– Ах, выкарабкалась? – не без разочарования заметил Килтен, когда я подошла к столу и села на свое место, пустовавшее почти месяц.

Рамара, как обычно, закатила глаза и буркнула: «Как жаль». Руолан и Юнсу, улыбаясь, кивнули мне, а Голия мелодично произнесла:

– Милая Митра, как же я рада, что все обошлось. Надеюсь, ты полностью выздоровела и окрепла?

– Крепче железа.

– Ох, боги защитили тебя! Слава им! Я ответственно молилась всем богам за твое здоровье!

Руру скривился.

– Ага, – кивнула я. – Спасибо, леди Голия! Вы очень любезны!

Руппа-Чуппа сейчас засветился бы от гордости.

Алика даже не взглянула на меня. Как и Гонник. Он сидел с прямой спиной, изучая блюда на столе, и никак не показал, что вообще заметил мое появление.

– Прошу тебя, мы же все договорились, – жалостливо улыбнулась Голия. – Если взрослых нет рядом, то обращаемся друг к другу по-простому.

– Детям богачей гораздо легче соблюдать это правило, нежели прислуге, – сказала я и только после поняла, что это было самое длинное предложение, которое когда-либо произносила за этим столом.

Лица всех были обращены ко мне. Даже моей сестры и его дурацкого высочества, который внезапно открыл рот и произнес:

– В самом деле? Я за тобой раньше подобной скромности не замечал.

Засранец намекнул на все те разы, что я обращалась к нему на «ты», да еще и обзывала своими излюбленными словечками. Мерзкий Гонник!

Все притихли. Я поджала губы, дабы не ляпнуть лишнего, за что мне позже отрежут язык. А Гонник смотрел на меня смешливым взглядом. Я только сейчас обратила внимание, что глаза у него не голубые, а скорее ярко-синие. Темные и глубокие. Как у проклятого колдуна.

– О чем это вы? – нахмурился Руру.

– Ни о чем, – одновременно сказали мы с Гонником и отвернулись друг от друга.

Я уставилась в свою тарелку.

– Митра, тебе нужно поесть! – быстро вмешалась Юнсу. – Давай я положу тебе немного?

Я кивнула, мысленно благодаря ее за то, что отвлекла от меня внимание. Они с Руру знали, что я такое не люблю. Поэтому, когда Юнсу вернула мне полную тарелку, Руолан принялся говорить о каких-то там разбойниках, что орудуют на южной границе Тарты.

Я ела, в разговоры не вникала, головы не поднимала. Но Гонник сидел рядом со мной – нас разделяло расстояние в две ладони. Поэтому краем глаза невольно видела его. Он особо не участвовал в беседе, изредка кивал или отвечал на вопросы, адресованные именно ему. На меня принц больше не взглянул.

– Не буду я его благодарить! – ощетинилась я, грозно глядя на Корила.

– Не хочешь, не надо.

– Но ты сказал, что я должна поблагодарить этого никчемного пустозвона!

– Во-первых, – Корил огляделся по сторонам, – говори потише. А во-вторых, я не сказал, что ты должна, я сказал, что было бы неплохо тебе поблагодарить его.

Я подняла палец, но сразу поняла, что да, конюшонок сказал именно так. Остальное я придумала. Но какого хрена?

– Не буду!

– Хорошо, не надо.

– Думаешь, мне слабо? – наехала на него я.

– Не думаю, конечно, – потупился Корил.

Я прищурилась и внимательно посмотрела на него. Этот увалень серьезно решил, что мне слабо. Что я не смогу сказать «спасибо» одному высокородному пустозвону за спасение моей менее высокородной жизни.

– И почему же ты думаешь, что я этого не сделаю? – взбесилась я.

– Ничего я не думаю вообще. Все, Митра, я не знаю, что тебе ответить. Отстань!

Корил развернулся, подхватил ведро и пошел к большому загону. Я за ним.

– Стой! Мы не договорили! И мне не слабо!

– Да-да… – бормотал Корил, поняв, что уже не отвертится от меня.

Когда мы возвращались из загона и я все еще тараторила ему в спину гадости, Корил выглядел так, будто был готов прямо сейчас собрать все свои скромные пожитки и уйти жить в лес навсегда, лишь бы больше не слышать мой голос. А я уже и не злилась давно. Мне просто очень нравилось его доставать. Корил становился слишком милым, когда раздражался.

– Ты поблагодарила его? – уточнила Рея, стоило мне войти в кухню.

Да они издеваются, что ли?!

– Не буду благодарить этого пустозвона! Ненавижу его! – взорвалась я.

Рея опешила и даже картошку чистить перестала. Вылупилась на меня своими круглыми глазками. А я только сейчас поняла, что она ведь никак не могла узнать про…

– А ты про кого говоришь? – спросила я.

– Про Корила, конечно, – недоуменно ответила Рея. – А ты про кого?

Я прикусила язык, не зная, как теперь выкручиваться.

– Ну да… – выдавила я. – Про него же, да. Про Корила.

– А почему ты его ненавидишь? – изумилась кухарка. – И с каких пор вообще?

– Да это я так! – нервно засмеялась и махнула рукой. – Шучу! Шутки такие у меня.

Рея посмотрела на меня так, словно я сбрендила, и осторожно кивнула.

– Помочь? – Я сменила тему и, не дожидаясь ответа, взяла маленький нож, которым здесь никто не пользовался, кроме меня.

Хорошо, что Рея не стала доставать меня и сразу начала спрашивать про учебу и всякую всячину. О Кориле она больше не говорила. Как и не упоминала имя Алики.

– Митра, могу я подняться? – послышалось у подножия моей чердачной лестницы, и я тут же начала прятать контрабандную кукурузу, давеча украденную с полей Роша. Они примыкали прямо к полям хозяина, поэтому грешно было не подворовывать оттуда время от времени.

Когда лорд Тинг поднялся, я уже сидела на своей соломенной подстилке.

– Не помешал? – вежливо уточнил он.

– Нет, конечно.

Хозяин оглядел мою «опочивальню» и недовольно цокнул. Здесь места хватало ровно для моей лежанки и трех стопок книг. Почти всю стену занимало окно, на выступе которого тоже валялись книги и учебные записи. Еще в углу была стопка одежды. И под моей задницей – несколько початков недоеденной кукурузы. Вот и все удобства, но меня вполне устраивало. Здесь все было моим.

– Митра, может, все-таки переедешь в нормальную комнату?

– Мне здесь удобно.

– А зимой?

– Я закрываю окно, затыкаю щели сеном, все делаю со свечкой. А тепло приходит из комнаты Юнсу, как раз под моим чердаком. А Юнсу хорошо топит свой камин зимой, – серьезно кивнула я. – Мне тут даже жарковато иногда.

Он сердито покачал головой. Я знала, что ему это не нравится. Это никому не нравилось. Даже Корилу, хоть он и никогда тут не был. Я в красках ему описала, как живу, но услышала в ответ, что девочки не должны ютиться на чердаках, словно домовые ду́хи. Пф, а сам-то спит в конюшне.

Руру и Юю тоже были не в восторге, но знали, что переубедить меня невозможно, поэтому лишь изредка фыркали, когда я заводила речь о чердаке или когда кому-то из них нужно было подняться за мной. Не стану упоминать, какие пламенные речи выслушивала от Реи в первые два года моей чердачной жизни. Но и она в итоге отстала от меня. Теперь очередь хозяина, стало быть.

– Меня крайне не устраивает, что ты живешь в таких условиях, – сердито сказал он.

– Хозяин, мне здесь очень удобно, поверьте! Я не хочу другого.

Лорд Тинг посмотрел на меня с плотно сжатыми губами. Он мог просто приказать мне жить в другом месте. И я это знала. А еще я знала, что он этого не сделает. Не знаю, по какой причине, но хозяин Тинг был очень благосклонен ко мне (Руппа-Чуппа недавно вдолбил мне в голову это новое словечко), а это значило, что хоть и редко, но я пользовалась его добротой и настаивала на своем.

– Ладно, – устало выдохнул он. – Я, вообще-то, вот за чем пришел. Ты хотела получить работу. Все еще хочешь?

– Да! – Я подпрыгнула на лежанке, но вовремя вспомнила о кукурузе.

– Мэриэтта очень плоха, – печально сказал он. – И ее служанка уже не справляется. Поэтому я хочу, чтобы ты помогала старшей служанке. А в ее отсутствие ты будешь считаться главной помощницей моей жены. Слушаться во всем и делать все, что она говорит. Поняла? Я буду проверять, как ты справляешься. Работа весьма ответственная.

А я уже сияла от счастья и не могла сдержать восторга.

– Да, хозяин! Конечно! Я буду все делать! Вы не пожалеете! И хозяйка Мэриэтта будет довольна!

Лорд Тинг кивнул, что-то искреннее и доброе промелькнуло в его серых глазах.

– Я знаю, – сказал он больше себе самому, чем мне. – Начинаешь с завтрашнего дня.

– Конечно, как прикажете! – поклонилась я и, когда хозяин ушел, достала из-под задницы сдавленный початок и вгрызлась в него.

Я стояла перед своей бывшей комнатой, которая теперь была полностью в распоряжении Алики. Для работы служанки мне нужны белые фартучки, а они все остались в этой спальне – на чердак я унесла все цветные и еще чисто черные, для работы на кухне. Чтобы прислуживать хозяйке, нужны белые.

Замерев, я прислушивалась, чтобы понять, есть ли кто в комнате. Оттуда не доносилось ни звука. Тихонько приоткрыв дверь и убедившись, что комната пуста, я, как воришка, ворвалась внутрь и принялась доставать одежду.

В коридоре послышался скрип, я замерла с зажатым в руке белым фартуком. Когда шаги послышались прямо у двери, у меня чуть сердце не остановилось. Даже невольно сглотнула.

Но это была не Алика. Кто-то другой прошел мимо по коридору и уже, должно быть, завернул за угол.

Быстрее, Митра, быстрее!

Я затолкала все светлые фартучки в мешок – потом разберу их на чистые и не очень – и осторожно выскочила из комнаты. Дверь слабо скрипнула.

Стоило мне на цыпочках подкрасться к винтовой лестнице, как я увидела макушку Алики – сестра поднималась в свою комнату. Чуть не вскрикнув, я спряталась за углом стенного выступа старой бойницы, в непроглядной тени.

Алика поднялась, завернула в коридор и на мгновение остановилась. Лишь ухо повернула в мою сторону, а я уже вся сжалась, словно ежик, которому грозила смерть. Крепко держала мешок, аж пальцы онемели.

Меня сковал такой ужас, какого я никогда не испытывала. Я ничего не боялась. Вообще ничего. Но моя сестра… одно ее присутствие заставляло волосы на руках становиться дыбом.

Это был необъяснимый ужас. У меня не получалось назвать его. Да, я ее боялась, но почему? Я точно знала, что сейчас смогу дать ей отпор, если она полезет в драку. Да и словесно она бы никогда не смогла меня одолеть. Но что-то было в ней самой, в ее взгляде, в ее тошнотворном голосе. Как бы я ни противилась, но сестра вселяла в меня всепоглощающий страх.

Алика недолго постояла и не спеша направилась в комнату. Как только дверь за ней закрылась, я тут же метнулась на винтовую лестницу и вихрем влетела на кухню.

– Что случилось? – встрепенулась Рея, помешивая суп.

– Ничего, – бросила я и по другой лестнице кинулась к себе на чердак.

Лишь там выдохнула и закрыла глаза. Потом принялась раскладывать добытые фартучки: в одну сторону откладывала белые, которые были чистыми, в другую – те, что оказались грязными, а в третью – все остальные.

Сердце еще долго колотилось как бешеное. После того случая Алика всегда на меня так действовала. Ничего не могла с собой поделать, я боялась ее до безумия.

Мне много раз доставалось в драках, но лишь тогда я чувствовала: меня били, чтобы убить.

– Ой, простите! – вскрикнула я, врезавшись в кого-то высокого.

Мой первый рабочий день у хозяйки был закончен, я шла к себе, нашептывая все правила, чтобы не забыть, и совершенно никого вокруг не замечала.

– Это вы простите меня, миледи. Моя вина. Я вас не заметил, – сказал Гонник в легком поклоне, а я глядела на него из-под насупившихся бровей.

Мерзкий пустозвон! Обойдя его с самым важным видом, я направилась дальше.

– Я вас обидел? Прошу и за это меня простить. Я вовсе не имел в виду, что вы маленькая и неприметная. Просто…

– Что тебе надо? – резко обернулась я и успела уловить проблеск моментально испарившейся усмешки в его взгляде.

Гонник напустил на себя озадаченный вид. Поднес руку к подбородку и постучал по нему пальцем.

– Я вовсе запутался, миледи. Развейте мои сомнения, прошу вас, – начал он, пока я кипела от злости. – То вы говорите, что я пустозвон и тупица, то заявляете, что не смеете обращаться к знати столь скабрезно.

Что это еще за словечко такое?

Гонник сделал шаг вперед.

– Вы знаете, что значит «скабрезно», дорогая Митра?

– Разумеется, знаю!

– Будьте добры, объясните, – лукаво попросил он, подняв бровь.

Я уперла руки в бока и надменно бросила:

– Это значит, что ты мерзкий пустозвон!

Весьма довольная собой, я, приподняв подол серого платья горничной, крутанулась на каблучках и устремилась к лестнице.

– Не очень-то похоже на благодарность, – прилетело мне в спину, и я замерла.

– Чего? – не оборачиваясь, спросила я, хотя все прекрасно расслышала.

– Я сказал, – послышалось прямо за спиной, – не очень-то это похоже на благодарность за спасение жизни.

Последние слова он произнес шепотом, чтобы никто не услышал.

Я развернулась и отпрянула, чтобы не уткнуться в его китель. Слишком близко встал, наглец!

Думала ли я поблагодарить его? Конечно. Весь мозг себе съела этим. Даже подкараулила принца однажды вечером, когда он шел в свои покои после ужина. И я почти вышла к нему, чтобы быстренько сказать: «Спасибо, как радостно, что ты оказался рядом, а то даже страшно представить, и то и се» – только вот Юнсу опередила меня. Она выскочила из-за угла так внезапно, что я даже напугалась, и принялась кокетничать с принцем. Я-то думала, что они парой слов перекинутся, и все, но не тут-то было. Гонник вызвался проводить Юнсу до ее спальни, она пискнула от счастья, взяла его под руку и, широко улыбаясь, уволокла в другое крыло. Я хотела подождать его здесь, но… хрена с два. Я сделала все, что было в моих силах. Значит, не судьба. Гонник наверняка и так знает, что я ему благодарна, поэтому спокойно пошла к себе на чердак.

Сейчас была отличная возможность поблагодарить его, тем более что он сам завел об этом речь, но… нет уж! Не надо было злить меня. Может, до того и услышал бы от меня добрые слова, а теперь точно все!

– Не понимаю, о чем ты, – скучающе бросила я, отряхивая чистый фартук.

– Я вам напомню, миледи. Недавно я был вынужден вернуться за вами на тот болотный остров и вынести вас на руках, всю трясущуюся и в лихорадочном припадке. К слову, мы с вами чуть не утонули в трясине, когда я оступился на камне, который только-только проступил под водой.

– Тебя никто не просил!

Гонник засмеялся.

– Ну конечно, – кивнул он и осмотрелся, нет ли кого поблизости.

– Боишься, что кто-то увидит тебя со мной? – подловила я и ткнула в него пальцем. Мысленно увидела, как Руппа-Чуппа упал в обморок.

– Вовсе нет, – спокойно ответил Гонник. – У свидетелей нашей невольной беседы вопросы возникнут к тебе, а не ко мне.

– Че те надо от меня? – взорвалась я и пихнула его в плечо.

– Что тебе нужно от меня, – поправил он точно так же, как это сделал бы монах.

Я снова пихнула его в плечо. Но в этот раз он перехватил мою руку и крепко, но не больно сжал запястье.

– Милая Митра, – по-доброму сказал Гонник. – Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть. И я искренне не понимаю, почему ты настроена ко мне так… недружелюбно. Скажи, этому есть причина, или я тебе в целом не по душе?

– Пошел на хрен! – сказала я то, что не должна была говорить вообще никогда. В первые дни учебы я как-то ляпнула то же самое учителю, на что он хлестанул меня плеткой по губам и сказал: если еще хоть раз скажу кому-нибудь нечто подобное, меня накажут так сильно, что я имя свое забуду.

Гонник нахмурился. Выпрямился. Выпустил мою руку. Поправил китель и пошел прочь. А меня просто распирало от гордости. И да, я уже знала, что принц никому про это не нажалуется. Не сказал же он про пощечину у озера, значит, не расскажет и про мои новые выходки. Я хитренько улыбнулась. По всему выходит, он не станет говорить и про все то, что я буду делать дальше.

Ну держись у меня, мерзкий пустозвон!

– Эта мельница не просто так закрыта, дорогой брат, – высокомерно заявила Рамара.

– Само собой! Ведь там живут призраки, а может, даже парочка монстров.

– Чушь несусветная!

Я ела тыквенный суп и вполуха слушала разговор богатеньких детей. Они прознали про старую мельницу у ручья и, как обычно, сплетничали о глупостях.

– Не хочешь ли ты сказать, что боишься, дорогая сестрица? – поддел ее Килтен, вертя мясную косточку в руке.

– Боюсь? – засмеялась Рамара. – Чего мне бояться? Это просто древняя хлипкая мельница. Она закрыта, потому что в любой миг может развалиться. Не выдумывай лишнего. Нет там никаких призраков! Их не существует!

– В таком случае пойдем туда сегодня же вечером и проверим? – предложил Килтен, и все одновременно загалдели.

– Это ужасная затея! – воскликнула Голия.

– Она же так далеко… – сказал Руру.

– Никто туда не пойдет! – заныла Юнсу.

– Ну уж нет! – отрезала Рамара.

Алика просто кивала невпопад.

Я молча поглощала суп.

– По-моему, это увлекательная идея, – неожиданно сказал Гонник.

Наступила тишина, но всего на мгновение. И все снова закудахтали.

– Да, а почему бы и нет, в конце концов, – улыбалась Юнсу.

– Ну давайте, а то скука смертная, – лениво поддержала Рамара.

– Это другое дело. Спасибо, Гонник, – гордо кивнул Килтен.

– Ну, если вы все согласны… – тоскливо сказала Голия, теребя салфетку.

Алика кивала всем и каждому.

Опять наступила тишина, и все посмотрели на Руолана. Он оставался среди нас на правах хозяина, и решающее слово было за ним. Даже Гонник нередко прислушивался к его рассуждениям. Они близко подружились и много времени проводили вместе, обсуждая всякую чушь типа политики, иноземель и скудный урожай зерна в Юшене. Я как-то раз проследила за ними и подслушала их разговор, так чуть со скуки не умерла. Это ж надо о таких нелепицах разговаривать?!

Руру немного подумал, отпил сливового вина и сказал:

– Ладно, давайте! Только я никогда там не был и понятия не имею, как добраться до этой старой мельницы.

– И я, – озадачилась Юнсу.

Ну а уж все остальные тем более. Я незаметно хихикнула. Тоже мне, хулиганы. Решили, что хотят на мельницу с призраками, а как добраться до нее…

– Митра знает! – пискнула Юнсу. – Она там была много раз.

Я подавилась тыквенной похлебкой, и она полилась из ноздрей. Рамара и Килтен заржали как кони. Голия мягко погладила меня по спине и подала салфетку. Руру жалостливо смотрел на меня, а Юнсу одними губами прошептала «прости». Гонник смотрел в сторону, не на меня.

Я исподлобья оглядела всех по очереди, и мой умоляющий взгляд остановился на Руолане. Всеми силами намекала ему, что не хочу никого никуда вести, тем более в сумерках тащиться на старую мельницу, на которой нет ничего интересного.

– Решено! – весело кивнул Руру. – После ужина идем на мельницу. Митра отведет нас.

Я с глухим стуком уткнулась лбом в стол, рядом с тарелкой недоеденного супа.

– Вот она. – Я кивнула на мельницу и зашагала обратно к замку. – Ну, бывайте.

– Постой! – Руру схватил меня за локоть. – Ты такими лабиринтами нас провела, что мы вряд ли сами найдем дорогу обратно. Побудь с нами, пожалуйста.

Я злобно уставилась на Руолана, но он мило улыбнулся и сказал:

– С меня причитается. Проси что захочешь.

Я лукаво усмехнулась. Сам сказал, никто за язык не тянул.

– Ладно, так и быть.

И я осталась слушать бред, что несли Рамара с ее вонючим братцем.

– Не пойду я туда! – верещала она.

– Трусиха!

– Сам-то! Иди первый!

– Дамы вперед…

– Я вообще не хотела сюда идти!

– Ну, довольно препираний, – вклинился Руолан и поковылял к хлипкому мостику, ведущему к мельнице.

Руру ходил с тростью, ему было больно двигаться, но он все равно пошел первым, так как все же эта мельница находилась на землях его отца.

– Руру! – крикнула я и опередила его. – Здесь не надо. Пошли за мной.

И я повела ребят в обход, где у ручья было мелководье. Я знала тут все вдоль и поперек и понимала: если не помогу им, кто-то наверняка здесь убьется. Не то чтобы я была против трагической гибели некоторых присутствующих, но Руру и Юнсу страшно расстроятся, если такое произойдет, и будут во всем винить себя. Я слишком их любила, чтобы позволить кому-то убиться на старой мельнице, которая и правда грозилась вот-вот развалиться.

– Конец, – сказала я, выводя всех наружу.

Мы облазали здесь все. Прямо как тогда, когда я впервые попала сюда в шесть лет. Не знаю, чем привлекала мельница этих богачей, но все были в восторге – грязные, уставшие, но такие радостные, будто произвели захват вражеской крепости. Юнсу порвала платье, провалившись в дыру в полу. Она ее просто не заметила, ведь не привыкла смотреть под ноги, но все равно вышла на полянку с чувством победы. Алика тоже была грязной, но довольной.

– Теперь можно домой? Уже почти стемнело, – устало уточнила Голия, которая единственная относилась к мельнице, как и я, без капли любопытства.

– Тебе стоило остаться в замке, – проворчал Руру, на что она смущенно опустила глаза.

Я взглядом пристыдила друга за небрежное отношение к Голии, а он лишь плечами пожал. До сих пор не понимала, почему он так к ней относился.

– Пошли, – сказала я.

– А это что? – спросил Килтен, указывая на искореженную дверь, ведущую в прогнивший погреб мельницы.

– Там погреб. Ничего интересного, – бросила я и направилась к замку, но за мной никто, кроме Голии, не последовал.

– Ага! Там и живут привидения! – Килтен невоспитанно тыкал пальцем в плесневелую дверь.

– О боги… – Рамара закатила глаза и скрестила свои конечности на груди.

– А может даже… – Килтен игриво ужаснулся. – Может, там живет сам Бадзун-Гра…

– И все его кнарки, да, – недоверчиво покивал Руолан. – Ютятся все вместе в старом погребе разрушенной мельницы.

– А вот это и повод проверить, друг. – Килтен щелкнул пальцами. – Итак, кто пойдет?

– Не я, – тут же пискнула Юнсу и отошла в сторону.

– Я тоже не пойду, – сказала Голия.

Рамара молчала, ибо знала: если откажется, Килтен засмеет ее из-за трусости. Алика просто ждала, что будет.

– Ладно, я пойду, – вновь двинулся вперед Руолан.

Но едва я уперлась ладошками ему в грудь, как услышала голос Килтена:

– Мы все войдем туда и пробудем внутри до сигнала.

– Чего? – скривилась Рамара.

– До какого сигнала? – не понял Руру.

Килтен коварно осклабился и объяснил:

– Мы будем входить туда по двое. Другие останутся здесь. Те, кто в погребе, должны продержаться, пока остальные не подадут сигнал – ну, допустим свист или стук в дверь. Если кто-то выскочит раньше, то проиграет.

– Идет, – поддержал Руолан с блеском азарта в глазах.

Гонник просто кивнул, но я заметила, что и ему, похоже, эта дебильная идея пришлась по душе. Немудрено, ведь он тупой пустозвон.

Юнсу, Рамара, Алика и Голия смотрели на дверь с ужасом.

Я зевнула, уверенная, что эта дурацкая игра на меня не распространяется, ведь я уже была в этом погребе. Но потом посчитала и поняла, что если я не пойду, то игроков станет нечетное количество и кому-то придется идти туда одному. И вряд ли это будет Килтен, поэтому я недовольно буркнула:

– Ладно, только давайте быстрее.

– Чур я с его высочеством! – Рамара взяла принца под руку.

Гонник вежливо ей поклонился. Юнсу и Алика едва не расплакались.

– Нет-нет, дорогая сестрица! – встрял Килтен. – Мы будем тянуть жребий. Все честно.

А я понимала: еще чуть-чуть, и усну прямо на этой полянке. Ну какой же остолоп этот Килтен Рош! В следующий раз украду с его полей кукурузы на год вперед. Пусть гадают с жирным папашей, что за зверек завелся на их землях.

– Так, значит, вот эти одной длины. Эти, эти. И вот эти, – подытожил Килтен и вытянул кулак, в котором сжимал веточки.

Все вытянули по одной. Мне тоже пришлось. У Килтена в руке осталась последняя. Все разжали ладони, кроме меня.

Юнсу оказалась в паре с Руоланом и облегченно улыбнулась. Голия с Килтеном, Алика с Рамарой. А я… Вот проклятье!

Гонник глазами указывал, чтобы я открыла свою ладонь. Сделав это, я с горечью обнаружила, что моя веточка такой же средней длины, как у принца.

Рамара, Юнсу и Алика разочарованно вздохнули.

– Если его высочество захочет, то может поменять партнершу, – едко вставила Рамара.

– Эй, это не по пра… – огрызнулся Килтен, но Гонник перебил его:

– Все в порядке. Я буду следовать правилам игры. Митра – мой партнер в этом нелегком испытании, – сказал он, смешливо улыбнулся и протянул мне ладонь.

Я взглянула на нее с отвращением, фыркнула и отступила на шаг. Нечего мне тут свои манеры пихать.

– Теперь тянем жребий, чтобы определить очередность, – приказал Килтен, и все моментально повиновались. Ему это наверняка ужасно льстило, и этот идиот даже подзабыл, что среди нас принц.

Голия и Килтен оказались первыми, Рамара с Аликой – вторыми, мы с его дурацким высочеством – третьими, и Тинги замыкали.

Покосившаяся дверь со скрипом отворилась. Килтен вытер руку о штаны и якобы незаметно подтолкнул Голию вперед. Она была слишком воспитанна, чтобы упрекнуть его в трусости, поэтому осторожно шагнула в полную тьму.

– Идите по правой стороне, леди Голия. Там пол покрепче! – крикнула я, глядя на полную луну, что уже взбиралась на небосклон. Ночь еще не наступила, но сумерки сгущались с каждым ударом сердца.

– Благодарю тебя, дорогая Митра! – ласково произнесла Голия и спустилась в погреб по правой стороне. Килтен шел за ней строго по пятам.

– Надо было отправить его туда одного, – негромко сказал Руру, и Гонник прыснул.

Из погреба доносились обрывки фраз и приглушенные вскрики. Видимо, крысы, что обитали там много лет назад, основательно освоились на мельнице. Также мы слышали, как Килтен недружелюбно приказывал Голии, что ей делать.

– Какой сигнал и через сколько мы подадим? – уточнил Руру, подходя ближе к мельнице.

– О боги! Что это? – послышался пронзительный вопль Голии.

– Заткнись! – не менее трусливо пискнул Килтен из темноты, и я посмела помечтать, что этот остолоп обделается от ужаса в полной темноте.

– Думаю, сейчас самое подходящее время, – деловито заявил Гонник. – Неприлично заставлять леди Голию страдать в компании Килтена.

Руру и принц посмеялись.

– Полностью согласен, ваше высочество! – не менее вальяжно ответил Руру, и они с Гонником громко постучали по двери.

Спустя мгновение Килтен вылетел из погреба, словно за ним гнались кнарки. Голия же, как подобает леди, поднялась по скрипучим ступеням с приподнятым подолом платья и, присев в легком реверансе, удалилась к кроме леса. Даже в сумерках было видно, что лицо у нее позеленело. Бедная Голия! Не для нее сырая темень погреба с крысами, подземными змеями и жуками.

Алика и Рамара уже стояли у двери и смотрели в абсолютный мрак. Рамара, как и братец, подталкивала Алику вперед. Ох и трусы эти Роши. Алика неторопливо пошла вниз, не издавая ни звука. Рамара же беспрестанно что-то бормотала, дабы успокоиться:

– Чем здесь воняет? Ты чувствуешь? Кажется, это крысиный помет? Нет? И вроде не так темно, да? Эй, служанка, где ты? А почему вода капает? Откуда? А потолок не обвалится?

Все время, что девушки провели в погребе, Рамара не заткнулась ни на миг. Хотя ее глухие реплики не всегда можно было разобрать на отдельные слова. Алика же не издала ни единого писка. Килтен вызвался дать сигнал и продержал сестру во тьме дольше, чем Гонник и Руолан до него. Когда же выродок Рош громко постучал по двери, Рамара поднялась с ловкостью лани. Алика появилась попозже. Тихо и спокойно вышла под лунный свет, ни на кого не глядя. Я осторожно всматривалась в ее лицо, но не заметила и намека на страх.

– Ваша очередь, – ядовито напомнил Килтен, и мы с Гонником поочередно вошли во мрак.

Ступеньки вскоре перестали виднеться, и пришлось пробираться на ощупь. Темнота была такой густой, что даже дышать стало тяжелее. Воздух пах сыростью и плесенью. И да, Рамара была права: здесь жутко воняло крысиным дерьмом.

Уверена, что все до нас не заходили дальше подножия лестницы. Я думала, что Гонник тоже струсит и остановится здесь, но он двинулся дальше. И тут же врезался в…

– Винный бочонок, – с улыбкой предупредила я.

– Своевременная подсказка. Благодарю, – произнес Гонник, и я услышала, что он обошел бочку и направился в глубь погреба.

Там ничего не было. Лишь тьма, не более. Я остановилась в середине этой крысиной дыры и ждала, когда раздастся сигнал. Темноты я не боялась. Погребов и старых мельниц тоже. Я жутко устала и хотела спать. Стояла и скучающе пыталась что-то разглядеть во тьме.

– Тут есть еще какие-нибудь ходы? – Голос Гонника пустил мурашки по затылку.

– Здесь ничего нет.

– Ты часто здесь бывала? – Его голос донесся уже из другого угла.

– Не твое дело.

Больше он ничего не спрашивал.

Не знаю, сколько я тут простояла и где в это время лазал Гонник, но явно дольше, чем все до нас. Наверняка Килтен наверху хихикает и уверяет всех, что мы трясемся от страха.

С потолка что-то капало. Это были единственные звуки, кроме шевеления Гонника где-то сбоку.

Раздался стук в дверь. Можно подниматься.

Я направилась к лестнице, которая лишь слегка освещалась лунным светом, но поняла, что никто за мной не идет.

– Эй? – шепотом позвала я и развернулась к темноте. – Ты идешь?

– Иду, – отозвался Гонник, который, оказывается, был прямо перед моим носом.

От неожиданности я отшатнулась, наткнулась на несчастную бочку из-под забродившего вина и полетела на землю. И, скорее всего, приземлилась бы в сырую грязь с крысиным дерьмом, если бы принц не подхватил меня и не поставил на ноги. Не сразу найдя равновесие, я вцепилась в плечи Гонника и нечаянно наступила на его сапог. Вторая моя нога скользнула вбок, и я снова чуть не упала в грязь. Я неосознанно ойкнула и смогла ровно встать, лишь когда Гонник подхватил меня за талию двумя руками, приподнял и твердо опустил на землю.

– С-спасибо, – невнятно пробубнила я и попыталась убрать его руки, но…

Меня притянули к высокому телу, и… моих губ коснулись губы принца. Мягкие и горячие.

Я опешила. Уперлась ладонями в его грудь. Попыталась оттолкнуть, но у меня вырвался лишь странный писк. Гонник крепко держал меня за спину и целовал. А я только сейчас поняла, что мои попытки сопротивляться настоящими-то и не были. Я вовсе не противилась. И каким-то образом мои руки уже безвольно свисали по бокам, а я отвечала на поцелуй. Сама не поняла, как это произошло. Это было так приятно. Я не умела целоваться, никогда этого не делала. А Гонник умел. Точно умел. И показывал мне как.

Он оторвался от моих губ, а я потянулась обратно к его, не понимая зачем. Дотянулась и поняла, что принц улыбался, – языком ощутила его ровные зубы. И он сразу возобновил этот ужас, который заставлял меня дрожать, отчего все внутри скручивалось от волнения. Он целовал и целовал. С каждым ударом сердца все жарче и желаннее.

Я прижалась к нему всем телом. Ощутила, какой он высокий. Осмелилась поднять руки и положить ему на шею. Так я поняла, что могу еще больше прижать его к себе, и сделала это. Гонник одобрительно сдавил мою талию и провел вверх по спине горячей волной.

Я уже задыхалась. Он тоже. Принц улыбался в поцелуе. Позволял себе то, про что в книжках не пишут. Там всегда поцелуи целомудренные, а этот… За такой поцелуй Бадзун-Гра лично утащил бы нас во тьму.

– Эй! Все в порядке? – послышался голос Руру с верхней ступени, а после снова раздался громкий стук в дверь. – Я иду к вам!

Гонник тут же оторвался от меня.

– Все в порядке, Ру! Мы уже поднимаемся! – сказал принц, бесцеремонно развернул меня и подтолкнул в сторону лестницы.

Я послушно перебирала ногами, вообще не понимая, что происходит. Гонник периодически направлял меня в нужную сторону и помогал подниматься.

Когда мы вышли наружу, я не проронила ни звука. Гонник что-то сказал Руолану про бочку вина, и они с сестрой последними спустились в погреб.

Я стояла, словно статуя, и стеклянными глазами смотрела куда-то в лес. Поднесла пальцы к губам, потрогала их. Они будто опухли. Их покалывало. Резко убрала руку, заметив, что Алика повернула голову в мою сторону. Вряд ли она на меня смотрела, но рисковать было нельзя. То, что произошло… А что вообще произошло? Может, мне показалось? Или это был призрак…

Я мельком глянула на Гонника. Он стоял у двери погреба и смотрел в темноту. Тактично кивал беспрестанно что-то говорившему Килтену и вежливо улыбался Рамаре, которая, вцепившись в ему локоть, пыталась кокетничать с ним.

Из погреба мало что доносилось. Скорее всего, Руру и Юнсу просто стояли в обнимку у подножия лестницы и ждали сигнала. Гонник постучал по двери три раза, и Тинги вернулись на поверхность.

Наконец-то все решили выдвигаться в замок, отмываться и отдыхать.

На меня принц больше ни разу не посмотрел. И выглядел он так, будто ничего не произошло.