? – не оборачиваясь, уточнил он.

– В этом замке. На балу.

– Это же очевидно, – по-прежнему разглядывая ленточки, ответил он, но его спина выпрямилась.

– Мне нет.

– А ты как думаешь? – Он перешел к комоду с подсвечниками и лампадами. Стал зажигать их одну за одной.

Играть в кошки-мышки не было смысла. Я догадывалась, почему он здесь. Поэтому прямо спросила:

– Ты приехал ради меня?

– Да.

Кажется, мое сердце выросло в разы за ничтожный миг.

– И чего ты ждешь от меня?

Гонник посмотрел на меня глазами, полными благоговения. Россыпь разгоравшихся огоньков за спиной принца заливала комнату светом, но его лицо оказалось в тени. Выглядел он как колдун, управляющий пламенем.

– Я ничего не жду, – ответил Гонник. – Лишь того, что ты не оттолкнешь меня, как делаешь обычно.

Он сделал шаг ко мне.

– Никого я не отталкиваю, – ощетинилась я. – Просто ты меня изрядно раздражаешь!

А он уже был передо мной. Пришлось задрать голову.

– Митра? – спокойно сказал Гонник и протянул ко мне руку.

– Чего? – Я лишь глянула на нее.

– Мы же сегодня на маскараде. Понимаешь, что это значит?

– Только то, что ты весьма наблюдателен.

Гонник засмеялся, но всего на миг.

– Я имел в виду, – продолжил он, – что на маскараде любой человек может стать другим. Кем угодно. В нашем же случае давай сделаем наоборот?

– Как именно? – спросила я неожиданно охрипшим голосом.

Он кивнул на свою руку, раскрытую ладонью вверх.

– Сегодня ты никакая не служанка, а я не принц.

Гонник не сказал ничего такого, но почему-то стало тепло. Я вновь ощутила давно забытое чувство, которое ни разу не испытывала с тех пор, как умерла мама. Чувство всепоглощающей преданности и спокойствия. В словах Гонника я услышала: «Все хорошо, моя маленькая, больше не нужно сражаться в одиночку. Теперь я здесь». Пусть и на один день.

И моя рука легла в его руку. Утонула в ней. Тело само подалось вперед, когда его вторая рука мягко обхватила мою утянутую в корсет спину. Я встала на носочки, когда он склонил голову для поцелуя. Его запах окутал меня, словно пар. Дыхание стало одним на двоих. Руки сами знали, что делать: они исследовали, защищали, присваивали.

Я уже знала, каково это – целовать Гонника, однако сейчас все было по-другому. В первый раз мы словно своровали поцелуй у судьбы: он был страстным, быстрым, наполненным отчаянием. Но этот был другим: будто мы уже делали это сотню тысяч раз, но нам всегда оказывалось мало. И вот спустя века мы все еще пытались насытиться до конца, но уже оба понимали, что этого никогда не произойдет. Поэтому поцелуй стал смыслом нашей жизни. Ее причиной и следствием. Если не буду целовать его, я умру. Все просто. И у него так же.

Мы целовались, пока губы не онемели. Пока не потухла первая свеча. Потом вторая. Потом еще и еще. И все они, кроме самой высокой лампы, успели погаснуть, пока Гонник целовал меня и улыбался. Мы ни слова друг другу не сказали. Лежали на кровати прямо в одежде. В объятиях.

Я чувствовала себя счастливой. Целой.

Гонник на миг отстранился. Ему будто было тяжело, невыносимо больно. Не открывая глаз, он пытался восстановить дыхание, что было абсолютно бесполезно.

– Наверное, я должен уйти, – прошептал он.

– Почему? – Я коснулась его щеки.

– Не думал, что будет настолько тяжело.

– Что именно? – улыбнулась я.

– Быть порядочным.

Я хихикнула. Гонник приоткрыл один глаз.

– Почему тебе смешно?

– Ох уж эти манеры… – протянула я, прильнув к нему. – Я всегда твердила Руппе-Чуппе, что от них одни беды.

Гонник внимательно посмотрел на меня и нахмурился.

– Я не понимаю.

Я улыбнулась и поцеловала его. Настойчиво, дерзко, как он сделал это в первый раз.

Прежде чем Гонник опомнился, мои пальцы уже развязывали шнуровку на его груди. Я старалась делать это быстро, чтобы он не почувствовал, как я дрожу.

Он замешкался. Сначала его руки непроизвольно потянулись к моему корсету, но он тут же отдернул их, как от огня, и следом остановил мои.

– Митра, когда я придумывал и воплощал свой план в действие, ни на миг не допускал мысли, чтобы принудить тебя к чему-то, что молодые леди посчитали бы постыдным.

– Никто не может принудить меня к чему-либо. Тем более какой-то принц. – Я выдернула руки, потянула за завязки своего корсета, и он с легкостью поддался.